Глава 28. Глухой удар?
- Зерги... раса зергов...
Под землёй на планете Тяньдун скрывалась целая раса зергов!!!
Епископ в белых одеждах, Родес, весь в крови, в безумной панике мчался по абсолютно тёмному подземному тоннелю.
Только что он проломил дверь в проход - и нос к носу столкнулся с одним из этих существ.
Если бы не молниеносная реакция и вовремя сделанный рывок в сторону, от него сейчас не осталось бы даже костей.
Будь сейчас хоть немного света вокруг, стало бы видно, что с лица Родеса бесследно исчезла вся его недавняя надменность. Его лицо, бледное, словно бумага, покрывали струйки холодного пота; на нём застыло лишь выражение дикого ужаса.
Проход здесь тесный, да ещё и на глубине в несколько километров: даже будь на нём броня, в таких условиях ей просто негде развернуться. А вот для расы зергов подземная среда - словно родная стихия.
Это ловушка!
Да это же явно заранее подготовленная ловушка.
Родес вдруг всё понял.
Сведения о том, что Запретная Бездна спрятана здесь, скорее всего, нарочно пустили по каналам Е Шу. Он намеренно заманил их сюда - а потом выпустил из‑под земли расу зергов!
А ведь спустя триста лет после того, как Земля стала мёртвой планетой, Союз пал, и на его руинах возникла Империя. Теперь даже трения между Церковью и Императорским домом вышли из‑под контроля и вот‑вот станут достоянием всех.
Но как бы ни обострялся конфликт, у всех есть одно нерушимое правило...
Раса зергов - табу и красная черта для всего человечества.
Как Е Шу посмел...
Да как он вообще посмел?!
Родес не мог этого постичь. Всем известно, что династия Хо пала из‑за расы зергов. Е Шу должен был ненавидеть этих чудовищ лютой ненавистью - так почему же он взращивал их в недрах планеты Тяньдун?!
Но сейчас у него уже не осталось сил ломать над этим голову. Оставалось лишь бежать, не помня себя.
Беги!
Скорее беги!!!
«Нужно выбраться отсюда и донести эту весть до самого Папы Римского!!!»
...
Со всех сторон доносился какой‑то дробный, непонятный звук - словно во тьме несчётные чудовища стремительно перемещались и смыкали вокруг него кольцо.
Они выжидали, не торопясь, с холодным вниманием следя за ним, и с извращённым удовольствием любовались выражением ужаса на лице своей жертвы, пока та пыталась спастись бегством.
Общение у расы насекомых строилось главным образом на вибрациях брюшной мембраны, порождавших особые частоты; большая часть этих сигналов лежала далеко за пределами человеческого слуха.
И вот в тихом, спокойном мире людей для другого биологического вида эта минута была полна насмешливого гомона и суеты: бесчисленные голоса, перебивая друг друга, стремительно несли весть.
[Схватить его...]
[Нужно схватить его...]
[Но осторожнее, нельзя убивать.]
[Понял, будем осторожны, нельзя его убивать...]
[Король хочет его живым...]
В воздухе загудело.
Родес, которому после бегства полагалось бы тяжело и жадно глотать воздух, вдруг резко перестал дышать. Он застыл на месте, потрясённый, а белый плащ, окутывавший его ноги, явственно задрожал.
- Как... Как такое возможно...
От первобытного ужаса зрачки Родса в этот миг расширились до предела.
- Нет...
Ведь именно сейчас он увидел, как со всех сторон вспыхнули бесчисленные ярко‑алые фасеточные глаза.
***
Тем временем в ещё более глубоких подземных уровнях лифт, ведущий к самому дну, продолжал неторопливо опускаться.
Тишина...
Хо Сяньфэн понял, что собеседник, вероятно, что‑то неправильно истолковал. На самом деле его недавнее движение, конечно, не было попыткой защититься от Цзян Ци - просто ему было непривычно. Непривычно ходить с обнажённой грудью, с этим вызывающим V‑образным вырезом, выставляющим напоказ шрам.
Но эта мелкая деталь быстро вылетела у него из головы.
Хо Сяньфэн закрыл глаза, и посреди бескрайней тьмы он уловил множество крошечных светящихся точек.
«Это духовные сущности низших представителей расы зергов.
Они похожи на разъёмы для подключения духовных цепей - словно у бесчисленных боевых мехов есть порты, через которые ими можно управлять. Стоит лишь схватить одну такую сущность и отдать приказ - и она тут же, не раздумывая, бросится исполнять его.
После того как Хо Сяньфэн уже однажды управлял расой зергов на Земле, ему всё это было хорошо знакомо.
На самом деле он почувствовал этот знакомый зов ещё тогда, когда по поверхности земли прошла едва уловимая дрожь.»
[Король...]
[Король, вы наконец вернулись.]
[Король, вы пришли за нами?]
«...» В тот момент Хо Сяньфэн не смог ничего ответить.
Юноша распахнул глаза; в его тёмных, словно ночь, зрачках мелькнуло задумчивое выражение.
Но почему на Тяньдун обитают зерги?
Знает ли об этом господин градоначальник?
Ответ, разумеется, был очевиден: тот, кто собственноручно воздвиг подземный город, никак не мог этого не знать.
А если так, то почему человек, градоначальник, допускает, чтобы раса зергов скрывалась на Тяньдун?
Что же ищут здесь люди из Церкви и Первый легион?
Одни окружили местность, но не предпринимают никаких действий, другие тайком пробрались под пустыню, в безымянную кузницу, пытаясь что‑то отыскать.
Это явно отвлекающий манёвр: одних заманивают в одну сторону, других отвлекают в другую.
Действуют ли они заодно - или это соперничество?
В голове Хо Сяньфэна проносились десятки вопросов. Пока ни на один из них не находилось ответа, но в одном он был абсолютно уверен: на Тяньдун непременно скрыто нечто чрезвычайно важное.
Настолько важное, что за это готовы бороться сразу три силы - военное командование, Церковь и градоначальник Тяньдун.
Погружённый в раздумья, Хо Сяньфэн не замечал, как в этот миг отсвет взгляда Цзян Ци едва уловимо скользил по его профилю.
А может, и не то чтобы не замечал - просто после того, как Альфа и Омега обменялись метками, их взаимная настороженность сходит на нет, и они подсознательно дарят друг другу максимум доверия.
Как тогда, когда Хо Сяньфэн увлёк Цзян Ци в зыбучие пески, а тот даже не попытался сопротивляться.
Сейчас юноша тоже не обращал внимания на эти едва уловимые взгляды своего омеги - на этот лёгкий, почти призрачный отсвет.
А сам Цзян Ци в этот момент никак не мог до конца понять: действительно ли он прошлой ночью укусил Хо Сяньфэна - или ему это только приснилось.
Более того, последние чёткие воспоминания подполковника обрывались на одном: как противник нежно поглаживал самую мягкую кожу на его затылке, источая густой феромон, а затем, поставив метку Альфы на Омеге, утешал его с особой, почти интимной лаской.
Ощущение было слишком прекрасным; к тому же из‑за небольшой температуры и сильной потери крови большая часть воспоминаний о прошлой ночи расплывалась в дымке, становилась неясной.
Но главная причина, конечно, в том, что Цзян Ци стыдился вспоминать собственное поведение той ночью - и потому сознательно затушёвывал эти фрагменты памяти.
«...»
После короткой паузы Цзян Ци отвернулся.
- Эй, Хо Сяньфэн...
Голос подполковника неожиданно прозвучал в тишине лифта.
- Почему Родес только что бросился прямо на тебя?
Куда больше, чем та рана, в природе которой сам Цзян Ци не мог до конца разобраться, его волновало то, как Родес повёл себя с юношей, - и те странные, многозначительные слова.
Отношение Родеса к Хо Сяньфэну было очень странным: казалось, он принял его за кого‑то другого.
Но Родес - великий архиепископ Церкви; он никак не мог знать какого‑то бедного паренька, живущего на Тяньдун. Разве что этот паренёк на самом деле вовсе не тот, за кого себя выдаёт.
К тому же Цзян Ци уже успел во всей полноте оценить ловкость и силу Хо Сяньфэна.
Это совершенно точно был уровень, недоступный обычному человеку.
И дело не только в том, что он свободно перемещается по подземному городу, или в том, как умело скрывается от розыска самого градоначальника. А ещё - в том, как он только что полностью подавил боевую мощь Родеса.
Что ни возьми - всё указывало на одно: юноша по имени Хо Сяньфэн определённо не так прост.
- Да понятия не имею, - лениво пожал плечами парень и непринуждённо отмахнулся: - Бешеная собака кусает кого попало, что я могу с этим поделать?
Цзян Ци: «...»
Хотя он и так заранее понимал, что вряд ли добьётся вразумительного ответа, всё равно отчего‑то перехватило дыхание, когда собеседник выдал эту нелепую отговорку.
Цзян Ци служил в армии уже пять лет, но большую часть времени его работа сводилась либо к обучению новобранцев, либо к участию в масштабных учениях легионов и соревнованиях боевых мехов. Из относительно опасного - разве что время от времени приходилось отправляться на зачистку от космических пиратов.
В общем, от него требовалось лишь одно: уметь хорошо драться.
И пусть он обладал исключительной силой - даже среди десятков тысяч бойцов он сумел выделиться и в итоге заслужил признание Бай Цзэ и право использовать его ресурсы.
Но он всё‑таки был драгоценным омегой. К тому же Цзян Ци - ныне единственный прямой наследник рода Цзян, сирота, оставшийся после великого мастера боевых мехов Цзян Жэньшэна.
Поэтому Цзян Ци всегда тщательно оберегали. Ему впервые приходилось сталкиваться с ситуациями, где нужно было просчитывать чужие уловки и разбираться в хитросплетениях чужих замыслов.
Но не успел он придумать, что сказать дальше, как Хо Сяньфэн вдруг повернулся и сам задал вопрос:
- Тебя зовут... Цзян Ци?
- ...?
Цзян Ци замер.
- Как ты узнал?!
Хотя Родес только что и прокричал его фамилию, он не называл полного имени. Но юноша лишь мельком взглянул, и в уголках его губ без всякого притворства проступила лёгкая, чуть лукавая улыбка.
- Ну конечно, ты сам мне сказал.
- Когда это я...
Фраза резко оборвалась на полуслове: Цзян Ци вдруг резко вспомнил один из фрагментов прошлой ночи.
Он лежал, прижавшись к груди Хо Сяньфэна, его ослабевшая поясница покоилась в крепком изгибе чужой руки, а подбородок юноша придерживал кончиками пальцев, слегка приподнимая.
[Как тебя... зовут?]
В тот миг голос парня будто был пропитан снотворным - он заставлял тонуть в себе, терять волю.
[...А Ци.]
Тогда он тихо всхлипнул и назвал своё детское имя.
Внезапно вспомнив это, подполковник замер.
Стыдливые воспоминания в эту секунду словно замедлились и прокручивались бесконечно. Детали, которые он нарочно размывал и старался не замечать, теперь стали пугающе чёткими. Пусть Цзян Ци и не мог видеть собственного лица в тот момент, но какое выражение вообще может быть у омеги, которого утешает альфа?
Ещё три минуты назад он думал, что это был просто мучительный сон, о котором стыдно говорить.
А теперь оказалось, что это правда?!
Это действительно было?!
Глаза подполковника расширились от потрясения.
- А... вот как.
Он коротко и равнодушно бросил эту фразу, а потом отвернулся и больше не смотрел на Хо Сяньфэна.
Лицо серебристоволосого подполковника выглядело как всегда строгим и спокойным, но на самом деле у него сейчас буквально мурашки бежали по коже. Ему хотелось провалиться сквозь землю или даже вернуться в прошлую ночь, чтобы на месте придушить того себя, который так опозорился.
Но в этот момент подполковник и не подозревал, что вот‑вот окажется в крайне неловком положении. Ведь Хо Сяньфэн наконец‑то сообразил, где он раньше слышал это имя.
Цзян Ци...
[«Всё пропало... Ты посмел домогаться до подполковника Цзян Ци...»]
Имя полностью совпадало с тем, которым в истерике вопил Линь Цзинь, когда кричал про подполковника Цзян Ци.
«...»
Разумеется, Хо Сяньфэн не считал это простым совпадением: слишком уж много совпадающих деталей. Взять хотя бы Первый легион, который сейчас висит на орбите планеты Тяньдун; голос, показавшийся ему смутно знакомым; и теперь - ещё и одинаковое имя.
Если он не ошибается, этот омега, с которым он по нелепой случайности был вынужден поставить временную метку, - не кто иной, как...
Подполковник из Первого легиона, пилот двойного S‑класса, управляющий мехом «Бай Цзэ».
Ах да, и к этому ещё стоит прибавить то, что упомянул Родес: «молодой господин семьи Цзян».
Хо Сяньфэн перевёл взгляд на серебристоволосого юношу, молча стоявшего в углу.
Проще говоря...
Цзян Ци - это тот самый «яростный А», который когда‑то на Земле одним выстрелом отправил его в полёт.
Хо Сяньфэн: «...»
«Неудивительно, что голос такой приятный - прямо как у О.»
«А... так значит, тот парень и правда оказался красивым и милым омегой.»
На мгновение в душе Хо Сяньфэна смешались все чувства сразу.
Как бы это сказать... мир и правда тесен, а совпадения - поразительны.
Он даже начал сомневаться, было ли правильным решением пообещать Цзян Ци целый месяц держаться рядом. В конце концов, он по‑прежнему числится в розыскных списках Первого легиона.
Пока юноша всерьёз раздумывал, не стоит ли через пару дней потихоньку улизнуть, Цзян Ци вдруг резко шагнул к нему.
Они изначально стояли по диагонали друг от друга, так что, когда один резко сократил дистанцию, второго неизбежно прижали в угол.
- Что ты делаешь?
Снаружи Хо Сяньфэн оставался абсолютно спокоен: в конце концов, его внешность сейчас так сильно изменилась, что родная мать бы не узнала...
...если бы у него вообще была родная мать.
- Тот человек в аукционном доме - это был ты?!
Конечно, это был он.
Хотя Хо Сяньфэн и не собирался ничего специально скрывать, Цзян Ци поначалу и не подозревал ни о чём, а теперь вдруг начал придираться к словам - неужели он что‑то обнаружил?
Юноша слегка прищурился. Пусть его и прижали в угол, но ни поза, ни выражение лица ничуть не выдавали, будто он оказался в невыгодном положении.
- Что?
Он не стал ни прямо отрицать, ни открыто признаваться - выбрал уклончивый ответ.
Цзян Ци поднял взгляд и впился в него глазами. В этих тёмно‑чёрных «фениксовых» глазах не было ни намёка на волнение, будто даже самые грандиозные потрясения не смогли бы всколыхнуть в них хоть малейшую рябь.
Они напоминали глубокий ледяной омут: невозможно угадать, какие тайны скрываются в его тёмной глубине.
После нескольких секунд молчания Цзян Ци вдруг резко оттянул ворот одежды Хо Сяньфэна и, осторожно ощупывая ключицу, медленно провёл пальцами по коже - и наконец замер, остановившись на одной точке.
Если всё, что ему казалось смутным сном, - правда, и он и правда тогда позволил себе столь нежное обращение к этому человеку, значит, и укус, которым он ранил Хо Сяньфэна, тоже был настоящим...
- Здесь, - произнёс омега; его прекрасные глаза слегка прищурились, обретя ещё более острый, пронзительный блеск.
- Тут должен быть след от раны.
Пусть рана и не была серьёзной, но с тех пор прошло меньше суток. Даже если использовать самые дорогие и продвинутые восстанавливающие составы, невозможно полностью заживить повреждение за несколько часов. Не говоря уже о том, что даже новая кожа не успела бы сформироваться - её отличия были бы заметны.
Если бы у кого‑то и впрямь была настолько пугающая регенерация, тогда и та рана, которую он когда‑то нанёс ему ударом клинка, тоже могла бы затянуться в считаные мгновения.
Хотя это лишь предположение... но на деле Цзян Ци никак не мог заставить себя поверить, что у обычного человека может быть такая чудовищная способность к восстановлению.
Но тот альфа и Хо Сяньфэн были до того похожи, что Цзян Ци всё больше убеждался: это один и тот же человек.
Поглощённый попыткой разоблачить его, Цзян Ци даже не замечал, насколько двусмысленными и провокационными выглядели его собственные движения.
Хо Сяньфэн смотрел на него из‑под полуопущенных ресниц, отчётливо ощущая, как по ключице, под нежными пальцами омеги, расползается густая, щекочущая волна.
- Раз уж на то пошло, расскажи‑ка подробнее...
Тёмные «фениксовые» глаза юноши становились всё глубже и загадочнее. Он слегка подался вперёд, и лёгкое касание кончиками пальцев превратилось в то, что ладонь омеги теперь полностью легла ему на ключицу.
- Что за рана, когда и где она появилась, как была получена? А ещё - какая у неё форма и глубина.
- Конечно, это я...
Ответ сорвался с языка прежде, чем Цзян Ци успел себя остановить, - и оборвался на четвёртом слове.
Что он собирался сказать? Что это он его укусил?!
Неужели ему ещё и придётся заново расписывать время, место, подробности и форму раны?!
Подполковник происходил из знатной семьи, обладал выдающимся талантом и к тому же был редким омегой. С самого детства он общался либо с аристократами безупречного воспитания, либо с прямолинейными военными.
Так что даже сам император при встрече с ним держался доброжелательно и по-отечески тепло.
Из‑за этого Цзян Ци за всю свою жизнь ни разу не сталкивался с кем-то настолько... настолько бесцеремонным и откровенно нарывающемся на взбучку!
И уж тем более он никогда не оказывался в столь неловком и унизительном положении!
- Хо Сяньфэн!!!
Серебристоволосый подполковник резко отдёрнул руку и, стиснув зубы, прошипел:
- Не притворяйся дурачком, ты прекрасно понимаешь, о чём я!
Хотя вокруг не было ни души, кроме них двоих, Цзян Ци всё равно невольно понизил голос, будто говорил о чём-то таком, что нельзя было доверить чужим ушам.
- М-м...
Юноша склонил голову и улыбнулся - этакой смесью невинности и нарочитой наивности.
- Прости, но если ты не скажешь прямо, я и правда не очень понимаю, о чём речь.
Взбешённый до предела Цзян Ци только и смог выдавить:
- ...Ты!
Дзынь!
Пока они застыли в противостоянии, лифт внезапно остановился.
Двери медленно разъехались.
Хо Сяньфэн мельком глянул наружу - и в узкой щели между створками увидел...
Огромные фасеточные глаза, сейчас сверкавшие, будто две лампочки.
А в пасти чудовища безвольно висел облачённый в белые одеяния архиепископ - еле живой, едва дышащий.
Тело твари дрожало от возбуждения.
[Король!]
[Мы поймали человека!]
[Принесём его Королю!!!]
У Хо Сяньфэна глаза на лоб полезли:
- ......!!!
В этот момент Цзян Ци тоже заметил, что лифт остановился, и уже собирался повернуть голову.
Бам!
В одно мгновение их позиции сменились: Хо Сяньфэн резко прижал Цзян Ци в угол, а сам молниеносно нажал кнопку закрытия дверей.
Теперь высокий силуэт юноши надёжно перекрывал любой обзор наружу.
Он упёрся одной рукой рядом с лицом омеги - классическая поза «властного героя, перекрывающего путь»: эффектная, бескомпромиссная, не оставляющая пространства для споров.
На лице Цзян Ци в эту секунду отчётливо проступило выражение полного недоумения - он будто медленно выводил в воздухе вопросительный знак.
Хо Сяньфэн помолчал пару секунд, чувствуя, что стоит хоть что‑то сказать, чтобы сгладить абсурдность ситуации. Он помялся и наконец выдавил:
- Кхм... Пока не расскажешь всё как есть - не выпущу.
Цзян Ци:
- ......?