ГЛАВА 37

Сухо
Вопреки распространенному мнению, злодеи вовсе не злые.
Они всего лишь люди, которые хотят получить желаемое, даже если придется идти по головам.
Можете считать меня злодеем в этой истории – мне все равно. Это мое личное дело и больше никого на хер не касается.
Как сказал один итальянский политик, «лучше всего, когда боятся и любят одновременно».
Страх делает тебя эффективным и заставляет решать любые задачи.
Любовь – для глупых мазохистов.
Я любил однажды. Это иррационально и не поддается контролю.
Возможно, поэтому я застрял в собственных мыслях, обдумывая один план мести за другим.
Я прекрасно понимаю, что это не вернет Айю, но все равно не отступлюсь.
Почему?
Потому что это иррационально и не поддается никакому контролю, черт возьми.
Если я сосредоточусь на мести, то не почувствую пустоты. Если сосредоточусь на мести, то перенаправлю внутреннюю боль во внешний мир.
Я был в аэропорту, готовый проучить Чонгука, когда на экране высветился номер Сонхуна. Я подумал, что мы вернулись к излюбленным играм. Однако все изменилось, когда он сообщил мне, что Чонгук и Розэ пропали.
Их видели последний раз больше двух дней назад.
Чонгук тот еще засранец, но он мой сын и единственное, что у меня осталось от Айю. Я должен вернуть его.
Службы безопасности – и моя, и Сонхуна – обыскали все места, где могли находиться Чонгук и Розэ.
Мы опросили их друзей и ни к чему не пришли.
Сонхун и я сидим на заднем сиденье минивэна, который несется к месту, где были последний раз зафиксированы сигналы их мобильных, то есть где-то возле Нортгемптона.
– Что по ответу из банка? – спрашивает Сонхун. Его сдержанность – не более чем маска, как и моя.
– Ничего. Он не пользовался кредиткой.
Сонхун вздыхает.
– Розэ тоже.
Чонгук достаточно умен, чтобы не пользоваться кредитками, если хотел сбежать. Однако ни Сонхун, ни я не рассматриваем эту версию.
Во-первых, Розэ никогда бы не бросила отца после их воссоединения, даже ради Чонгука.
Во-вторых, если Чонгук планировал сбежать, то заранее снял бы небольшие суммы со счета в банке за несколько месяцев до побега, чтобы у них была наличка.
А это значит, что их удерживают силой.
– Чонгук забрал ее, – сквозь зубы говорит Сонхун. – Если бы не он, ничего бы не случилось.
– Она ушла с ним. – Я потираю висок. – Прекрати притворяться, что твоя доченька святая. Она постоянно к нему липла, что бы я ни делал.
Он бросает на меня взгляд, но ничего не говорит.
Снова читаю сообщение от моей службы безопасности. Машину Чонгука пока так и не нашли.
Ну охереть просто.
– Где твой песик? – дразню я Сонхуна. – Сорвался с поводка?
– Полегче, Сухо. Я не позволю тебе оскорблять Агнуса.
– Ой, какие мы обидчивые.
– Он спас Чонгука в тот день, – говорит Сонхун с ноткой самодовольства. – Если бы не Агнус, ты лишился бы единственного сына.
– Агнус-хранитель, – смеюсь я. – Не знал, что он воскресил тебя. Если кто и владеет черной магией, то это он.
– К несчастью для тебя.
– Зря ты вернулся, Сонхун. – Плечи напрягаются, когда меня настигают мрачные воспоминания. – Я превращу твою жизнь в ад за каждую секунду, которую Айю провела в той машине, медленно умирая.
– Ты слепой, что ли?
Я умолкаю, его ответ застал меня врасплох. А я не люблю сюрпризы.
Обычно Сонхун воодушевился бы и рассказал, что это я замыслил поджог завода в Бирмингеме и все разрушил. Он бы сказал мне, как говорил и Чонгуку, что хоть Айю и погибла в автокатастрофе, до этого она умирала годами.
– Почему слепой? – медленно спрашиваю я.
– Из-за Чонгука и Розэ, тупица. Ты наблюдаешь за их отношениями дольше меня и все еще слеп? Их связь длится последние десять лет. И ее не разрушить ни тебе, ни мне.
– Я об этом позабочусь.
– Ты видел, как они играют в шахматы? – Он приподнимает бровь. – А посмотри. Может, тогда передумаешь.
– Мой сын не будет с твоей дочерью. Точка.
– А твой сын-то в курсе?
Я щелкаю челюстью.
– Вот и я так думал. Ты теряешь над ним контроль, если еще не потерял. Знаешь, что это значит, Сухо? – спрашивает он, но вопрос чисто риторический, потому что Сонхун продолжает: – Если ты не прекратишь на него давить, то Чонгук сбежит и забьет на все твое наследие.
Мне стоит огромного самообладания остаться спокойным и сосредоточенным.
Не хочется признавать, но Сонхун прав. Чонгук ускользает от меня. Можно увезти его в Китай, но это одноразовая мера. Если я хочу, чтобы он был рядом, то надо сменить тактику.
– Так тебя устраивает это безобразие? – Я почесываю подбородок.
– Нет, конечно. Чонгук похож на тебя, и я бы предпочел, чтобы он держался подальше от моей дочки. Но знаешь, чем мы отличаемся? Я ставлю благополучие Розэ выше собственного.
– У тебя что-то замкнуло в голове, наверное, пока ты спал все эти годы.
Я смотрю в окно, как мимо проносятся деревья.
– Мы облажались, Сухо. Оба. И мне хватает смелости это признать.
Я бросаю на него взгляд.
– Тогда как насчет того, чтобы отдать мне ту сделку с Роудзом?
– А вот это уже бизнес – тут побеждает сильнейший. – Он делает паузу. – Прошлое – это прошлое. Дети не должны платить за наши ошибки.
Ну и слащавый мужик.
Не успел я ответить, как его телефон вибрирует.
– Агнус, где тебя носит? Я до тебя весь день пытаюсь дозвониться. – Сонхун слушает ответ на другом конце провода. – Не хватало еще, чтобы у тебя сдох телефон. Розэ пропала.
Он сводит брови.
– Ты писал мне? Ладно. Я проверю. И немедленно возвращайся в Лондон.
Он вешает трубку и проверяет телефон, затем сжимает челюсть.
Пустота, которую я чувствовал с тех пор, как умерла Айю, снова настигает. Только сейчас она острее и тяжелее.
С Чонгуком что-то случилось.
– Что произошло? – Я сам не узнаю свой голос.
Сонхун показывает мне телефон.
Агнус: В подвале особняка в Бирмингеме замечена подозрительная активность.
– Розэ снова пошла в подвал, – бормочет Сонхун. – Бред какой-то. Если они исчезли больше двух дней назад, то почему не возвращались?
– Чонгук уже однажды выжил, – уверенно говорю я.
– Как и Розэ.
Я кричу водителю, чтобы он ехал в Бирмингем.
Все заканчивается там, где началось.