Глава 37

Второй вечер наказания.

Коридор перед кабинетом Защиты от тёмных искусств тонул в сумерках. Окна замка почернели, и только редкие факелы на стенах бросали неровные, дрожащие пятна света на каменные плиты. Каллиста стояла перед дверью, чувствуя, как тяжело бьётся сердце где-то в горле, а ладони — даже левая, здоровая — стали влажными и липкими.

Она прикрыла глаза, прислонившись лбом к холодному косяку. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Правая рука под бинтом заныла — то ли от холода, то ли от одного только воспоминания о вчерашнем. Бинт был свежим, мадам Помфри сменила его утром, но под ним всё ещё горело, и каждое движение отдавалось глухой, ноющей болью.

— Только дыши, Каллиста… Только дыши… — прошептала она себе под нос, и её дыхание вырывалось изо рта маленькими облачками пара в холодном воздухе коридора.

Она повторяла это как заклинание, как те самые строчки, которые ей приходилось писать, — только другие, собственные. Вдох. Выдох. Она — Блэк. Блэки не сдаются. Она выдержит.

Собрав всю волю в кулак, Каллиста выпрямила спину, подняла руку и постучала.

— Входите! — раздался голос из-за двери — сладкий, как сироп, и такой же приторный, что сводило скулы.

Каллиста толкнула дверь и шагнула внутрь.

Кабинет встретил её тем же розовым угаром, что и вчера. Стены, шторы, скатерти — всё это розовое великолепие давило на глаза, создавая ощущение, что она попала внутрь гигантского, больного цветка. От картин с котятами на стенах сегодня почему-то хотелось отвести взгляд — их пушистые мордочки казались злыми и насмешливыми.

В камине весело потрескивал огонь, разбрасывая по комнате тёплые, золотистые блики, но они почему-то не согревали. На столе у Амбридж, как и вчера, дымилась чашка — Каллиста готова была поклясться, что запах от неё шёл приторно-сладкий, ванильный, от которого тошнило.

Сама Амбридж восседала за столом, сложив пухлые ручки на скатерти, и её маленькие жабьи глазки блестели в свете свечей. На её лице застыла та самая улыбка — кукольная, неестественная, не доходящая до глаз.

— Добрый вечер, мисс Уильямс, — проворковала она, и её голос обволок Каллисту, как липкая паутина. — Как приятно видеть, что вы столь пунктуальны. Присаживайтесь.