Глава 14 - Бывшие не кусаются

Джош появился в школе рано.

Он шёл, чуть наклонившись вперёд, будто ветер гнал его по пустому коридору. За спиной — два рюкзака: свой и тот самый, забытый, ускользнувший из рук Тайлеров рюкзак. Он почти не чувствовал его веса — только постоянное, тянущее напоминание.

Утренние коридоры были как всегда — зевающе-ленивые, пахнущие дешёвым кофе и пыльными полами. Но для Джоша всё звучало иначе. Как будто стены стали тоньше, а взгляды — громче. Каждая пара глаз будто прожигала насквозь. Кто-то резко отвернулся, кто-то хихикнул. И кто-то просто — молчал. А это было хуже всего.

Он не останавливался. Он шёл. Не из гордости — скорее из упрямства. Потому что, если он остановится — не сдвинется уже больше никуда.

Он открыл дверь класса.

На секунду — будто воздух в комнате стал плотнее. Будто застыли даже часы.

И только через пару секунд началось движение — кто-то фальшиво закашлял, кто-то скрипнул стулом, кто-то с шумом перевернул страницу. Нарочно. Слишком нарочно.

Он прошёл между партами, бросил один рюкзак на своё место. Второй — медленно опустил на пол, рядом со скамьёй Тайлера. Там, где он всегда ставил его. Где он должен был быть.

— Хэй... — Даллон появился рядом, как будто из воздуха. — Джош, ты...

— Всё норм, — оборвал он, не дожидаясь окончания фразы.

— Мы просто... слышали про вчера, — добавил Брендон.
— Ну я-то точно слышал, — буркнул Джош. — Был там, знаешь ли.

Он сел за парту, уткнувшись взглядом в свои руки. В груди что-то тихо сжималось — не от стыда. От чего-то другого. От пустоты рядом.

Он чуть наклонился, будто только тогда заметил отсутствие рядом.

— А где он?

Имени он не произнёс. Оно застряло в горле.

— Он... не придёт сегодня, — тихо сказал Даллон.

— С чего это?

— Сказал, что неважно себя чувствует. Наверное... не только физически.

— Ага. — Джош прикусил губу. — После вчерашнего кто угодно бы свалил.

Он посмотрел на рюкзак у ног, будто в нём был ответ.

— Он знал, что я принесу?

Брендон и Даллон переглянулись.

— Думаем, да, — ответил Даллон. — Он же знает тебя.

— Хреново, что знает. — Джош попытался усмехнуться, но получилось неуверенно. — Я бы на его месте не нёс ничего. Даже воспоминаний.

Он наклонился, провёл рукой по лямке рюкзака Тайлера. Внутри — знакомый вес. Как будто всё ещё пахнет им — этим его странным парфюмом, который он говорил, что "находит в подвалах бабушки" или "в секонде по скидке".

— Он не сливал тебя, — серьёзно сказал Даллон, глядя прямо в глаза. — Он просто... сломался.

Джош стиснул челюсть.

— Мы все ломаемся. Но не все убегаем, — тихо ответил он. — Я остался.

— Ты не знаешь, что у него в голове, — сказал Брендон. — Может, он всё ещё думает, как всё починить.

— А если поздно?

Они замолчали.

Потом прозвенел звонок, но Джош остался сидеть, всё ещё глядя на рюкзак. Рядом, как тень — чужое молчание, чужое отсутствие.

***

— Что б его... — выдохнул он сипло, повернувшись на другой бок.

Солнце било в лицо, будто специально. Проникало сквозь каждую щель жалюзи, как назойливый свидетель того, что утро всё-таки настало — и пощады не будет. Тайлер сжал глаза крепче. Не потому что устал — просто не хотел видеть.

Он валялся в постели, словно в пустом аквариуме. Лёгкое одеяло скомкано у ног, волосы сбились в спутанный беспорядок. Глотать было больно — горло пересохло до хруста, как будто всю ночь он кричал, хотя, по факту, просто молчал. Молчал и смотрел в потолок, снова и снова проигрывая вчерашнюю сцену. Голоса. Фото. Тот зал. Джош.

Джош.

Тайлер закрыл лицо руками и выдохнул в ладони.

"Идиот. Придурок. Дебил."
Он перечислял это в голове, будто это могло заменить молитву. Будто можно было отмыться от боли самооскорблением.

— Лучше бы вообще не просыпался, — пробормотал он и сел на кровати, ссутулившись, как будто на плечах лежали не одеяло, а камни.

Комната казалась чужой. Всё было на своих местах — стопка книг, бутылка с водой, свитер, брошенный на спинку кресла. Но внутри него самого — всё было разбросано. Без порядка, без логики. Контракт, чувства, страх, Дженна, раздевалка, школа, фото, Майк, Джош...

Он вздохнул, потянулся за телефоном. 10:14.

Никаких сообщений.

Он проверил дважды.

Никаких сообщений. От Джоша — тоже.

Он снова уронил голову в подушку.

— Чёрт — прошептал он, глядя в потолок, где плясали блики от жалюзи.

***

Джош шёл домой, таща за плечами два рюкзака. Один — его. Второй — чужой. С затёртым логотипом, с болтающимся брелоком в виде гитары. Рюкзак Тайлера. Весомый, неудобный, но он не мог просто оставить его в школе. Хоть и хотелось.

— Бросить бы этот чёртов рюкзак— процедил он сквозь зубы.

Но не бросил.

Плечо заныло. Всё то же, ушибленное на физре, теперь отдавало болью, как будто напоминая:
"А помнишь, как он тогда дотронулся до тебя? Пальцами — осторожно, почти нежно. А потом..."

Джош вздохнул и сжал лямку сильнее, будто хотел вытрясти это воспоминание из головы. Но не вышло.

Он видел перед глазами каждую деталь.
Раздевалка. Теплый пол. Затхлый воздух. И он — стоящий почти вплотную к Тайлеру.
Тайлер тянется рукой — «погоди, у тебя тут...»
И скользит ладонью по его плечу, потом чуть ниже.
Джош смотрит на него.
Тайлер — на губы.
Он помнит, как сердце врезалось в рёбра, как будто готовилось вылететь.
И вот — шаг. Почти.
И вот — их дыхания смешиваются.
Их лица сближаются.

Но тут — громкий хлопок двери. Кто-то влетел в раздевалку. Смешок. Голоса.
Они резко отшатнулись.

Не случилось.

Никакого поцелуя. Только взгляд, полный всего, что осталось несказанным. И молчание, которое потом выросло в ссору. В крик. В боль.

А потом...

Фото. Толпа. Крики.
«А вот и пришла наша гомо-парочка.»

А затем , те самые слова от Тайлера.
«Ты правда считаешь, что это вообще нормально?»
«Это была ошибка, Джош. Контракт, всё это...»
«Ты вообще не должен был...»

И он ушёл. Тайлер. Резко, будто резал ножом. И Джош не пошёл за ним.

Он ведь просто хотел быть рядом.

Разве в этом была вина?

Теперь вот — идёт под моросящим дождём, со свинцом в рюкзаках и пустотой в груди. Всё, что было между ними, вдруг стало чем-то запретным, неуместным. Стыдным.

— Тай... ты просто идиот, — выдохнул Джош, даже не злым тоном — усталым. Он опустился на ближайшую скамейку у дороги, сбросил оба рюкзака, массируя больное плечо.
— Да перестань уже... — пробормотал он сам себе. — Это просто рюкзак. Просто боль. Просто очередной сломанный день.

Он закрыл глаза, опустил голову. Всё внутри гудело — плечо, мысли, прошлое.

— Эй.

Голос был тихим. Женский. Осторожный.
Он поднял голову — рядом стояла Дебби. Та самая. Его бывшая. Чуть приподняла брови, как будто заранее извиняясь за беспокойство.

— Можно? — кивнула на скамейку.
Джош чуть сжал губы, но кивнул.

— Конечно. Свободная страна.

Она села рядом, оставив между ними вежливую дистанцию. Молчали. Мимо шуршали машины, в кронах деревьев покачивались капли дождя.

— Я видела, что случилось, — тихо сказала она, глядя куда-то вперёд, не на него. — В спортзале.

Он поморщился.

— Приятно, когда личная жизнь становится достоянием публики, правда?

Она усмехнулась уголками губ.

— Громко. Неожиданно. И...Подло .

— Ты всегда говорила слишком умно.

— Ты всегда делал вид, что не слушаешь. Но слушал. — Она бросила короткий взгляд. — Я помню.

Джош опустил голову. На душе чуть полегчало — от самой её тональности, не от слов.

— Как ты? — спросил он внезапно.

Она пожала плечами.

— Я в порядке. Ты же знаешь меня. — Она улыбнулась. — Никаких фото. Никаких скандалов. Только оценки и скучные подкасты.

Он кивнул. Помолчал.

— Знаешь — тихо сказал он, — не думал, что мы вот так когда-нибудь просто поговорим. Без нервов. Без упрёков.

— Это взросление, дружище, — усмехнулась она. — Или усталость. Хотя... всё равно приятно.

Он вдруг слабо улыбнулся. В первый раз за день — искренне.

— Ты была хорошей частью моей жизни, Дебб.

— А ты был сложной, — ответила она так, что он засмеялся. — Но настоящей. И это мне, знаешь ли, даже нравится.
Она встала, отряхнула пальто, словно смахивая не только капли дождя, но и тишину, что повисла между ними.

— Эм... ну, не кисни, ладно? Всё в порядке, — сказала она, легко улыбнувшись. Почти по-старому.

Джош кивнул, сжав плечо.
— Да. Спасибо.

— Мне пора.
Она поправила волосы, отступила на шаг.

— Удачи тебе, Джош.
— И тебе.

Она повернулась и пошла, не оборачиваясь. И это было правильно. Без лишней драмы, без возвратов. Просто — закрытая глава, но не сожжённая.