Часть 8. Кирилл

Реальность, как это обычно и бывает, оказалась грубее сна. Автобус был нашим старым «ПАЗиком», пропахшим бензином и чьими-то вчерашшими пирожками. Алёна села не одна у окна, а рядом с Алисой, которую, к моему удивлению, Влад уговорил поехать «за компанию и для моральной поддержки». Они сидели впереди, две согбенные фигуры, будто пытаясь занять как можно меньше места в этом громком, тесном мужском мире. Я устроился сзади, у окна, но не видел её отражения — только затылок и напряжённую линию плеч под толстым свитером.

Весь путь я провёл в каком-то параличе. Мои громкие, необдуманные слова на арене обернулись этой тихой, тяжёлой реальностью. Я засунул её сюда, в эту банку со скучающими, орущими и спящими мужиками. И теперь не знал, что с этим делать.

Отель, оказался унылой бетонной коробкой с выцветшими коврами и запахом старой жареной картошки в холле. Команда, как саранча, заполонила всё пространство громким гомоном, бросками подушек и грохотом чемоданов. Алёна стояла у стойки администратора, сжимая ремень своей сумки для рисования, и её осанка — прямая, почти деревянная — выдавала тихий, но всепоглощающий ужас. Она была как перелётная птица, случайно залетевшая на шумный птичий двор.

Я хотел подойти. Сказать что-то. Но что? «Привет, как доехала?» — банально до зубной боли. Ноги будто вросли в липкий ковёр. Я видел, как Влад помогал Алисе с вещами, и какая-то гадкая, ревнивая мысль прошипела внутри: он хотя бы знает, что делать. А я — нет.

Весь первый день прошёл в какой-то лихорадочной суете: размещение, обед, выезд на чужую арену для адаптационной тренировки. Я ловил себя на том, что постоянно ищу её глазами в толпе, но когда находил — тут же отводил взгляд. Алёна тоже вела себя странно: сосредоточенно делала заметки, смотрела на лёд, на архитектуру арены, на лица соперников во время их разминки — на всё, кроме меня. Мы превратились в два магнита, отталкивающиеся одинаковыми полюсами. Вся та хрупкая связь, что возникла в переписке, растворилась в тяжёлом воздухе реального присутствия друг друга.

К вечеру, после ужина, команда разбрелась по номерам. Я сидел в холле на диване, бесцельно листая ленту соцсетей, когда увидел, как Алёна выходит из лифта. Одна. С большой, неуклюжей папкой для чертежей и тяжёлой сумкой через плечо. Она направилась к выходу, видимо, решив прогуляться или найти уголок для рисования.