Глава 9: Пардон
2004 год. Франция. 5 июня. Дом семьи Вивьон.
Летний вечер медленно опускался на пригород. Окна были распахнуты, тёплый воздух шевелил занавески, принося запах свежескошенной травы и далёкого дождя. В гостиной было полутемно, свет исходил только от телевизора.
На старом диване, обитом выцветшей синей тканью, сидели двое.
Десятилетний Франсуа Вивьон — худощавый, с тёмными, чуть растрёпанными волосами и внимательными глазами, в которых уже тогда жило что-то слишком взрослое для ребёнка.
Рядом сидел его отец, Фебо Вивьон. Высокий мужчина с густыми чёрными волосами и спокойным, немного усталым взглядом. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях, полностью погружённый в фильм.
На экране шёл фильм Корсиканец.
Погони по солнечным улицам, напряжённые сцены, опасность, юмор и мир приключений, в котором герои казались больше самой жизни.
Франсуа смотрел не моргая.
Когда на экране герой уверенно шагнул навстречу опасности, мальчик подался вперёд.
— Пап… — тихо сказал он.
Фебо не сразу отреагировал.
— Мм?
— Я хочу так же.
Отец перевёл взгляд на сына.
— Как это ,,так же,,?
Франсуа показал на экран.
— Быть там. В этих историях. Бегать. Рисковать. Чтобы всё было по-настоящему. Чтобы люди смотрели… и верили.
В его голосе не было детской фантазии. Это звучало серьёзно. Почти отчаянно.
Фебо внимательно посмотрел на сына. На свет от экрана, который отражался в его глазах.
— Знаешь, как называется такая профессия?
Франсуа покачал головой.
Фебо чуть улыбнулся.
— Это актёр.
Мальчик повторил слово почти шёпотом:
— Актёр…
Он попробовал его на вкус, словно новое, важное слово.
— Значит, я хочу стать актёром, — произнёс он твёрдо.
Фебо откинулся на спинку дивана и рассмеялся негромко, но не насмешливо, с теплом.
— Это непросто, Франсуа. Это не просто бегать по крышам. Это уметь быть кем-то другим. Чувствовать чужую боль. Лгать так, чтобы люди верили.
Мальчик повернулся к отцу.
— Я смогу.
В комнате стало тихо. Только звук телевизора и далёкий лай собаки на улице.
Фебо смотрел на сына дольше обычного.
В этом взгляде было что-то странное. Одновременно гордость и тревога.
Он положил руку Франсуа на плечо.
— Если захочешь, то станешь. Но помни… сцена любит смелых. И ломает слабых.