Если не я.

– Каори?! Ты что здесь забыла?!

– Что забыла? – Я прошла внутрь, и взгляд сразу нашел дорожку капель. – Это что?! Опять за свое?!

Сумку кинула на ближайший стул. Неужели этот балда опять дрался? Я вздохнула, заставляя голос звучать ровнее.

– Это что? – Ногти впились в ладонь. – Откуда кровь?

Забинтованное ухо. О, нет…

– Так ты подрался?! Куру! Нам по двадцать два, через пять дней наш день рождения, а ты что? Вечно ты куда-то вляпываешься! Прямо как…

– Нет, это ты мне скажи, почему так рано?! – перебил он, яростно сверкнув глазами. – Опять твой Нобору, да?!

Нобору… Брови сами собой нахмурились еще сильнее. Ах ты ж.

– А ты стрелки не переводи, я с тобой разговариваю! – Я видела, как он съежился на своем месте. Смотрел так напуганно, будто снова был тем малышом, насмотревшимся кошмаров.

Я пододвинула стул, сев напротив. Взяла паузу, давя на тишину.

– Спрашиваю еще раз: что случилось? – Пальцы коснулись лежащих на столе бумаг. – Фу-ри-ру… Асто? Кто это?

Брат замешкался, шумно выдохнув.

– Помнишь, я жаловался по звонку на туристов? – тон все еще был колючим. – Это он.

– Кто?

– Он. – Куру развернул лист.

Я пробежалась глазами по тексту, затем по фотографии. Блондинистые волосы в рваном стиле, неплохо смотрелись с пиджаком… Уставшие карие глаза дополняли образ… О чем я?

– Мы слегка повздорили, и я толкнул его на стеллаж, – Куру мотнул головой куда-то за мое плечо. – Вон там.

Я обернулась: пара стульев стояла криво, стопка бумаг валялась недоубранной, а та самая дорожка крови вела к выходу.

– А с ухом что? Его вина? – Плечи сами напряглись, свободная рука впилась в сиденье стула.

– А-а, это… – он нервно коснулся подушечками пальцев пластыря. – Сам задел, случайно. Ты же сама по-любому знаешь, как эти пирсинги легко вырвать.

Я автоматически коснулась серьги в своем ухе, почувствовав холод искусственного золота. Если говоришь правду, почему глаза отвел?

– Куру.

– Тц, не сверли меня взглядом, дурында, сам знаю: обработать, штангу заменить и все дела. – Его голос нарочито преобразился в привычный ехидный ритм. Он облокотился на руку, пытаясь выглядеть развязно, но спина оставалась неестественно прямой.

Фрилл значит… иностранец с именем-«Рюшкой» (созвучно) как-то замешан в этом.

Я еще раз взглянула на фотографию, потом на брата. Решение созрело мгновенно.

– Извинись перед ним, – сказала я тихо, но так, чтобы ноготь с легким шелестом лег точно на лицо незнакомца в анкете.

– С ума сошла?! Перед ним?! Пф, да будто дел других нет! – Куру оттолкнулся от стола, прилипая спиной к креслу.