Лето перед бурей
Лето после третьего курса выдалось в поместье Малфоев особенно напряжённым. Воздух был густым не только от жары, но и от невысказанного напряжения. Побег Сириуса Блэка, разоблачение Петтигрю и подтверждение невиновности Блэка стали тяжёлым ударом по репутации Люциуса Малфоя, который активно поддерживал официальную версию министерства все эти годы. Он был мрачен и раздражителен, и его гнев часто обрушивался на домовых эльфов, а иногда сквозил в его холодных взглядах, брошенных в сторону Элары, словно напоминая, что её кровные узы лишь добавляют проблем.
Нарцисса, напротив, казалась более замкнутой, чем обычно. Она не комментировала события вслух, но Элара несколько раз ловила на себе её долгие, задумчивые взгляды. Однажды вечером, когда они вышивали в тишине гостиной (Нарцисса настаивала на светских навыках), тётя негромко сказала, не поднимая глаз от канвы:
«Твой кузен, Сириус… он всегда был своевольным. Но чтобы предать семью… нет. Это оказалось ложью. Иногда… ложь бывает удобнее правды для тех, у кого власть.»
Элара осторожно подняла глаза. Это было почти признание ошибки, беспрецедентное для Нарциссы.
«Правда имеет свойство всплывать, тётя. Хотя бы в виде крысы,» — сухо заметила Элара.
Уголок губ Нарциссы дрогнул. «Или в виде стойкости определённых… людей. Я слышала, дементоры у озера были отогнаны необычным способом.»
Элара почувствовала, как холодеет спина. Она не отвечала, сосредоточившись на стежке.
«Не волнуйся, — продолжила Нарцисса, её голос стал ещё тише. — Я не спрашиваю подробностей. Просто… умение защитить то, что считаешь своим, даже если это… сложно назвать своим в общепринятом смысле… это качество. Редкое.»
Элара кивнула, понимая, что это и благодарность, и предостережение. Нарцисса знала или догадывалась о её участии. И молчаливо одобряла, видя в этом силу, а не мягкосердечие.
Основное время Элара посвятила двум вещам. Во-первых, она углубилась в изучение ментальной магии и окклюменции. Её опыт с теневым патронусом показал, насколько тесно связаны сила воли и магия. Она оттачивала свои щиты, делая их не просто стеной, а сложной, изменчивой системой, способной отражать не только внешнее вторжение, но и маскировать её собственные эмоции и мысли до полной нечитаемости. Она практиковалась по несколько часов в день, доводя себя до головной боли и истощения, но с каждым разом чувствуя, как её контроль становится всё железнее.