Последний Заказ... Или Нет?

Владивосток. Три года назад.

Воздух в баре был густым и обволакивающим, словно влажная морская дымка, пробравшаяся с улицы. Он состоял из сладковатого пара от воков, горьковатого духа крафтового пива, терпкого аромата джина и старого табака, въевшегося в стены. Где-то за стойкой звенела посуда, а за запотевшим окном, в угольной темноте, угадывались тусклые огни порта и угрюмые силуэты кранов, замерших в ожидании. Павел сидел в полумраке у стены, медленно вращая между пальцев стемпель от своего «Негрони», наблюдая, как тающий лед разбавляет горьковато-сладкую рубиновую жидкость. Напротив него Иван с театральным наслаждением прихлебывал ярко-зеленое «Мохито», уставленное дольками лайма и огромной охапкой мяты.
На бархатной банкетке рядом с Павлом лежала его бесформенная темная куртка, а из-под ее рукава чуть виднелась стальная, холодная на вид рукоятка фомки.
— Человечество необратимо катится в пропасть, — с комичным пафосом заявил Иван, разглядывая свою трубочку мяты, как будто это хрустальный шал. — И знаешь, в чем корень зла? Не в войнах и не в политиках. А в таких, как ты.
Павел поднял на него усталый, немного отрешенный взгляд. Свинцовая усталость от долгого ожидания давила на веки. —С чего это тебя потянуло на философию? Заболел? Или в местной библиотеке акция на старые учебники?
— Я абсолютно серьезен! — Иван отхлебнул коктейль, оставив на усах соляную каемку. — Вся эта система потребления... Она построена на желании обладать не тем, что нужно, а тем, что хочется. Все хотят больше, чем имеют. И не хотят ждать, чтобы заработать. Это разъедает общество изнутри, как ржавчина. Аристотель, кстати, тонко подметил: «Величайшие преступления совершают из стремления к избытку, а не к предметам первой необходимости».
Павел фыркнул, сделал глоток своего напитка. Горьковатый вкус идеально соответствовал его настроению.
— Во-первых, я очень сомневаюсь, что Аристотель имел в виду Владивосток и японские тачки, — заметил он сухо. — А во-вторых, ты несешь чушь. Это не избыток. Это как раз предмет первой необходимости. В нашем деле все на джипах с мощными движками катаются. Нам нужна машина, которая не подведет в экстренной ситуации. Которая слижется с толпой, но при этом сможет уйти от погони. Это не роскошь, Вань. Это инструмент. Выживания.
Иван едко усмехнулся, отодвинув свой бокал.
— О, как! Теперь ты не просто эстет, ты еще и прагматик! «Инструмент выживания»! Сильно. Очень сильно. А то, что этот твой «инструмент» — конкретный раритет, за которым гоняются коллекционеры, это так, побочный эффект? Нет, брат, — он покачал головой, — я тебя любимого считаю в этом плане самым настоящим зажравшимся эстетом. Прямо аж подгорает от твоих оправданий.
Павел посмотрел на него с холодной усмешкой и допил свой «Негрони» до дна, поставив бокал на стол с глухим стуком.
— Иди ты нахуй со своими классификациями, — отрезал он беззлобно, но твердо.
Иван лишь рассмеялся в ответ, но тут его выражение лица смягчилось. Он перевел взгляд на стену, будто разглядывая какую-то трещину в обоях.
— Ладно, ладно, не кипятись. Кстати, как там Ева? Все в порядке?
Павел на мгновение отвлекся, его взгляд потеплел.
— Да вроде ничего. Учеба, курсы эти ее... — он начал, но его слова оборвал низкий, нарастающий гул за окном. Глухой, басовитый рокот, знакомый до боли любому фанату JDM.
Оба синхронно повернули головы к окну. Из темноты медпенно выплыл, как акула, низкий черный силуэт. Nissan Skyline R32. Идеально чистый, на легкосплавных дисках. Он припарковался прямо под фонарем, и свет выхватил из мрака его агрессивные линии и затемненные фары.
Дверь открылась, и из машины вышел парень лет двадцати пяти в дорогой, но безвкусной куртке. Он щелкнул брелоком, сигнализация отозвалась коротким гудком, и он, насвистывая что-то себе под нос, зашел в бар.
Павел и Иван замерли, наблюдая, как он делает заказ у стойки, небрежно кладет на бар пачку денег, получает бутылку какого-то импортного пива и, открутив крышку, направляется в сторону туалета, обозначенную неоновой вывеской.
Мгновение — и они уже действовали без слов. Банаклавы, черные, как сама ночь, скрыли их лица. Павел, сжимая в руке холодную рукоять фомки, двинулся к мужской комнате. Иван, прикрывая ему спину, окинул взглядом зал — никто не смотрел в их сторону — и встал у входной двери в туалет, спиной к залу, блокируя ее.
Павел вошел внутрь. Помещение было небольшим, выложенным кафелем, пахло хлоркой и дешевым освежителем. Он подошел к раковине, сделал вид, что поправляет балаклаву, уставившись на свое отражение в потрескавшемся зеркале.
Через минуту послышался звук смыва, скрипнула дверь кабинки, и владелец R32 вышел, все так же насвистывая. Он даже не взглянул на Павла, подошел к соседней раковине и начал мыть руки.
— Хорошая тачка у тебя, — глухо, из-под маски, проговорил Павел, глядя в зеркало. — Твоя?
Парень даже не поднял глаз, продолжая намыливать ладони.
— Ага, моя, — буркнул он небрежно, всецело поглощенный процессом. — Красавица, да?
В этот момент Павел сделал шаг ему за спину. Движение было отработано до автоматизма — быстрым, резким взмахом он ударил обухом фомки по затылку. Глухой, костяной щелчок, и парень беззвучно осел на кафельный пол, как подкошенный.
Павел быстро наклонился, обыскал карманы. В правой куртки его пальцы наткнулись на холодный металл брелока с знакомым логотипом. Он вытащил ключи.
Иван, услышав глухой стук, на секунду заглянул внутрь, встретился взглядом с Павлом и кивнул. Они вышли из туалета быстрыми, но не суетливыми шагами, прошли через бар, не привлекая внимания, и вышли на прохладный ночной воздух.
Черный Nissan все так же стоял под фонарем, словно ждал их. Павел нажал на кнопку брелока, раздался тихий щелчок открывающихся замков. Они молча сели внутрь. Павел на водительское, Иван на пассажирское. Сладковатый запах свежей кожи и силиконового полироля ударил в нос.
Павел вставил ключ в замок зажигания, повернул. Двигатель ожил с низким, сдержанным и очень мощным рычанием. Он включил первую передачу и тронулся с места, исчезая в темноте владивостокской ночи, оставив позади свет бара и своего бывшего владельца, лежащего на холодном кафеле.

Павел стоял посреди абсолютно черной, безразмерной комнаты. Не было ни стен, ни потолка, ни пола — только густая, бархатная тьма, поглощающая свет и звук. Он не чувствовал под ногами опоры, но и не падал. Просто был. И в этой бесконечной пустоте, в двадцати шагах перед ним, стоял старенький телевизор с выпуклым экраном, словно выловленный из глубины девяностых. Он был единственным объектом во всей вселенной, и на него падал ровный, неестественный свет, источник которого было невозможно определить.
Павел, не удивляясь и не раздумывая, сделал шаг вперед. Его шаги были беззвучны. Он подошел к телевизору почти вплотную. Экран был черным, но в ту же секунду, как он остановился, на нем вспыхнули помехи, зашипел белый шум, и появилось изображение.
Кадр был смазанным, будто снятым на любительскую камеру. Он узнал интерьер того самого бара во Владивостоке, но пустой и безжизненный. Затем картина сменилась. На экране появился новостной ведущий с слишком бледным, восковым лицом. Его голос прозвучал неестественно громко, эхом раскатившись в абсолютной тишине черной комнаты.

«...и снова в эфире экстренные новости. В районе морского порта было обнаружено тело молодого мужчины. По предварительным данным следствия, смерть наступила в результате черепно-мозговой травмы, нанесенной тупым тяжелым предметом...»

На экране мелькнула фотография — тот самый парень из бара. Он улыбался. Затем его лицо сменилось кадрами с места преступления: пятно на кафеле, темное и растекающееся.
Павел почувствовал, как его ладони сами собой сжимаются в кулаки. Ногти впивались в кожу, но боли он не чувствовал.

«...преступники, не проявляя ни капли сострадания, похитили личное транспортное средство погибшего, черный Nissan Skyline...»

Экран снова показал лицо ведущего. Но теперь оно было крупным, заполнившим весь экран. Глаза мужчины были пустыми, бездонными, и он смотрел прямо на Павла, прямо в душу, через время и пространство.
«Зачем?» — вдруг спросил ведущий, и его голос потерял профессиональную беспристрастность, в нем зазвучали человеческие боль и недоумение. «Зачем нужно было убивать? Он же никому не делал зла. Он просто купил себе машину, которую любил. Зачем было отнимать у него жизнь?»
Павел попытался отвести взгляд, но не мог. Его глаза были прикованы к этим бездонным зрачкам на экране.
«Тебе не жаль?» — голос стал шепотом, но от этого он стал только громче, проникая прямо в мозг. «Посмотри на него. Посмотри, что ты сделал. Ты чувствуешь тяжесть того удар? Тот самый глухой щелчок? Ты помнишь, как он упал? Он даже не понял, что произошло. Ни одной мысли. Ни одного последнего вздоха. Ты отнял у него все. Ради чего? Ради железа? Ради адреналина? Ответь мне. Жалеешь ли ты о содеянном?»
Экран начал медленно приближаться. Лицо ведущего, искажаясь, заполняло все пространство, его рот растягивался в беззвучном крике, который Павел слышал всем своим существом. Из динамиков телевизора хлынул нарастающий гул — смесь рева мотора R32, шипения шин и того самого, кошмарного, костяного щелчка.
Павел попытался отшатнуться, закричать, но не мог издать ни звука. Его тело парализовало. Холодный ужас, липкий и плотный, как смола, заполнил его всего, сдавил горло, подступил к вискам.
«ЗАЧЕМ?» — завопило лицо с экрана, уже совсем близко, почти касаясь его.

Павел дернулся и сел на кровати, сбивая одеяло на пол. Его сердце колотилось с бешеной скоростью, пытаясь вырваться из груди. Лоб и спина были покрыты ледяным, липким потом. Дыхание срывалось, было тяжело и прерывисто.
Он судорожно оглядел комнату. Слабый предрассветный свет пробивался сквозь щели в шторах, выхватывая из полумрака знакомые очертания: комод, зеркало, спящую рядом Клару. Тишину нарушало только ее ровное, спокойное дыхание.
Он был дома. В безопасности. Это был всего лишь сон. Кошемар.
Павел сглотнул ком в горле и провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть с него остатки того леденящего ужаса и навязчивый образ пустых глаз с телевизора. Но чувство тяжелой, холодной глыбы на душе никуда не делось. Оно осталось с ним, тихое и неумолимое, в тишине утра.
Умывшись ледяной водой, которая кое-как прогнала остатки тяжелого сна, Павел потянулся на кухню. Тишина в квартире была неестественно гулкой. На холодильнике, под магнитиком в виде клубнички, колыхался листок, вырванный из блокнота. Почерк Клары — быстрый, с резкими углами.
«Паш, я не стала тебя будить. Убегаю, иначе опоздаю. Каша в шкафчике у плиты. Не голодай.»
И все. Ни смайлика, ни привычного «Целую!». Он перечитал записку еще раз, медленно проводя пальцем по чернилам. Он не дурак. Даже через этот клочок бумаги чувствовалось — настроение у Клары было на нуле. Натянутое, как струна. Он тяжело вздохнул, сунул записку в карман и потянулся к шкафчику.
Разогрев кашу, он ел ее почти не чувствуя вкуса, уставившись в стену. Мысли путались между вчерашней гонкой, лицом Клары и тем парнем из кошмара. Закончив, он бросил тарелку в раковину, наскоро оделся и вышел из квартиры, стараясь не громыхать дверью.
Уличный воздух был прохладным и бодрящим. Он уже почти дошел до своей машины, засунув руку в карман за ключами, когда в телефоне завибрировала общая группа потока.
Сообщение от старосты: «Всем привет. Пары сегодня отменяются. В главном корпусе прорвало трубы, половина аудиторий под водой. Расписание на завтра уточняйте у преподов.»
В чате сразу же взорвался вопрос: «Что случилось-то?»
Кто-то из тех, кто уже был на месте, ответил с прикрепленным фото залитого коридора: «Да в половине аудиторий потоп, всё плывет. Ремонт минимум на дней 6.»
Несколько секунд Павел просто стоял и смотрел на экран. Потом его лицо медленно расплылось в широкой, искренней улыбке облегчения. Он позволил себе тихо, с наслаждением выдохнуть: «Фух... Повезло.»
Сунув телефон обратно в карман, он уже с совсем другим настроением подошел к своей машине. И тут его взгляд упал на колеса. На передней правой покрышке, особенно на ее внешнем ребре, протектор был основательно и неравномерно стерт. Следы агрессивного вчерашнего заноса на «Вороньем Перевале» были налицо. Ездить на таком — себе дороже.
Не раздумывая, он открыл дверь, сел за руль и, заведя мотор, тронулся в сторону знакомой сто, где ему всегда чинили без лишних вопросов. День, начавшийся с тревоги и напряжения, внезапно подарил нежданный подарок — время. И он знал, как его потратить с пользой.

Павел прислонился к теплому капоту своей машины, залпом допивая банку энергетика. Горьковато-сладкая жидкость хоть как-то прогоняла остатки утренней вялости. Он рассеянно следил за потоком машин, его взгляд скользил по ярким пятнам рекламы, снующим пешеходам, привычной суете улицы. Мысли были где-то далеко: между стертыми шинами, запиской Клары и тяжелым осадком от вчерашней гонки.
Из-за угла сто вышел знакомый мужик в засаленном комбинезоне, вытирая руки ветошью. Валера. Хозяин этой мастерской и старый кореш, с которым когда-то начинали с малого.
— Ну, Паш, с колёсами разобрался, — хриплым от сигарет голосом бросил он, приближаясь. — Поставил те, что ты просил. Резина норм, не убитая.
Павел оторвался от созерцания дороги, кивнул и протянул руку для братского рукопожатия.
— Спасибо, Валер. Выручил, как всегда.
— Не за что. Заходи как-нибудь, не по делам, а с Иваном своим, с Кларой... Сестренку свою привози, Еву, кажется? — Валера усмехнулся, обнажив желтоватые от никотина зубы. — Только предупреждаю, поедем сразу в баню. А то от тебя шинами пахнет, а от него — машинным маслом и философией.
Павел фыркнул, тень улыбки тронула его губы. —Договорились. Как...
Его слова оборвал настойчивый, вибрирующий звонок в кармане. Павел нахмурился, достал телефон. На экране светилось имя, от которого по спине пробежал холодок даже в теплый день. Владимир.
Он кивнул Валере, показывая жестом «нужно ответить», и отошел на пару шагов в сторону.
— Слушаю, — произнес он нейтрально, поднося трубку к уху.
Голос в трубке был маслянисто-дружелюбным, но Павел знал эту слащавую нотку слишком хорошо.
— Паш, привет! Как жизнь, братан? Как настроение? Готов к новым трудовым будням?
Павел чувствовал, как у него сжимаются челюсти. Он ненавидел эти пустые прелюдии.
— Вова, что нужно? — спросил он прямо, без обиняков.
На том конце провода Владимир фальшиво рассмеялся.
— Всегда сразу к делу, я это ценю. Ладно, не буду тебя томить. По тому «Кадиллаку» — все прошло даже лучше, чем планировали. Клиент остался доволен, деньги уже тут. И насчет нового заказа кое-что прояснилось. Нужно встретиться, обсудить детали. Быстренько, на пятнадцать минут.
Павел помолчал, глядя на проезжающую мимо машину.
— Где?
— Кафешка возле твоего дома, «У Анжелы». Знаешь? Через полчаса будь там. — Голос Владимира звучал как приказ, замаскированный под предложение.
— Буду скоро — коротко бросил Павел и отключился.
Он сунул телефон в карман и повернулся к Валере, который все это время делал вид, что копается в багажнике чьей-то машины. — Валер, спасибо еще раз. С деньгами завтра заеду.
— Не горит, — механик махнул рукой. — Давай, смотри не проспи свою встречу.
Павел молча кивнул, сел в машину, чиркнул зажиганием. Новые шины уверенно взяли асфальт. Он выехал со стоянки и повернул в сторону дома, к кафе «У Анжелы», где его уже ждал разговор, от которого в животе снова стало холодно и неприятно. Внезапно освободившийся день стремительно терял всю свою прелесть.

Павел припарковался в паре кварталов от кафе «У Анжелы», предпочитая не выставлять свою машину на самое виду. Небольшое заведение с запотевшими окнами и выцветшей вывеской встретило его густым запахом жареного кофе, сладкой выпечки и чего-то кисловатого — возможно, старого вина. Воздух был густым и неподвижным.
— Паш! Братан, заходи, проходи! — знакомый хриплый голос прозвучал из угла.
Владимир сидел за столиком у дальней стены, заставленным пустой кофейной чашкой и пепельницей с единственным окурком. Он отодвинул стул рядом с собой жестом, приглашая сесть.
Павел кивнул, снял легкую куртку и развалился на стуле, чувствуя напряжение в плечах.
— Вова. Давно не виделись.
— Давно, давно, — Владимир улыбнулся, обнажив золотую коронку. Его глаза бегло оценили Павла. — Как ты? Живой, здоровый? Слышал, вчера на «Перевале» шумели. Молодец, что размялся. А то вся работа да работа.
— Да так, — отмахнулся Павел. — Со скуки. А у тебя как? Бизнес в порядке?
— Да как обычно, — Владимир помахал рукой, привлекая внимание официантки. — Крутимся потихоньку. Две воды, милая, с газом. — Он повернулся back к Павлу. — Новостей мало. Все те же грабли, тот же лес.
Вода пришла быстро. Владимир отхлебнул, поставил стакан с четким стуком.
— Ну, ладно, к делу. За прошлую работу — спасибо, клиент доволен. — Он достал из кармана джинсов невзрачный смартфон, несколько раз тапнул по экрану. — Деньги перевел. Должно было уже прийти.
Павел молча достал свой телефон. Уведомление от банка о поступлении на карту-невидимку уже висело на экране. Он кивнул. —Пришло.
— Отлично. — Владимир убрал свой телефон. — Теперь про новое. Есть заказ. Срочный, очень. И очень, очень жирный. — Он посмотрел на Павла пристально, изучая его реакцию. — Но есть нюанс. Выполнять его нужно уже сегодня. Прямо сейчас, можно сказать.
Павел нахмурился. Он отпил воды, чтобы выиграть секунду.
— Сегодня? Вова, ты же знаешь, у меня... планы. Дела.
— Какие у тебя, к извиняюсь, дела? — Владимир мягко парировал, но в его голосе зазвенела сталь. — Университет? Ты же сам говорил, пары отменили. Свободен весь день. Я проверяю информацию, братан. Всегда. Работа ждать не будет. Клиент — человек серьезный, ждать не любит.
Павел отвел взгляд, уставившись на капли конденсата на своем стакане. Он чувствовал ловушку. Свободный день, который только что казался подарком судьбы, превращался в проклятие. —И что за заказ? — спросил он, уже чувствуя тяжесть предстоящего.
— Детали в машине обсудим. Но скажу так — ты не пожалеешь. Это даже не жирно, это... золотое дно. — Владимир помолчал, давая словам просочиться. — И знаешь что? Я с тобой поеду. Лично. Подстрахуем друг друга. Быстро, четко, без сучка без задоринки. И все, ты свободен.
Последнее слово повисло в воздухе. Соблазнительно и опасно. Павел посмотрел в холодные, оценивающие глаза Владимира и понял, что у него нет выбора. Отказ сейчас будет стоить ему слишком дорого.
— Ладно, — он выдохнул, смирившись. — Но это последний. Сегодняшний. Дальше — конец работы.
— Конечно, братан, конечно, — Владимир широко улыбнулся, но его глаза оставались непроницаемыми. — Последний. Я тебе слово даю. — Он поднялся, оставив на столе купюру для оплаты. — Поехали. Ты на своей, я на своей. Встречаемся через десять минут на старом складе, помнишь? Я тебе точку на карте сброшу.
Они вышли из кафе в серый дневной свет. Владимир хлопнул Павла по плечу и направился к своему неприметному черному внедорожнику. Павел постоял секунду, глядя ему вслед, потом повернулся и пошел к своей машине.
Он сел за руль, но не заводил мотор сразу, уставившись на руль. Чувство обреченности медленно ползло из желудка к горлу. Он завел машину и поехал не навстречу внезапно свалившемуся свободному дню, а домой, чтобы переодеться и подготовиться. К очередной ночи.

Ключ повернулся в замке с привычным щелчком. Клара вошла в квартиру, и ее встретила гулкая, непривычная тишина. Не было слышно ни голоса из зала, ни звуков телевизора, ни даже скрипа половиц под чьими-то шагами. Только тиканье настенных часов на кухне.
Она сняла туфли, поставила сумку на стул и, автоматически движимая привычкой, прошла на кухню, чтобы поставить чайник. Его шипение и нарастающий гул немного разбавили давящую тишину. Пока вода закипала, она на цыпочках заглянула в спальню — и замерла у двери.
Павел спал. Глубоким, тяжелым сном, накрывшись одеялом с головой. Виднелась только темная шевелюра на подушке. Клара с удивлением посмотрела на часы. Середина дня. Для Павла, с его ночным образом жизни, это было более чем странно.
Пожав плечами, она вернулась на кухню, залила кипятком заварку в своей любимой кружке и, взяв ее в руки, устроилась на диване в зале. Ноги она поджала под себя, одной рукой обхватив теплую керамику, а другой листая ленту новостей в телефоне. Пальцы быстро пролистывали посты, потом переключились на мессенджер. Она что-то активно печатала, отвечая кому-то в общем чате, изредка задумчиво прикусывая нижнюю губу.
Час пролетел незаметно. Клара уже сидела за своим ноутбуком на том же диване, уткнувшись в экран, погруженная в работу над курсовой. Ее сосредоточенность нарушил скрип двери. Она подняла глаза.
В дверном проеме стоял Павел. Он был бледный, с помятым лицом и красными, заплывшими глазами. Он потирал переносицу, пытаясь прогнать остаток сна.
— Ты как? — хрипло спросил он.
Клара смерила его взглядом, полным немого вопроса и легкого упрека.
— Это результат того, что по ночам не спят, а шляются непонятно где, — заметила она, не скрывая раздражения в голосе. — Днем потом отключаются, как зомби.
Павел вздохнул, прошел на кухню и налил себе стакан воды. Он пил большими глотками, избегая ее взгляда. —Извини, — прохрипел он, ставя стакан в раковину. — Просто вырубило.
Он повернулся к ней, прислонившись к дверному косяку. Его лицо было серьезным. —Меня... сегодня снова не будет до поздно. Возможно, очень поздно.
Он не стал ждать ответа, не стал смотреть на ее лицо, на котором мгновенно отразились разочарование и обида. Развернувшись, он молча пошел обратно в спальню, чтобы собраться, оставив Клару одну в тишине зала с ее недосказанными вопросами и тяжелым предчувствием, что эта ночь станет для них очередной тревожной чертой, проведенной между двумя мирами, в которых они существовали. Дверь в спальню прикрылась, и снова в квартире воцарилась тишина, на этот раз густая и тягостная, полная невысказанных слов и тревожного ожидания того, что принесет грядущий заказ.

Глубокая ночь. Желтый, неестественно яркий свет уличного фонаря заливал вход в крошечную, захолустную кафешку, выхватывая из мрака потрескавшуюся краску на дверях и засаленный коврик. Рядом с входом, прислонившись к стене, курил Владимир. Дым от сигареты медленно уплывал в холодный ночной воздух, а его взгляд, тяжелый и пристальный, был устремлен через дорогу — на освещенную прожекторами охраняемую парковку бизнес-центра.
Из двери кафешки вышел Павел. Его движения были расслабленными, почти ленивыми. В руке он сжимал бумажный пакет, из которого торчала еще теплая, румяная булочка с корицей. Он надкусил ее, жевая с видом человека, абсолютно уверенного в своем праве находиться здесь и сейчас.
— Приятного аппетита, — бросил Владимир, не отводя глаз от парковки.
— Спасибо, — с набитым ртом ответил Павел. — Он приехал?
— Да, уже тут. Красуется, блестит. Можно заходить и брать.
— Щас тогда доем и пойдем, — Павел сделал еще один большой укус, смакуя.
Владимир наконец оторвал взгляд от цели и посмотрел на булочку.
— М-да... Последнее время такие тачки чаще всего берут. Солидные клиенты любят поспокойнее.
— Ага, щас люкс-класс ценится, — проговорил Павел, прожевывая. — Тишина, комфорт... и чтобы никто не трогал.
— Как продадим эту машинку, — Владимир затянулся, выпуская дым кольцами, — так сразу семью свою на море свожу. Куда-нибудь поближе к Турции. Или в Португалию.
— Ну, если в Португалию, то это уже не море, а океан, — заметил Павел, доедая булочку.
— Ну да, — рассеянно согласился Владимир, его мысли уже были там, на солнечном пляже.
— Ладно, пошли, — Павел смял бумажный пакет и точным броском отправил его в ближайшую урну.
Они перешли дорогу быстрыми, но неспешными шагами, сливаясь с тенями. У высокого забора, огораживающего парковку, они замерли. Рядом стоял мусорный контейнер. Владимир кивнул на него. Павел, сделав шаг-другой разбега, ловко вскарабкался на него, а затем, ухватившись за верх забора, перекинулся на другую сторону. Через мгновение к нему бесшумно приземлился Владимир. Они присели за ближайшим внедорожником, сливаясь с его черным силуэтом.
— Пусто? — тихо, почти беззвучно выдохнул Владимир.
Павел высунулся из-за укрытия, быстрым взглядом просканировав периметр. —Да, пошли.
Они вышли из-за машины, одновременно натянув капюшоны на головы и подняв банданы на лица. Движения были отточены до автоматизма. Оба в черном, они были похожи на двух теней, скользящих по асфальту.
И вот она. Цель. Mercedes-Benz Maybach. Настоящий Leviathan роскоши, огромный, брутальный и невероятно красивый даже в полумраке. Лак отливал глубоким черным сапфиром, поглощающим свет.
Павел, не теряя ни секунды, достал из внутреннего кармана куртки тонкий набор отмычек и приступил к работе. Металл тихо щелкал в замке. Через пару мгновений раздался сдержанный, но такой сладкий щелчок открывающейся центрального замка.
— Дай-ка я, — Владимир протиснулся к двери, доставая из кармана небольшой, но современный планшет с обвесом из проводов.
— О, новый, что ли? — тихо спросил Павел, прикрывая его спиной.
— Ага, новый, — не отвлекаясь, пробормотал Владимир, залезая на водительское место. Его пальцы нащупали под рулевой колонкой разъем OBD-II. Он воткнул в него штекер от планшета. Экран устройства ожил, поплыли строки кода. Прошло несколько напряженных секунд. Планшет тихо пискнул. Владимир нажал кнопку старта.
Двигатель Maybach'а ожил с бархатным, глубоким и очень тихим урчанием. Идеально.
— Опа! Давай, быстрее садись! — Владимир, уже перебравшись на пассажирское сиденье, похлопал по роскошному кожаному креслу водителя.
Павел прыгнул за руль, его пальцы привычно обхватили руль из орехового дерева. Он плавно тронулся с места, направляя длинный капот к выезду с парковки. Они были уже почти у шлагбаума, до него оставалось метров десять.
И в этот момент с громким лязгом, преграждая путь, опустилась тяжелая металлическая рама шлагбаума. Одновременно с двух сторон к машине быстрыми, решительными шагами подошли двое мужчин в темной униформе без опознавательных знаков. Их движения были резкими и профессиональными.
Первый рывком распахнул дверь водителя.
— Выходи! — прозвучал резкий, не терпящий возражений приказ.
Сильные руки вцепились в куртку Павла и буквально выдернули его из салона, швырнув на асфальт. В ту же секунду второй мужчина проделал то же самое с Владимиром на пассажирской стороне. Их подняли, грубо скрутили руки за спину и, не церемонясь, поволокли к стоящему неподалеку черному минивену с тонированными стеклами. У задней двери их заставили встать на колени.
Из тени, от стены здания, отделилась высокая фигура в длинном пальто. Мужчина медленно подошел, затягиваясь длинной сигарой. Тлеющий кончик озарял его жесткое, непроницаемое лицо. Он остановился перед ними, выпустил струйку дыма им в лица и негромко, но четко бросил своим людям:
— Тащите их ко мне.

Сознание вернулось к Павлу внезапно и болезненно — как будто его вырвали из ледяной, безвоздушной пустоты и швырнули в ад. Первым ощущением стала острая, пульсирующая боль в затылке. Вторым — ослепительно яркий свет, впивающийся в сетчатку даже сквозь закрытые веки. Он попытался пошевелиться и понял, что руки грубо скручены за спиной.
Медленно, с трудом заставив себя, он открыл глаза, щурясь от света. Прямо перед ним, в кресле, сидел тот самый мужчина в пальто, все так же попuffing на свою сигару. Рядом, чуть в стороне, стоял другой — массивный, с каменным лицом, держащий на изготовке пистолет с длинным глушителем.
— А вот и второй красавец очнулся, — раздался спокойный, бархатный голос человека с сигарой. — Твой друг уже давно не спит. Оказался крепким орешком.
Павел перевел взгляд. Владимир сидел рядом в такой же позе, но смотрел на их похитителей с вызывающей, почти безумной ухмылкой. На его виске растекался синяк.
— Уложить меня не так-то просто, петух, — хрипло процедил Владимир. — Я три автокатастрофы пережил, бывший боксер, и такая хуйня меня не берет. Так что...
Один из охранников резко направил ему в лицо луч тактического фонаря. Владимир лишь презрительно щурился.
Человек в кресле медленно поднял руку, и луч света отвели.
— Позвольте представиться, — его голос был тихим, но заполнял все пространство. — Меня зовут Александр. Я руковожу здешними... предприятиями. И вы, суки недалекие, только что наступили на самые большие грабли в своей никчемной жизни.
— Вот тут я тебя прерву, сучка, — Владимир кашлянул, сплевывая на пол. — Во-первых, мы только начали отходить от крайне сильного шока из-за удара, и мне всё ещё хуёво. Голова раскалывается. Так что заткнитесь нахуй на минуту, дайте мозгу перезагрузиться, а лучше дайте сигарету.
Повисло напряженное молчание. Охранник с пистолетом сделал угрожающий шаг вперед, но Александр едва заметно мотнул головой, останавливая его.
— Дай ему сигарету, — тихо приказал он.
Охранник, нехотя, сунул Владимиру сигарету в рот. Тот жадно затянулся.
— Вы пытались угнать мой личный автомобиль, — он снова заговорил, его взгляд скользнул по Павлу. — Вы понимаете, во что это может вылиться?
Павел молчал, сжав зубы.
Внезапно один из охранников, тот что помоложе, стоявший в тени, наклонился к мужчине и что-то тихо сказал. Тот внимательно посмотрел на Павла, его взгляд стал пристальным, изучающим.
— Так, так, так... — протянул Александр — Мне тут говорят, что тебя узнали. Говорят, ты тот самый умелый паренек, что на «Вороньем Перевале»... Как его, Кенто вроде? Не суть, короче говорят что на той трассе ты дёрнул гонщика на своем... корейце, да? — Он усмехнулся. — Талантище, а не ворюга. Жаль, не в ту сторону талант применяешь.
Павел почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его узнали. За ним следили даже там.
— На кого вы работаете? — резко спросил охранник, наклоняясь к Павлу. — Кто ваш босс?
Павел перевел взгляд на Владимира, который, зажмурившись, наслаждался никотином.
— Своих не сдаем, — тихо, но четко сказал он. Алексей усмехнулся.
— Герои. Ну что ж. У меня есть специалисты. Они помогут вам вспомнить все.
— Это невыгодно, — голос Павла дрогнул. — Под пытками человек несет любую хуйню, лишь бы боль прекратилась.
— А есть шанс, что это нам понравится, — хрипло вставил Владимир, бросая окурок на пол. — И тогда у вас появится другая проблема.
Мужчина внимательно посмотрел на них обоих.
— У вас есть шанс, — произнес он наконец. — Шанс не просто уйти отсюда живыми. Но и заработать. При условии, что вы не идиоты.
Павел почувствовал, как в груди защемил ледяной ком. Это была ловушка. Но это был и единственный шанс.
— Я согласен, — выдохнул он почти сразу.
Владимир фыркнул.
— Ну, тогда позвоните моему секретарю, и, возможно, мы сможем договориться об условиях...
Грохот выстрела, глухой, упругий из-за глушителя, оглушил Павла. Он вздрогнул всем телом, и теплые брызги ударили ему по лицу. Голова Владимира дернулась и бессильно упала на грудь.
Тишина, наступившая после выстрела, была оглушительной. Павел не мог оторвать глаз от тела. Его взгляд залипал на маленькой аккуратной дырочке на виске, из которой сочилась алая струйка. Внутри все перевернулось. По телу пробежала мелкая, неконтролируемая дрожь. Во рту стало сухо и горько. Он почувствовал тошноту, подкатывающую к горлу. Это был не просто страх. Это был животный, всепоглощающий ужас, парализующий разум. Он видел, как безжизненное тело его напарника, человека, с которым он только что разговаривал, медленно оседало на пол. Мозг отказывался принимать эту реальность.
Он медленно, очень медленно поднял голову и посмотрел прямо в холодные, бездонные глаза Александра. Пистолет теперь был направлен на него. Рука Павла непроизвольно дрогнула в наручниках.
— Я согласен, — повторил Павел, и его голос прозвучал странно спокойно и отчужденно, будто это говорил кто-то другой, пока его собственное нутро сжималось от леденящего ужаса. — Я сделаю все, что скажете.
Алексей медленно опустил ствол, и на лице его появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Холодная сталь скрылась в кобуре. Он сделал шаг к Павлу, все еще сидящему на коленях, и его пальцы потянулись не за оружием, а к складному ножу с изящной рукоятью, висевшему на поясе. Лезвие блеснуло в тусклом свете, и Павел инстинктивно зажмурился, ожидая острой боли и теплой крови на шее.
Но вместо этого он почувствовал, как туго затянутые веревки на запястьях ослабевают и спадают. Резкое движение ножа — и его руки свободны. Онемевшие, пронзенные иглами крови, они бессильно упали вдоль тела.
— Встань, — приказал мафиози безразличным тоном, будто только что не лишил жизни человека в двух шагах от него.
Павел, все еще не веря, что жив, с трудом поднялся на ватные ноги. Каждый мускул ныл от напряжения и страха. Александр развернулся и вышел из кабинета, не оборачиваясь, уверенный, что за ним последуют. Павел, машинально потирая запястья, побрел следом, стараясь не смотреть на темное пятно на бетоне и на то, что рядом с ним.
Они вышли на обширную площадку недостроенного завода. Высоченные потолки, ржавые балки, уходящие в полумрак, и холодный воздух, пахнущий цементной пылью, маслом и... деньгами. Пространство было оживленным. Вокруг стояли дорогие внедорожники и темные седаны с тонированными стеклами. У стен громоздились ящики с надписями на иностранном языке, из-под открытых крышек которых виднелись аккуратные ряды оружия. Неподалеку курили несколько человек в дорогих, но неброских куртках. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, скользнули по Павлу. Мафиози остановился, широко раскинув руки, будто представляя свое королевство.
— Добро пожаловать в реальность, мальчик. Это — моя империя. Самая влиятельная сила в этом городе. Полиция, чиновники, суды — все это лишь шум за окном. Здесь решается истинная власть.
Он повернулся к Павлу, и его глаза снова стали холодными и прищуренными.
— Ты получил свой шанс. Но ты здесь на птичьих правах. Испытательный срок. Покажешь себя — будешь допущен к нашим... основным предприятиям. — Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — У нас большие планы. О них позже.
Один из людей Александра, молодой парень с умными, быстрыми глазами, жестом подозвал Павла и провел для него краткий, деловой инструктаж, показывая пальцем: где проходы, где склад, где можно отдохнуть, где — ни в коем случае не соваться.
А потом он подвел Павла к одной из машин, припаркованной в стороне. Она стояла под тентом, который другой охранник сдернул одним точным движением.
Перед Павлом предстал BMW E34. Не новый, но ухоженный с фанатичной бережностью. Глубокий черный лак, отполированный до зеркального блеска, скрывал ее возраст. На ней не было ни царапины, ни пылинки. Агрессивный, стремительный силуэт, литые диски и затемненные фазы словно говорили о ее характере еще до того, как она тронется с места. Это была не просто машина. Это был инструмент. Оружие. И приглашение.
— Теперь это твой конь, — голос мужчины прозвучал сзади. — На нем и будешь работать. Быстро, тихо, эффективно. Твою Kia скоро сюда подвезут. А пока... — он хлопнул Павла по плечу, и от этого прикосновения похолодела спина, — осваивайся. Отдыхай. Скоро начнется твой первый рабочий день.
Он развернулся и ушел, оставив Павла одного перед сверкающей черной машиной.