Глава 12
Утро мое началось не с кофе, а со звонка Салимы в восемь утра.
— Сюточка, любимая моя, выруча-а-ай, — прохныкала в трубку подруга тоном, который я никогда не слышала в ее исполнении.
Кое-как продрав глаза и приподнявшись на кровати, я хриплым ото сна голосом сказала, потирая глаза:
— И тебе доброе утро, Салимочка.
— Прости-и-и, я забыла, что ты спишь в это время, — выдохнула она.
— Не просто сплю. Я высыпаюсь. Вчера я переписывала огромный реферат до поздней ночи, потому что кое-кто забыл мне его скинуть раньше, — как могла выразительнее произнесла я, вставая с кровати. — О господи, что у тебя там приключилось? — все же смягчившись, спросила.
— Вчера мне нужно было помочь родителям разобрать вещи в комнате, помнишь, которую мы как кладовку использовали? Они решили в ней ремонт сделать, а я вызвалась помочь. В общем, меня вчера к родителям домой отвез Саша и папа его увидел... Теперь он требует познакомить его с моим «молодым человеком», — явно закатив глаза, сказала Салима, — а ты ведь знаешь отца...
— Но ты ведь познакомишь? — спросила я, направляясь в ванну.
— А куда же я денусь? Только Саша пока не отвечает. Я ему написала, как проснулась, а он до сих пор молчит... — с паникой в голосе произнесла подруга.
— Не думаю, фто Сандро откажется от лифней вошмошности доказать свои чуфства, — кое-как смогла ответить я, чистя зубы.
— Ася, это же папа. Это ужасно. Первым узнал именно он. Я думала, что мы повстречаемся еще месяцок-другой, потом я расскажу маме и мы вместе подготовим папу к такой прекрасной новости. Ты понимаешь, как вообще начинается мой день?! — встревоженно сказала Салима, чем-то громыхая на фоне.
— Подожди. Это чудесное семейное застолье будет с утра? — удивилась я, полоская рот.
— Папа уезжает сегодня по работе, вечером не получится.
— Впервые слышу, чтобы знакомили свою семью с парнем утром. Сандро разве не работает?
— Работает... Боже, мне так страшно. Я редко родителей с подругами-то знакомлю, что уж про парней говорить, — грустно вздохнула подруга.
— Так, не паникуй. Все пройдет отлично, поняла? История знакомства у вас шикарная, придумывать ничего не нужно. Друг о друге вы знаете может и не все, но проверку дяди Гоши пройдете. Тебе нечего бояться, — попыталась успокоить я Салиму. Но она молчала. Я даже проверила, не сбросился ли звонок. Но нет, все было в порядке.
— Ася... — хриплым голосом сказала она.
— Что такое? — насторожилась я.
— Саша приедет. Он договорился с начальником, чтобы первый час рабочего дня Саша отсутствовал за счет обеденнего времени. В общем, в сумме у нас где-то два с половиной часа на знакомство, — то ли с облегчением, то ли с еще большей паникой произнесла Салима. А я улыбнулась. Саша, видимо, и правда готов на многое ради моей подруги...
— Ну вот, на одну проблему меньше. Слушай, Салим, правда, тебе не о чем так переживать. Я больше чем уверена, все пройдет хорошо. Конечно, одно дело говорить, но, поверь, твой отец не изверг — если увидит, что Саша искренен, то будет просто душкой, — сказала я и тут же рассмеялась. Да, назвать грозного дядю Гошу, человека, который, кажется, родился с прищуром и бородой, душкой — немного преувеличенное выражение... Очень преувеличенное. Но главное — Салима, видимо, расслабилась и сейчас заливалась смехом вместе со мной. — Давай, держи хвост пистолетом, лисенок. Расскажешь, как все прошло.
— Конечно! — твердо сказала подруга и мы распрощались.
Я бесконечно счастлива за нее, на самом деле. Не только потому, что у нее есть возможность осуществить что-то вроде моей детской мечты — познакомить своего парня с семьей. У дяди Гоши зоркий глаз, если он решил пригласить на знакомство Сандро — значит папа Салимы не сомневается в ее выборе. Подругу и раньше провожали до дома какие-то парни, но их Георгий Васильевич то ли не замечал, то ли делал вид, что не замечает. Я не знакома с Сашей лично, знаю его только по рассказам самой Салимы, но известно мне о нем больше, чем отцу моей подруге, и я могу сказать о сандро, что он действительно хороший человек. Не только в романтическом плане, как друг, судя по рассказам Ване об их детстве, он тоже отличный. Уверена, Сашу полюбит вся семья Салимы.
Сегодня и у меня назначена встреча — с Ваней. Понятия не имею, куда мы поедем, но он сказал, что можно обойтись без каблуков. Меня уговаривать долго не надо, я не такой фанат шпилек, как Салима.
Вообще, я никогда не ездила с парнями в их машине, будучи знакома с ними меньше недели. Но Ваня друг Саши, чьей, с недавних пор, Лися стала девушкой. Поэтому доверия к нему у меня немного больше, нежели к обычному парню.
Что ж, времени на сборы мне предоставили достаточно. Вряд ли я вновь засну, поэтому начну «прихорашиваться» (как говорила моя бабушка) уже сейчас. Хотя идей как выглядеть сегодня у меня нет.
Ладно, возможно, один вариантик у меня имеется. Ваня говорил, чтобы я одевалась максимально комфортно. Мой выбор пал на синие клеш, немного приталенную белую блузу с небольшим вырезоми и кожаную куртку. Просто, удобно и со вкусом. Да, оденусь именно так.
Позавтракав, приняв душ, я поняла, что как-то уж слишком быстро прошло три часа. И хотя времени у меня по-прежнему оставалось навалом, я решила не тратить его зря. В общем-то, достав из морозилки мороженое, я решила досмотреть тот сериал — мелодраму про бедную-несчастную девушку и бизнесмена Я-Обычный-Парень. Нет, мне же нужно как-то перевести дух? Мороженое — лучшее решение сейчас.
Следующие... А сколько прошло времени? Часа полтора, вроде, я сидела и вздыхала, глядя в монитор ноутбука. Концовка меня разочаровала, мягко говоря. Свадьба, наказание не любящему отцу и новая беременность. С другой стороны, что я ожидала от однотипных сериалов?
Пока я жду нужного времени, можно накраситься. Придя в ванную, включив подсветку на зеркале, висящему над раковиной, я замазала синяки под глазами консилером, накрасила термостойкой тушью ресницы и нанесла на покусанные губы бальзам. Никак не избавлюсь от этой привычки — постоянно кусать свои губы. Это не нервное, как многие думают, и не из-за неуверенности. Моя мама постоянно так делала, вот и я научилась. И сколько бы меня не пытались отучить так делать, у меня не получалось.
А синяки под глазами... Приходится с ними мириться. Прошлой ночью мне снова снился этот кошмар. Где-то полтора года назад я научилась выходить из сна. Не знаю, как это получается. Когда я попадаю в свой кошмар, я понимаю, что я сплю. И мне нужно убедить себя открыть глаза. Это не всегда срабатывает, но успеть нужно до того момента, когда я выйду к мосту.
Правда, в большинстве случаев, если я просыпаюсь, то не до конца. А это значит, что меня настигает сонный паралич. Не самая приятная вещь, скажу я вам. Но, во всяком случае, лучше, чем быть загнанной в угол демоном.
Мой первый сонный паралич был два, а может, и три года назад. В общем, было это задолго до того, как я научилась «просыпаться». Многие описывают это, как что-то безумно страшное, кто-то говорит, что чувствовал, будто его душат или сидят на его груди... Мнений много. Я не ощущала ни одного из перечисленных чувств. Впервый раз я вовсе не поняла, что нахожусь между сном и реальностью...
За окном уже светало, но в моих глазах была темнота. Было почему-то безумно холодно. Рядом ничего не было. Я будто одновременно парила в воздухе и была прикована к полу. И вдруг я услышала плач. Так плачут по умершим. Тихо, гортанно и с такой горечью в голосе, что, кажется, весь мир осыпается. Но самое страшное было не это. Этот плач... Он был мамин. Она плакала. И пускай мы практически не общались к тому моменту, я слышала, как рвется ее сердце. Или мне казалось, что слышала.
Мой разум меня подвел — окунул меня в мой самый большой страх. Когда я проснулась полностью, то увидела солнце, смятый край одеяла в руке и почувствовала слезы на своих щеках. Так я познакомилась с сонным параличом.
Вообще я долго отхожу от подобных приколов моего мозга, но вчера, например, я особо и не мучилась. Ваня был в сети — собирался на работу. Мы обсудили предстоящую встречу, и мне стало легче. Ему я ничего не говорила про сон, на вопрос «почему не сплю в такую рань?» ответила, что просто не спится. А Ваня не стал расспрашивать.
Растушевывая консилер, я вновь поймала себя на мысле, что храню слишком много тайн. И это не те секреты, что ты рассказываешь на ночевках с подругами, как только наступает ночь и вы садитесь в круг, обсуждая тревожащие мысли и воспоминания. О твоей боли не узнают так, будто вы в фильме — находят ежедневник, пробравшись к тебе в комнату или ты сам кричишь о том, что долгие годы прятал в себе, в порыве ярости или во время истерики. Об этих тайнах говорят шепотом. Не потому что боишься, а потому что голос не позволяет громче. Требуются годы прежде, чем ты действительно будешь готов поделиться секретами с человеком. Салима была первой. И единственной. Я бы могла сказать, что мы просто «родственные души», поэтому мне было легко ей довериться, но не буду. Ведь это не так. Да, мне не потребовалось много времени, чтобы раскрыть свою душу перед ней, но... не знаю, мы смогли зацепиться друг за друга, чтобы не сломаться до конца. И только чтобы понять, как помочь друг другу, пришлось подарить часть своей души. Она потеряла тогда дедушку, а я — веру, что все встанет на свои места. Салима единственная, кому я рассказала, почему сбежала из дома, как только мне стукнуло шестнадцать. Или почему ненавижу своего отчима, за какие его поступки. Или как месяц угробила, чтобы научиться делать крепкие узлы на веревке — только потому, что другого выхода уже не видела. Иногда мне хочется все изменить. Вернуться в прошлое и изменить ход событий. Но мы не сказке, где все дается легко и просто. Поэтому я постоянно начинала жизнь с чистого листа. У меня больше десятка незаконченных личных дневников — не потому, что ленилась их вести или теряла записи. А потому, что «начать новую главу своей жизни» — мало. Нужно начать новую книгу о своей жизни. С новыми лицами, с новым сюжетом и, наконец, новой собой.
Я уже говорила, что настоящая тревожница? Так вот, если мне нужно на встречу, то я вечно проверяю время. Даже если до нужного часа полдня. Мне постоянно кажется, что я опоздаю. Как и сейчас, в принципе. В запасе больше часа, мне не нужно тратить время на дорогу, потому что Ваня заберет, а я все равно на взводе.
Накрасившись, сидя на кухне за барной стойкой, я написала Салиме с вопросом, как все прошло. Сегодня она собиралась куда-то уехать с мамой в это время, поэтому не думаю, что подруга ответит мне сейчас. Но мне же нужно как-то убить время, правильно? Просто пить чай и жевать шоколад — самая настоящая скукотень. Но я вспомнила о несделанных упражнений на запястье, поэтому уныло начала их выполнять.
Сегодня рука болит не так сильно, но пару упражнений делать я все еще не могу. Костя писал вчера, что выгонит меня из кофейни, если у меня не будет бумаги от врача, что рука полностью здорова. Поэтому завтра придется опоздать на работу — поликлиника открывается ровно в то время, что и кофейня. И хотя я ненавижу опаздывать, тут стоит вопрос уважения к заботе окружающих обо мне (плохая формулировка, я не Пуп Земли, конечно, но я ценю агрессивную доброту со стороны Кости). Видите ли, мой нынешний напарник — в прошлом спортсмен. Не помню, чем именно он занимался, но мораль такова, что по детству он часто получал сотрясения, переломы и ушибы. Но родители не разрешали ему прогуливать ни школу, ни тренировки, поэтому Костя как никто другой лучше знает о том, как может быть больно при выполнение самых базовых вещей только потому, что у тебя небольшой ушиб. Раньше, когда мы работали еще по три человека (когда только пришли к Михаилу Павловичу), он часто ругался на нас с Ликой за «халатное отношение к своему здоровью». Постскриптум — это была легкая простуда и мы надевали маски, чтобы не заразить ни клиентов, ни друг друга. Веселое было время...
Я вспомнила о фотографиях, сделанных Ваней в нашу первую назначенную встречу. Уже прошло больше суток, а я так и не посмотрела их!
Быстро разблокировав телефон, я открыла галерею. Чего-то особенного я не ожидала увидеть, но каково было мое удивление, когда, пролистав больше половину фото, я удалила только три из них — потому что подул ветер, а мои волосы взлетели в воздух не самым красивым образом. Идеальный ракурс, никаких смазанных кадров или закрытых глаз. Ни одного лишнего предмета на картинке или некрасивой позы. Боже, лучше меня не фоткал никто! Не знаю до конца, Ваня, кто ты и что скрываешь, но снимки ты делаешь прекраснее многих фотографов страны!
Тут я наткнулась на его селфи — немного смазанное (видимо, сделанное в спешке), где Ваня весело высовывает кончик языка. Оперев голову на левую кисть, я улыбнулась, разглядывая эту неидеальную фотографию. Мило. Даже не скажешь, что эта наша первая встреча. Обычно такое «баловство» бывает тогда, когда вы общаетесь... ну, не знаю, просто долго. Не полтора дня. По крайней мере, так кажется мне.
Я дошла до наших общих селфи и невольно улыбнулась. Что ж, мальчик, теперь я могу тебя хорошо разглядеть...
Полные нежно-розовые губы с хорошо-выраженной аркой Купидона расплылись в улыбке, из зеленых глаз, окаймленных густыми темными ресницами, сощурились, а из их уголков расползлись едва заметные морщинки-лучики. Кончик прямого носа чуть опустился вниз, со слегка волнистыми темно-русыми волосами весело играет ветер, создавая на голове до больного шикарный беспорядок. Я смогла вдоволь налюбоваться его четкими скулами, которые идеально гармонируют с его внешностью, не перегружая лица, и безумно красивый выпирающий кадык.
Не самый красивый парень, я бы сказала, но что-то в нем меня притягивает. И не отдельная черта. Как будто каждая его часть имеет невидимую нить, а может, правильнее сказать, ленточку — легкую, почти фантомную. И все это сплетается в единое полотно, из которого тянется тонкая веревка, плотно связывающая меня и заставляющая раз за разом ловить момент, чтобы любоваться Ваней.
Пролистав еще две фотографии, которые пришлось удалить из-за смазанных кадров, я дошла до не менее интересных портретов — где мы смотрим друг на друга.
Вчера я кое-как удержалась, чтобы не дотронуться до лица Вани, ведь он был так близко... На секунду мне показалось, будто вокруг нас летают желтые искорки, а ветер толкает в объятия к друг дружке.
«Слишком рано» — говорило сознание, хотя все же до этого зрительного контакта я поддалась желанию и положила свою ладонь ему на плечо. Он не вздрогнул, но я почувствовала, как мышцы немного напряглись. И это заставило меня улыбнуться еще сильнее.
Следующая фотография, последняя, наполнена слишком большим количеством чувств, как мне кажется. Ваня смотрит на меня так, будто мы знакомы больше сотни лет и это далеко не первая наша такая встреча. «Глаза человека врать не могут, как бы мы ни старались это исправить» — постоянно твердила мне бабушка. Поэтому с самого детства у меня выработалась привычка смотреть людям в глаза, особенно, когда мне нужно получить правдивый ответ. Но и я на этой фотографии смотрю далеко не невинно. Я, кажется, никогда не замечала такого взгляда за собой... Слишком солнечный, слишком живой и... чересчур влюбленный. Какой бы эта фотография не была бы прекрасной, я оставлю ее у себя. Даже если Ваня попросит прислать наши общие фото, в чем я очень сомневаюсь. Этот снимок... какой-то интимный, что ли. Такое не всем покажут...