Глава 35: Багровое сознание
1975 год. 8 октября. Гарваласк. Гринфорест.
Воздух Гринфореста в ту весну был пропитан не туманом, а запахом свежей сосны, влажного бетона и огромных денег. На холме, где сейчас высится мрачный особняк, в то время кипела стройка. Сотни рабочих, краны и грохот техники создавали симфонию созидания.
На краю строительной площадки стоял Эдвард Херч. В свои тридцать он выглядел как человек, который держит мир за горло. Его необычные тёмно-синие волосы блестели на солнце, а коричневый кожаный пиджак идеально сидел на плечах. Рядом с ним, опираясь на элегантный зонт-трость, стояла пожилая женщина, чьё имя было синонимом мирового детектива. Это была Агата Кристи.
Эдвард обвёл стройку широким жестом, и в его глазах вспыхнул фанатичный блеск.
— Взгляните на это, Агата, — его голос дрожал от гордости. — Семьсот восемьдесят восемь миллионов гавров. Столько я вложил только в первый этап. Здесь не будет ни одного случайного кирпича. Каждый коридор, каждая комната... это ода великой литературе.
Он повернулся к писательнице, ожидая восхищения.
— Я приглашу сюда лучших из лучших. Здесь будут гостить Кинг, Капоте, Стаут... Особняк Эдварда Херча станет местом, где рождается бессмертие. Мы создадим идеальные условия для того, чтобы гении могли творить, не отвлекаясь на мирскую суету. Разве это не величайший памятник искусству, который когда-либо строил человек?
Агата Кристи медленно повернула голову, окинув взглядом возвышающийся скелет здания. На её губах заиграла едва заметная, мудрая и слегка ироничная улыбка. Она не спешила с ответом, давая эху хвастовства Херча затихнуть среди холмов.
— Знаете, дорогой Эдвард, — мягко произнесла она, — в моих книгах самые страшные преступления часто совершаются в самых красивых и дорогих комнатах.
Она слегка приподняла бровь, глядя ему прямо в глаза.
— Вы тратите миллионы, чтобы построить клетку для вдохновения. Но помните что настоящая история рождается не из дорогого мрамора, а из человеческих слабостей. Вы можете построить самый величественный особняк в мире, но если в нём не будет души, он останется лишь очень дорогой надгробной плитой для ваших амбиций. А гении... — она коротко рассмеялась, — гениям не нужны золотые стены. Им достаточно чистого листа и тишины, которую вы так усердно пытаетесь купить за семьсот миллионов.
Херч на мгновение потерял дар речи. Его горделивая маска дала трещину под этим спокойным, пронзительным взглядом. Он хотел было возразить, но Агата уже отвернулась, наблюдая, как рабочие поднимают массивную стальную балку.