Глава 17

— Наньнань...

— Мм? — отозвался я.

Он негромко провёл ладонью по моей голой спине.

— Помнишь, у старшего брата была наложница, которая, упав, потеряла ребёнка? Тогда ещё выяснилось, что это был мальчик.

— Это же было сто лет назад. С чего ты вдруг вспомнил? — спросил я сонно.

— Три года назад, после того как мы уехали из столицы, она нашла наложницу Сунь, — продолжил он.

Я окончательно проснулся.

— Зачем?

Он поцеловал меня в лоб.

— Хотела отомстить. Хотела причинить вред старшей невестке и Чо, чтобы отомстить за своего ещё не рождённого сына. Но она уже давно была в немилости — ни денег, ни людей. Поэтому она пошла к наложнице Сунь: у той были и деньги, и слуги. Она сказала, что у них общая беда: ведь у наложницы Сунь ребёнок тоже не родился. Нашёптывала ей, что та — из благородного дома, настоящая барышня, и что, стоит тебе только умереть, — она сумеет занять твоё место... Они нашли знахарку...

— Колдовство и порча? — нахмурился я.

— Да, — мрачно ответил Фань Цзэн.

— Она собиралась навредить только мне или и детям тоже? — уточнил я.

— Не знаю, — покачал он головой. — Она ещё не успела ничего сделать. Когда та женщина пыталась стащить у старшей невестки волосы и нательное бельё, её поймали. Это дело — страшный грех, отец с матерью не могли оставить его без расследования. Так они вышли на знахарку, на кормилицу наложницы Сунь — и в конце концов на неё саму.

Я потер виски. Всё это не то чтобы пугало меня — я не верю ни в духов, ни в проклятия, но само по себе это было до отвращения мерзко.

Фань Цзэн продолжал гладить мне спину и целовать лоб.

— Всех, кто был замешан в этой истории, казнили, — сказал он. — Включая ту кормилицу. Мать, боясь, что этого мало, распорядилось продать всех служанок наложницы Сунь и набрать новых. За ней стали следить день и ночь, не позволяя выходить. Её начали сызнова учить правилам, как и подобает наложнице. По всем законам после такого она жить вообще не должна была. Но её мать — родная сестра отца. Он сжалился ради последней крупицы родства. Он сказал ей, что эту историю не предадут огласке, но с этой минуты никакого родства между ними больше нет. Отныне она — просто наложница, и если дальше что‑нибудь случится, он вмешиваться не станет. Пусть сама думает, как жить. После этого отец велел всё рассказать мне.

— В то же самое время наложница Сунь как раз ходила к старому господину и старшей госпоже выпрашивать разрешение поехать к нам... — вспомнил я.