Глава 36: В оковах сирени
1999 год. Германия. Ханна Трейт.
В памяти Ханны тот день навсегда остался залитым густым, как мёд, солнечным светом. Ей было семь. Они сидели в маминой библиотеке, в царстве кожаных переплётов и запаха старой бумаги. Мать Ханны — Аэлита Трейт сидела в глубоком кресле, и Ханна практически утопала в её объятиях, чувствуя тепло кашемирового свитера матери.
— Читай дальше, мам, — прошептала Ханна, водя пальчиком по строчкам. — Про мальчика, который искал упавшую звезду.
Аэлита улыбнулась. Её голос был тихим, с лёгкой хрипотцой, которая всегда успокаивала Ханну.
— ,,И тогда звезда прошептала ему: "Я не упала, малыш. Я просто сменила небо. Тот, кто светит, никогда не исчезает совсем, он просто становится частью тишины..."
Аэлита внезапно замолчала. Она прижала Ханну чуть крепче, и её дыхание на мгновение стало тяжёлым, прерывистым.
— Мам? — Ханна подняла голову. — Ты устала?
— Нет, милая, — Аэлита коснулась щеки дочери. Её ладонь показалась Ханне необычайно холодной. — Просто запомни эти слова. Книги это единственные друзья, которые никогда не уходят первыми. Они всегда ждут, когда ты их откроешь.
Тишина наступила не сразу. Сначала был звук упавшей на паркет чашки и недопитый чай с чабрецом растёкся тёмным пятном по светлому дереву. Аэлита просто закрыла глаза, словно решила немного вздремнуть прямо посреди предложения. Книга соскользнула с её колен, глухо ударившись о пол.
Ханна долго сидела неподвижно. Она думала, что это игра.
— Мам, проснись. Мальчик ещё не нашёл свою звезду.
Но мама не проснулась. Ни через минуту, ни когда в комнату, почуяв неладное, вбежал отец.
Его зовут, Вергиль Трейт. Он всегда был человеком слова и закона. Строгий, подтянутый, с идеальной осанкой. Но в тот вечер Ханна впервые увидела, как её отец буквально уменьшился в размерах. Он сидел на полу у кровати, где лежала Аэлита, и его плечи дрожали.
Ханна подошла к нему, волоча за собой ту самую книгу.
— Папа, почему мама не открывает глаза? Она ушла в ту тишину из книжки?
Вергиль медленно повернулся к дочери. Его лицо было серым, а в глазах застыла такая глубокая скорбь, что Ханне на мгновение стало трудно дышать. Он привлёк её к себе, усаживая на колени.
— Послушай меня, Ханни, — его голос был надтреснутым, но спокойным. — Твоя мама... она не бросила нас. Просто её сердце было слишком хрупким для этого шумного мира.
— Она вернётся? — всхлипнула девочка.
Вергиль покачал головой, глядя куда-то сквозь стену.
— Нет, маленькая. Она отправилась туда, куда мы все однажды попадём. На ту самую станцию, где заканчиваются все пути. Она просто... уехала чуть раньше. Чтобы подготовить всё к нашему приходу. Теперь её свет... в этих книгах. И в тебе...
Он закрыл лицо руками, и Ханна поняла что папа больше не будет прежним. Он не стал холодным сразу, он просто... закрылся в своём горе, как в скорлупе.