Глава 9. Я никуда не уйду.
Произвольная программа мужчин на чемпионате мира в Стокгольме вошел в историю как нечто запредельное. Илья Малинин, окрыленный прощением Аделии и тем невидимым светом, что теперь исходил от неё, превратил свой прокат в настоящий полет. Он не просто прыгал свои невероятные четверные — он танцевал, он жил каждой нотой, и даже самый придирчивый судья не мог найти изъяна в его технике. Когда он закончил финальное вращение, трибуны не просто аплодировали — они ревели. Золото было его, но главной наградой для него был взгляд Аделии из-за бортика.
На следующий день в Стокгольм прилетела Этери Тутберидзе. Её появление всегда сопровождалось ледяным спокойствием и аурой строгой дисциплины. Однако, едва переступив порог тренировочного катка, «Снежная Королева» фигурного катания заметила перемены. Её ученица, Аделия Петросян, которая обычно была похожа на натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент, выглядела иначе. В её движениях появилась мягкость, в глазах — сосредоточенное умиротворение. Исчезла та болезненная вспыльчивость, которая порой мешала ей в самые ответственные моменты.
Этери долго наблюдала за тренировкой Аделии, а затем перевела взгляд на Петра Гуменника, который тоже выглядел более собранным, хотя и слегка хмурым.
— Она стала спокойнее, — констатировала Тутберидзе, обращаясь к своим помощникам. — Это хорошо. Меньше лишних эмоций — больше чистоты в линиях. Если она сохранит этот настрой до завтрашней короткой программы, золото будет у нас.
Этери не знала причин этой перемены, но она видела результат. Аделия больше не спорила из-за каждой ошибки, она просто исправляла её с полуулыбкой на губах.
***
Вечер перед короткой программой у женщин выдался необычайно теплым для стокгольмской весны. Илья и Аделия решили воспользоваться редким часом отдыха и отправились в парк неподалеку от отеля. Это был их первый настоящий момент наедине после бурного примирения.
Они шли по аллее, окруженной старыми кленами. Воздух был пропитан запахом талого снега и пробуждающейся земли. Илья, отложив в сторону образ «Бога четверных», просто держал Адель за руку, чувствуя её тонкие пальцы в своей ладони. Они говорили обо всем на свете: о детстве, о том, как страшно было выходить на первый международный старт, о музыке, которую они любят.