Глава 11

Сегодня мы должны были вновь встретиться с Асей. Вчера нам удалось поговорить только рано утром — пока я завтракал, а она, на мое удивление, была в сети.
Куда именно мы пойдем, я не знал. Но вечером прошлого дня мне пришла идея — съездить в Кронштадт. Мне показалось, если ей понравился закат тогда, в ресторане, то было бы славно отвезти ее к Финскому заливу. Рядом с водой солнце всегда по истине красиво уходит за горизонт.
Телефон неожиданно зазвонил — Саша.
— Слушаю, — поднял я трубку.
— Ты помнишь, что у Степаныча на следующей неделе день рождения? Я с ним сегодня встретился, пока на работу ехал. Увидел, что наша пекарня открыта и решил зайти. Ему уж девятый десяток скоро, а он до сих пор булки печет, — явно улыбаясь, рассказывал Саша. — Теперь ему внук помогает. Помнишь, он рассказывал о нем, когда мы еще у него работали?
— Тот годовалый сын дочери дядь Вити? Она помирилась с отцом? — удивился я. Последний раз, когда я слышал об Алене, она была замужем за каким-то тираном, что запрещал ей общаться с отцом. А Виктор Степаныч тогда места себе найти не мог — совсем один остался.
— Да. Она с тем умственно-отсталым развелась и с паханом помирилась. Теперь сын почти каждые выходные к деду ездит. Хорошенький, нас с тобой в детстве напомнил. Стоял весь в муке и пытался вырезать какие-то узоры на хлебе, — усмехнулся Саша, вздохнув.
— По-моему, в муке всегда был только ты, — фыркнул я.
— Обхохочешься, — проворчал друг. — Так, нет у меня времени распинаться перед тобой, скоро обед закончиться...
— У тебя обед в десять утра? — удивился я, сверяясь с часами. Может, уже у меня глюки? Нет, действительно десять утра.
— У меня были дела. Поэтому ушел на обед раньше, — попытался максимально правдоподобно произнести Саша, но я знал его слишком долго, чтобы не распознать вранья.
— Колись, чувак, — настоял я.
— Да Салиму я подвозил до института. Она вчера у родителей оставалась с ночевой, ехала бы дольше обычного, не выспалась бы. А так я ее забрал, мы позавтракали вместе, да и я себе обед взял. Потом уже минуты свободную найду, — неловко признался Сандро (так назвала его Ася).
— Боже мой, ты ведь рехнулся с этой девчонкой, — покачал я головой.
— Я на тебя потом посмотрю, дружище.
Мне осталось только закатить глаза. Кто-то когда-то мне все уши прожжужал, что первым девчонку себе найду я. Хотя, наверное, так и было. Девчонок я находил быстрее Саши. А вот девушку... Не везде же нужно быть первым, не так ли?
— Ближе к делу тогда. Че хотел сказать-то? — спросил я.
— Да я тут подумал, мы же, считай, семья уже с дядь Витей. Может, мы домик за городом снимим ему на день рождения, а ему по-факту скажем? Ты же знаешь его, всегда скучно дома празднует. Конечно, надо было бы обговорить с Аленой, раз уж она снова в его жизни появилась, — в спешке проговорил Саша.
— Думаю, было бы неплохо. Если мы сможем найти, что-то адекватное. Время не много осталось. Я в офисе поговорю с одним мужиком, он номер достанет Алены. Обсудим и тогда на днях забронируем уже что-нибудь, — слыша, что друг зашел в офис, я, усмехнувшись, попрощался:
— Давай, герой-романтик, еще созвонимся.
— До связи, Ван, — сказал Саша, а я поморщился. Всегда недолюбливал, когда меня он называл «Ван». Но это сокращение имени он аргументировал тем, что «Ваня» — слишком нежно.
Итак, встреча с Асей была назначена на три часа дня.
Вчера я ей сказал, чтобы она одевалась так, чтоб ей было комфортно. Не спорю, позавчера она выглядела прекрасно. Пускай Ася говорила, что ей удобно на каблуках, но я помнил, как моя мама, когда мы только переехали в Питер, часто носила туфли на выход. А потом ругалась с отцом, потому что уставала идти, а он не понимал, для чего же тогда надевать «эти ходули». «Красота требует жертв» — пыталась перевести все в шутку мама.
Это действительно выглядело красиво, может даже статусно, но явно не стоило таких мучений. Поэтому, даже если мы не будем много ходить сегодня, лучше будет, чтоб Ася была не на каблуках.
Вспоминая маму до развода, я невольно улыбнулся. Брак точно не шел ей на пользу, но тогда она получала силы с этой больной и покалеченной любви, которая давным-давно перестала быть взаимной. Она верила в счастливый конец. И, возможно, он когда-то настанет.
Вздохнув, выходя из воспоминаний, я обнаружил, что просидел на диване, глядя в одну точку, почти час. Поэтому, если я хочу успеть заехать к дяде Вите, то надо начать собираться уже сейчас.
Сходив в душ второй раз за утро, чтобы выкинуть из головы ненужные мысли, я наскоро оделся и вышел на улицу.
Перед тем, как выехать со двора, я задумался, не стоит ли предупредить Виктора Степаныча о моем визите. Но остановился на том, что приеду сюрпризом. Как раз на днях забрал кассету с песнями какой-то там древней музыкальной группы, которую он очень любил. У дяди Вити в доме стоит магнитофон еще со времен Великой Отечественной, если не более старого выпуска. Но, надо признать, магнитола в очень хорошем состоянии. Еще бы, Степаныч с нее пылинки сдувает, как и с коллекции дисков и кассет с альбомами групп, которые «погружают его в годы молодые». В общем, приеду не с пустыми руками.

Пекарня совершенно не поменялась с тех пор, когда я был здесь в последний раз. Маленькое помещение с несколькими столами и стульями, огромными окнами на южной стороне, из-за чего в них всегда светит солнце. Зайдя туда, в нос ударяет привычный пряно-мучной запах, а перед глазами непроизвольно бегают солнечные зайчики. Все вокруг в тепло-желтом свете, а на витринах можно увидеть булки и хлеб, рецепт которых не меняется с годами.
Я подошел к прилавку, когда меня окликнули:
— Иван, сколько лет сколько зим! Ты какими судьбами-то? — хрипло произнес старик с отросшей седой бородой и коричневом фартуке, протягивая мне руку. Из глаз у него исходили длинные и глубокие морщины-лучики, а лицо осветила счастливая улыбка.
— Здорово, Степаныч! — пожав руку, сказал я и не смог сдержать улыбки. — Слышал, у тебя помощник появился?
— А как же. Пашка, пади сюда! — позвал кого-то дядя Витя и из кухни тут же выбежал парнишка лет одиннадцати. Светленький, с большими глазами, похожий на деда. — Знакомься, Ванька, мой внук — Павел, — гордо представил мальчика старик, приобняв его за плечи. — помогает мне тут, возиться с песочным тестом и психует, как ты когда-то. — рассмеялся Степаныч.
— Не было такого, дядь Вить! — закатил я глаза. — У меня проблемы только со слоеным были. И вообще, что вы ко мне с Сашей пристали — то я в муке все время был, то психовал, — по-доброму возмутился я. Сняв с плеча рюкзак, я начал в нем рыться. — Я ж вообще-то тебе подарок принес, не зли меня, если хочешь его забрать, — усмехнулся я, — а ты хочешь, поверь... — с этими словами я достал маленькую коробочку с немного кривым бантиком и приподнял ее. — С автографом.
Глаза Степаныча тотчас загорелись азартом.
— Что, сам Джон подписывал?
— Почему же только Джон, здесь каждый оставил след, — улыбнулся я, протягивая коробочку в руки дяде Вите.
Да, достать не просто кассету, а «кассету с открыткой, которую подписал каждый из участников группы в незапамятные времена» было сложно, но возможно. Пока я ездил в командировку в Европу в августе, заменяя напарника, смог найти там одного парня, что распродавал коллекцию дисков (и не только) своего отца. В одной из коробок нашлась эта открытка. Пришлось заплатить тройную стоимость, лишь бы забрать ее себе.
Взяв в руки кассету, Степаныч улыбнулся так светло, будто я подарил ему лишний десяток лет на пожить. А потом обнял меня.
— Спасибо, Иван. Приходи почаще к старику, а то увидишь меня в следующий раз на похоронах только.
— Дядь Вить, ну что ты говоришь такое? Ты еще нас с Сашкой переживешь, вот увидишь. Давай хоть чай попьем, давно ж не виделись, — улыбнулся я.
И следующий час мы провели, сидя за крохотным столиком, рассказывая о том, что происходит в наших жизнях. Я плохо помню застолья с моей кровной семьей, ибо таких почти и не было. Зато с, казалось бы чужими, людьми такие моменты не выпадают из моей памяти. Здесь я забываю о реальных проблемах, пока мне напомнят про них.
— Как мама, Иван? — спросил дядь Витя, когда я уже собирался уходить.
— Нормально, — сдержанно кивнул я.
— Так же... болеет? — осекся Степаныч, вспомнив, что рядом Паша. А потом протянул мне пакет с еще горячими булочками с маком и с корицей
— такие мы чаще всего готовили с Сашей раньше.
— Я оплачиваю лечение, но лучше, кажется, не становится, — забрав пакет и поблагодарив, ответил я.
— Дядя Ваня, а когда ты в следующий раз придешь? — спросил меня мальчик. Хотя я до последнего думал, что обращался он не ко мне.
Дядя? Серьезно? Я уже дорос до такого возраста, когда ко мне обращаются «дядя»? Надо Саше будет рассказать, а то он придирается, что я постоянно бреюсь, а не как он — экспериментирую с разными бородами. Ему-то они идут, украшают его. Усы и вовсе были явно не для меня созданы. Потому и приходится мне выбирать между «мальчиком» и «дедом», золотой середины нет.
— Не знаю, — неопределенно пожал плечами, — на день рождения твоего деда, скорее всего, — ответил я Паше.
— Ты девушку свою приводи в следующий раз, Иван, — сказал Степаныч и я поморщился. Кто там говорит, что только девушек мучают вопросами о замужестве и детях? — Вот болван. Вон Саша нашел себе одну. Как-то так зовут ее еще... Лима, Малина... необычное имя какое-то, в общем. А ты? До сих пор в холостяках ходишь? — нахмурил брови старик.
— У меня работа, Степаныч. Времени нет, — попытался отмахнуться я.
— Жизнь пропустишь всю со своей работой, — вздохнул дядя Витя, но продолжать не стал.
Выйдя из пекарни, я поехал за Асей. О ней я говорить Степанычу не стал, знакомы ведь меньше недели. Будет еще время.