Глава 7. Душевая

Они стояли так долго. Его ладони на её плечах. Её пальцы на его щеке. Никто не двигался. Никто не дышал.

Потом Массимо убрал руки. Сделал шаг назад.

— Иди в душ, — сказал он. Голос сел. — Смой... это.

Кьяра посмотрела на свои руки. На тыльной стороне ладони — крошечные бурые точки. Кровь. Чья-то кровь. Она не заметила, когда испачкалась.

— А ты? — спросила она.

— Я позже.

Она кивнула и пошла в ванную — смежную с его спальней, которую он почему-то не предложил ей в первый день. Мраморная, огромная, с двумя раковинами и душевой кабинкой из чёрного стекла.

Кьяра разделась. Медленно. Платье упало на пол. Бельё — следом. Она вошла в кабинку, включила воду. Горячую. Обжигающую.

Вода потекла по лицу, шее, груди. Прозрачная. Чистая. Смывала пот, страх, запах пороха. Но не воспоминания.

Он убил человека. А ты смотрела. Ты не отвернулась.

Она прислонилась лбом к холодной плитке и закрыла глаза.

Дверь ванной открылась без стука.

— Я не... — начала Кьяра.

— Молчи.

Массимо сбросил рубашку на пол. Брюки. Бельё. Она не смотрела — но слышала. Звук ткани. Лязг ремня. Стеклянная дверь открылась.

Пар вырвался наружу.

Он вошёл. Встал за её спиной. Теперь их разделяла только вода и полтора сантиметра воздуха.

— Я хотел оставить тебя одну, — сказал он. Глухо. — Думал, тебе нужно время.

— А теперь?

— Теперь понял, что мне нужнее.

Она почувствовала его руки на талии. Не грубо. Не нежно. Вопросительно. Как будто он спрашивал разрешения — впервые за всё время.

— Делай что хочешь, — прошептала Кьяра.

— Нет. — Он развернул её к себе. Вода стекала по его лицу, груди, татуировкам. «V» на предплечье. Что-то длинное и чёрное на ребрах — имя? Дата? Она не успела прочитать. — Я спрашиваю. Скажи «да».

— Да.

— Скажи «хочу».

— Хочу.

Он поцеловал её — не так, как в первую ночь. Не сухо и властно. По-другому. Медленно. Вкус его губ был горьким — кофе, табак, что-то металлическое. Она вцепилась ему в плечи, ногтями в кожу. Он не отстранился. Наоборот, прижал к себе сильнее.

Вода лилась сверху. Горячая. Оставляла красные следы на её спине — там, где ещё не зажили синяки от ремня.

Он опустил руки ниже. Подхватил её под бёдра. Приподнял. Она обхватила его ногами, прижалась спиной к мокрой плитке.

— Будет больно? — спросила она.

— Не знаю. — Он посмотрел ей в глаза. — Я постараюсь.

Он вошёл в неё медленно. Так медленно, что каждый миллиметр был пыткой. Не физической — эмоциональной. Он боится, — поняла она. — Боится сломать меня. Боится, что я разобьюсь.

— Всё хорошо, — выдохнула Кьяра. — Не останавливайся.