Глава 25: Пыльные кирки
2015 год. 23-24 февраля. Больница. Ночь.
Прошло ровно пятнадцать минут с того момента, как задние огни медицинского грузовика растворились в пелене ледяного дождя. Для Зетрукса Качовски эти пятнадцать минут показались вечностью, проведенной в чистилище.
Шум мотора сменился монотонным гулом бури и зловещим скрипом старых деревьев, которые гнулись под порывами ветра, словно пытаясь дотянуться до старой больницы.
Зетрукс, стиснув зубы от натуги, затащил Либу Кэхлера в холл. Здесь царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь ритмичным стуком капель о разбитые стекла. Он уложил бесчувственного критика на старую деревянную скамью в приемном покое. Либу выглядел бледным, его дыхание было едва заметным, но он был жив.
— Лежи здесь, старик. Я только проверю Захаровича и вернусь, — выдохнул Зетрукс, вытирая пот и дождевую воду со лба.
Несмотря на всё, что сделал Пётр, Зетрукс не мог оставить его умирать под дождем, как бродячую собаку. В нем всё еще теплилась надежда затащить старика внутрь и, возможно, выведать больше о том безумии, что творится в лесу.
Зетрукс выбежал обратно на крыльцо. Взяв фонарик из кабины охранника, начал светить тёмный лес.
— Пётр! — крикнул он, спрыгивая со ступеней. — Пётр, я сейчас...
Он подбежал к тому самому старому дубу, где всего пятнадцать минут назад лежал изувеченный Пётр. Свет фонарика скользнул по мокрым корням, по развороченной взрывом земле, по грязным лужам...
Зетрукс замер, и его сердце пропустило удар.
Там никого не было.
У подножия дуба зияла пустая, залитая водой яма. Ни тела, ни стонов, ни следов. Даже кровь, которая должна была хлестать из разорванных ног Захаровича, казалось, была либо мгновенно смыта ливнем, либо... её там и не было в таком количестве.
Зетрукс ошарашенно водил лучом фонаря по сторонам. Человек с такими ранениями не мог уползти. Он не мог встать и уйти. Даже если бы его кто-то унес, на раскисшей от дождя земле остались бы глубокие борозды или отпечатки ног. Но вокруг дерева была только вязкая, девственно чистая грязь, иссеченная каплями дождя.
— Пётр? — голос Зетрукса сорвался на шепот. — Это... это не смешно. Захарович!
В ответ только гром расколол небо над Гринфорестом.
Зетрукса охватил первобытный ужас. Он понял, что стоит один посреди леса, рядом с мертвой больницей, а человек, который только что умирал у него на руках, просто растворился в воздухе, словно его никогда и не существовало. Или, что еще хуже, кто-то или что-то забрал его так быстро и бесшумно, что Зетрукс, находясь в тридцати метрах за дверью больницы, ничего не услышал.
Он медленно начал отступать назад, к дверям больницы, не выключая фонарик.
— Либу... — прошептал он, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся.
Но когда он заскочил в холл и посветил на скамью, где оставил Кэхлера, его дыхание перехватило. Либу всё еще лежал там, но теперь на его груди, прямо поверх мокрой куртки, лежал свежий, сухой лист бумаги.
На листе было выведено аккуратным, каллиграфическим почерком:
,,Перед тобой лежит человек, который устроил всё это. А я всего лишь его помощник. Его полное имя:
Дивориан Либу Кэхлер,,
Зетрукс медленно опустил лист. Его взгляд, обычно острый и аналитический, затуманился. Он посмотрел на Либу. Старик выглядел жалко. Намокшие усы, глубокие морщины, старческие пятна на руках. Мог ли этот человек, которого он считал ворчливым, но безобидным критиком, быть архитектором этого кровавого кошмара?
— Дивориан... — прошептал Зетрукс. — Это имя... оно звучит как из старого романа.
В интеллектуальных триллерах Зетрукса злодей всегда был на виду. Он всегда был тем, кому герой доверял больше всего. И сейчас реальность насмешливо копировала его собственные сюжетные ходы.
Если Либу кукловод, то всё, что произошло в Гринфоресте... всё было частью его грандиозной пьесы. А они, молодые авторы, были лишь чернилами.
Зетрукс почувствовал прилив ярости. Он схватил Кэхлера за лацканы куртки и резко встряхнул.
— Проснись! Слышишь меня, Дивориан?! Хватит ломать комедию! — закричал он, и эхо его голоса улетело в пустые коридоры больницы.
Либу никак не отреагировал. Его голова бессильно мотнулась в сторону. В этот момент Зетрукс заметил, что из кармана Кэхлера выпал старый, потертый блокнот. Он поднял его и перелистнул несколько страниц.
Там не было критики. Там были чертежи.
Схемы шахт. План особняка. Фотографии каждого из писателей с пометками на полях:
,, Алексей Нефритов — слишком предсказуем. Нужна внешняя правка,,.
,, Эрих Грант — слабая точка сестра. Использовать для кульминации,,.
,, Зетрукс Качовски — потенциальный наследник. Испытать интеллектуальным стрессом,,
Зетрукс отбросил блокнот, словно тот был раскаленным.
— Ты... ты всё это время писал нас, — прохрипел он.