Глава 11. Моя сумашедшая чемпионка.
Утро произвольной программы на чемпионате мира в Стокгольме напоминало затянувшийся кошмар. Когда Аделия вышла на утреннюю тренировку, на трибунах воцарилась пугающая тишина. Она была не просто бледной — её кожа казалась почти прозрачной, а под глазами залегли глубокие тени. Каждое движение давалось ей с видимым трудом, она походила на механическую куклу, у которой вот-вот закончится завод. Она сорвала несколько прыжков, просто заходя на них и раскрываясь в воздухе, не имея сил на крутку.
После разминки до её выхода оставалось двадцать минут — вечность и мгновение одновременно. Аделия сидела на пластиковой лавочке в подтрибунном помещении, набросив на плечи тяжелую куртку сборной. Её голова была опущена, дыхание — прерывистым и поверхностным. У её ног, прямо на бетонном полу, сидел Пётр Гуменник. Он не задавал вопросов, не пытался шутить. Он просто был рядом, охраняя её покой, словно верный страж, готовый перехватить любого, кто посмеет нарушить эту хрупкую тишину.
В этот момент к лавочке подошел врач сборной. Он отвел в сторону Илью Малинина, который метался по коридору, не находя себе места.
— Илья, послушай меня, — шепотом, но твердо произнес доктор. — Её показатели на грани. Если она пойдет на четверные, сердце может не выдержать такого скачка пульса при колоссальной нагрузке. Она не слушает меня, она не слушает Этери. Ты — единственный, кого она сейчас воспринимает. Отговори её. Сними её с проката. Это просто медаль, Илья. Она не стоит жизни.
Слова врача упали в душу Ильи тяжелыми камнями. Страх, который он подавлял всю ночь, вспыхнул с новой силой, превращаясь в панику. Он подошел к лавочке. Пётр поднял на него тяжелый взгляд, но промолчал.
Илья присел рядом с Аделией, стараясь говорить максимально мягко, хотя его голос дрожал.
— Адель... Солнце, посмотри на меня.
Она медленно подняла голову. В её глазах была такая пустота, что Илье стало физически больно.
— Доктор говорит, что это слишком опасно. У тебя огромный запас баллов. Ты уже всем всё доказала. Пожалуйста, давай снимемся. Мы уедем отсюда, ты восстановишься... Мы еще столько всего выиграем вместе. Пожалуйста, Адель, ради меня.
Аделия слабо покачала головой.
— Нет, Илья. Я выйду.
— Но ты едва стоишь! — Илья начал терять контроль. — Это безумие! Ты понимаешь, что можешь просто не уйти со льда сама?
— Это мой выбор, — отрезала она, и в её голосе прорезались ледяные нотки Тутберидзе. — Оставь меня в покое.