Глава 8

— Ну и что ты собираешься делать?

— Хочу выкупить её. Хоть и живёт в борделе, но честь сохранила. Думаю, отец с матушкой не будут против.

Наивность. Настоящее детство в голове.

Я же только ждал, когда он лбом врежется о камень реальности. Пусть этот удар станет уроком.

Поэтому промолчал о главном, лишь заметил:

— Кузина... наложница Сунь последнее время всё чаще пьёт лекарства. Я, с животом, помочь не могу. Ты уж, даже если занят, всё-таки навещай её.

— Это я виноват. Как только за что-то берусь — про остальное забываю. И её болезнь пропустил, и тебя, с твоим большим животом, толком не поддержал. Нехорошо это.

Я улыбнулся уголком губ:

— Мне пора спать. Иди и ты отдыхай.

— Нет. Сегодня останусь с тобой.

Ну и пусть. Лишняя пара рук среди ночи не помешает. Я позволил ему обнять себя, склонился, поцеловал его в щёку и закрыл глаза.

Долго ждать не пришлось. Фань Цзэн вскоре наткнулся на глухую стену. Отец с матушкой, конечно, не допустили, чтобы в дом вошла девка из борделя, хоть и "чистая". А хозяйка борделя и подавно не отпустила Ланьтинь — кто ж легко отдаст гусыню, приносящую золото? Тем более проситель — всего лишь второй сын семьи Фань без титула и должности.

Пока старшие грезили о втором внуке, а Фань Цзэн метался из-за Ланьтинь, я родил ещё одного сына. Старик сам дал имя — Фань Юэ.

Через месяц управляющий Тянь принёс весть: Фань Цзэн принялся копаться в деле отца Ланьтинь, надеялся оправдать его. Я даже удивился. Получится или нет — неважно, но хоть выбрал другой путь. И мне стало куда интереснее наблюдать за этим спектаклем.

Отец Ланьтинь был обвинён в взяточничестве и жестокости. Сама она уверяла Фань Цзэна, будто всё было подстроено. Но он несколько месяцев копался, допрашивал простых людей, пострадавших от того чиновника. Вышло, что никакого "ложного обвинения" не было. Её отец действительно был мерзавцем.

Тогда Фань Цзэн впал в уныние. Сказка о герое, спасшем красавицу, в его мечтах рухнула. На деле же красавица оказалась дочерью того самого чиновника, каких он больше всего презирал.

Он несколько дней просидел хмурый, а потом Ланьтинь снова оплела его речами. Теперь она выдумала новый ход: если переписать в казённых списках имена — её и одного из бывших рабов семьи, — то она перестанет числиться дочерью преступника. А там, мол, и свободу можно выкупить. Хозяйку борделя, уверяла она, уговорить несложно — способ найдёт.