Глава 6. Кровь и шелк

Через три дня после побега Массимо пришёл к ней в комнату раньше обычного.

— Одевайся, — сказал он. — Чёрное. Волосы убери.

Кьяра не спросила куда. Она уже поняла: вопросы бесполезны. Надела единственное чёрное платье — то самое, в котором подписывала договор. Волосы стянула в низкий пучок.

Массимо оглядел её. Кивнул.

— Идём.

Они спустились в подвал.

Кьяра знала, что подвалы бывают разными. Винные погреба. Кладовки. Прачечные. Этот не был похож ни на одно из перечисленного.

Бетонные стены. Голая лампочка на проводе. В центре — деревянный стул. На стуле — мужчина.

Он был жив. Но выглядел так, будто мёртв уже неделю. Лицо в синяках, рубашка в крови, пальцы сломаны. Когда Кьяра и Массимо вошли, он поднял голову. В глазах — тупая, животная мольба.

— Это Антонио, — сказал Массимо без интонации. — Десять лет работал на меня. Собирал информацию. Передавал клану Рицци.

— Я не... — прохрипел мужчина.

— Не трать воздух. — Массимо подошёл к стулу. Встал за спиной у пленника. — Я знаю всё. Даты. Суммы. Имена.

Кьяра стояла у двери. Ноги стали ватными, но она не села. Не отвернулась.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила она.

— Чтобы ты поняла, — Массимо вытащил пистолет из кобуры под мышкой. Обычный «Глок». Чёрный. Без украшений. — Этот человек продал моих людей. Двоих убили. Одного — жену и дочь — изнасиловали перед смертью.

Кьяра сглотнула. Горло пересохло.

— Я не должна это видеть.

— Должна. — Он взвёл курок. — Ты живёшь в моём доме. Ешь мою еду. Спишь в моей постели. Ты — часть этого мира. Хочешь ты или нет.

— Я не убийца.

— Никто не рождается убийцей, Кьяра. — Массимо посмотрел ей прямо в глаза. — Им становятся. Или когда защищают себя. Или когда смотрят на предательство и ничего не делают.

Он перевёл взгляд на Антонио.

— Ты хотел сказать что-то перед тем, как?

— Пощади, — прошептал мужчина. — У меня семья.

— У тебя была семья. — Массимо приставил дуло к затылку. — Когда ты продавал мою, ты её потерял.

Выстрел был громче, чем Кьяра ожидала. Гораздо громче. Звук ударил по ушам, отразился от бетонных стен, умножился. Тело Антонио дёрнулось и обмякло. Кровь брызнула на пол. На стул. На ботинки Массимо.

Кьяра не закричала. Не упала в обморок. Не отвернулась.

Она смотрела.

Смотрела, как кровь растекается по серому бетону. Как глаза предателя стекленеют. Как Массимо убирает пистолет в кобуру — спокойно, будто застегивает пуговицу.

— Что теперь? — спросила она. Голос не дрожал. Только внутри всё тряслось, но снаружи — ни звука.