6. Акварель и сигаретный дым
Хоукинс, 1989-й. Школа. Уилл Баерс — тот самый парень, которого все знали, но которого мало кто видел. Не в смысле пропажи в параллельном мире — это осталось в прошлом. А в том, что он был мастером оставаться на фоне. Его территория: подвал Майка Уиллера, где по субботам не стихали споры об «Эльфийских рунах» и тактике против орков. Его вселенная: листы ватмана, на которых тушью выплескивались не монстры, а глубокие, болезненные абстракции — вихри темных линий, которые, если приглядеться, складывались в хрупкие, прекрасные формы. Он был тихим, вежливым, носил клетчатые рубашки и казался абсолютно незаметным на фоне более ярких ребят вроде Стива или даже своего же брата, Джонатана.
А потом появилась Она.
Мили Миллер ворвалась в Хоукинсскую старшую школу не как новенькая, а как торнадо. С первой же недели о ней ходили легенды. Видели, как она на заднем дворе школы, прислонившись к кирпичной стене, с невозмутимым видом курила, отбиваясь от заигрываний старшеклассников одной леденящей фразой, которая могла быть как саркастичным «Отвали», так и отборным матом. Она носила рваные джинсы, косуху поверх футболок панк-групп, а на её руках красовались самодельные татуировки тушью. Но главное — она каталась на скейте. Не для показухи, а с яростной, грациозной агрессией, будто пытаясь скейтом перепахать асфальт. И она была ослепительно, опасно красива. Рыже-медные волосы, всегда растрепанные, пронзительные зеленые глаза с насмешливым прищуром и острые скулы. Вокруг неё постоянно вился рой парней — спортсменов, плохишей, просто любопытных. Она дразнила их, издевалась, иногда могла дать сдачи, если кто-то лез слишком навязчиво, и растворялась в клубах дыма, оставляя за собой шлейф слухов — говорили, она балуется не только сигаретами.
Уилл видел её. Конечно, видел. Как и все. Он наблюдал за ней из окна класса, когда она в одиночестве делала трюки на пустой площадке. В её движениях была та же жестокая, чистая геометрия, что и в его самых мрачных рисунках. Он чувствовал её, как чувствовал грозу перед дождем — как сгущение энергии, которое вот-вот разрядится. Он и подумать не мог, что их миры пересекутся.