ГЛАВА 7.

3 октября 1986 года. Автобус Брукфилд – Детройт. Утро.

Автобус тронулся в семь. В салоне пахло бензином, старыми сиденьями и чужим потом — запах въелся в обивку так, что не выветривался годами. Окна запотели сразу. Артур сидел у прохода, Лиза — у окна, прижавшись виском к холодному стеклу. Через ряд — Макс и Дженни. Эмма устроилась в конце салона, закинув ноги на соседнее кресло.

— Девять часов, — Артур глянул на часы. — Приедем к вечеру.

— Если не сломаемся. — Макс вцепился в подлокотники. На каждой кочке автобус шатался, как пьяный.

— Ты боишься автобусов? — спросила Дженни.

— Нет. Я просто не люблю тряску.

Эмма хмыкнула с заднего ряда.

— Врёт. Он боится.

— Отвали.

Лиза раскрыла блокнот, начала рисовать. Автобус выехал на трассу. Спальные районы остались позади, потом поля, потом лес, а за лесом — бесконечные серые поля, утыканные редкими фермами.

— Позвони Маркусу, — сказала Лиза, не поднимая головы от рисунка.

Артур вытащил из рюкзака клочок бумаги с телефоном. В автобусе автомата не было, но через час, на первой остановке, они заехали на заправку.

Он вышел под ледяной ветер, сунул монету в щель. Трубка холодная, чужая. Гудки.

— Алло? — Голос хриплый, с кашлем, будто человек только проснулся или не спал вовсе.

— Маркус? Это Артур. Из Брукфилда. Мы едем к тебе.

Пауза. Он молчал так долго, что Артур уже решил — повесил трубку.

— Ты один?

— Нас пятеро.

— Приезжайте. Встретимся у фабрики. — Он назвал адрес, отрывисто, без единого лишнего слова. — Только без полиции. И без взрослых.

— Мы поняли.

Короткие гудки.

Артур вернулся в автобус. Заправка пахла горелым кофе и дешёвым табаком. Эмма купила пачку печенья, раздала всем.

— Он странный? — спросил Макс, разламывая печенье пополам.

— Усталый, — сказал Артур. — Очень усталый.

Автобус поехал дальше. Лиза рисовала. Через час она задремала, уронив голову на рюкзак.

Ей приснился особняк. Она стояла у калитки и смотрела на окна. На втором этаже горел серый свет — не жёлтый, не белый, а именно серый, как пасмурный день. В окне стоял Джек. Он не смотрел на неё — он смотрел на стекло. Потом поднял палец и начал рисовать на запотевшей поверхности. Линия. Ещё линия. Проступило лицо. Не клоуна. Мужчина с глубокими морщинами, с уставшими глазами. Он смотрел прямо на неё.