ГЛАВА 38

Чонгук
Я пытаюсь открыть дверь ударом плеча весь прошедший час или около того.
Мое левое плечо уже выбито, так что решаю использовать правое.
Я перепробовал все: тянул, толкал, даже бил ногой. Все это не имеет смысла, если перед тобой гребаная металлическая дверь.
Конечно, я прекрасно это понимал, но не сдавался. Другого способа выбраться нет.
В перерывах я смачивал пуловер водой и оборачивал им голову Розэ.
Она то приходит в себя, то отключается, бормоча бред про брата, мать и отца. Она даже говорила с Хёнджином на языке, который не был похож на английский.
Чем ей хуже, тем сильнее я бью проклятую дверь.
Бам. Бам. Бам.
Горький вкус отчаяния напоминает мне те чувства, когда я пытался вынести дверь десять лет назад. Тогда я думал, что она умерла. И потерял надежду.
Но не сейчас.
Черт побери, она не может умереть.
– Чонгук … – Ее хриплый голос действует на меня словно скачок адреналина, заставляя напрячь мышцы. Я отбегаю от двери и перепрыгиваю ступеньки через одну, чтобы помочь Розэ. Глажу ее по щеке, она горит – даже хуже, чем было.
Что за херня.
Хватаю пуловер, смачиваю холодной водой и снова прикладываю ко лбу.
– Чонгук … – бормочет она в полузабытье.
Ее зрачки быстро двигаются под веками. Должно быть, ей что-то привиделось.
Сажусь на пол, и выбитое плечо выходит из строя. Оно страшно болит при движении. Мои попытки вправить его позорно провалились.
Плевать на боль. В отличие от лежащей рядом девушки. Наклоняюсь и целомудренно целую ее сухие губы.
– Я рядом, сладкая. И так будет всегда.
– Я люблю тебя, Чонгук. – Ее шепот еле слышен, но достигает самых потаенных уголков моей души.
Она любит меня.
Розэ любит меня, черт возьми.
Мне никогда не надоест слышать эти слова из ее уст.
Беру ее руку и целую ладонь.
– Останься со мной, Розэ. Ты же обещала, помнишь?
– Ты любишь меня? – шепчет она.
Быстро целую ее потрескавшиеся губы, прикусив нижнюю губу немного дольше, чем нужно.
– Скажи мне, Чонгук. С-скажи мне…
– Скажу, когда откроешь глаза.
– Я уже много раз призналась. Так нечестно.
Я смеюсь, глядя на образовавшиеся морщинки на лбу. Она хмурится и упрямится даже с температурой.
– Я чувствую к тебе не только любовь, страсть или зависимость. Все вместе и даже больше. Понимаешь, что это значит, сладкая? А это значит, что я не могу жить без тебя, так что даже не смей меня покинуть.
На ее губах появляется легкая улыбка и тут же блекнет. Чувствую, как тяжелеет ее рука.
Проверяю пульс. Он подскакивал и замедлялся весь прошлый час. Ее кожа опасно побледнела для человека с температурой.
Поцеловав ее последний раз, понемногу встаю. Я выберусь отсюда, даже если это последнее, что мне придется сделать.
Даже если лишусь плеча в своих попытках.
Доносится эхо дверного щелчка.
Я резко поднимаю голову, слыша быстрые шаги по лестнице. Никогда не думал, что буду так рад видеть Сухо.
Десять лет назад, когда я проснулся в больнице и увидел его лицо вместо Айю, то помрачнел. Но теперь все изменилось. Он пришел не с плохими новостями, а чтобы помочь нам.
Сухо останавливается на пороге подвала, рядом с ним стоит Сонхун.
Почти могу себе представить, что они видят.
Я полуголый, левое плечо вывихнуто. Розэ лежит на полу и несет бессмыслицу.
– Вызовите врача, – приказываю я. – Сейчас же.