Глава 36
Каллиста и Кассандра разошлись в Большом зале у входа: мать направилась к учительскому столу, а Каллиста осталась среди учеников. Ноги гудели после беготни по коридорам, в голове шумело от перенапряжения, но внутри разливалось странное облегчение — самое страшное было позади. По крайней мере, ей хотелось в это верить.
Она плюхнулась на скамью между Гермионой и Гарри, и друзья тут же напряглись, всем своим видом выдавая нетерпеливое ожидание новостей. Рон напротив с такой силой вцепился в сэндвич с ветчиной, что из него во все стороны полетели крошки, словно он пытался задушить еду вместо того, чтобы утолить голод.
Каллиста взяла ломтик хлеба, не спеша намазала его клубничным джемом, стараясь не обращать внимания на три пары глаз, буквально сверливших её. Она чувствовала их беспокойство — оно било по нервам сильнее, чем крики Амбридж.
— Ну не томи, Калли, — простонал Рон, с набитым ртом. — Я есть не могу из-за волнения! — и для убедительности откусил огромный кусок, прожевав его с такой скоростью, словно боялся, что еду вот-вот отнимут.
— Я заметила, — усмехнулась Каллиста, наблюдая за ним. В его обычной прожорливости сейчас было что-то успокаивающе-нормальное, привычное, за что она мысленно ухватилась, как за якорь.
— Калли, мы ждём, — Гермиона пихнула подругу локтем. В её голосе слышались требовательные нотки, за которыми, впрочем, угадывалось искреннее, почти материнское беспокойство. Под столом её пальцы нервно теребили край мантии.
— Ничего такого, — пожала плечами Каллиста, но друзья продолжали смотреть на неё с таким выражением, что стало ясно — отделаться парой фраз не получится. Она откусила кусочек хлеба, наслаждаясь кисло-сладким вкусом джема, и собралась с мыслями. — Амбридж сказала, что вы плохая компания для меня. — Она кивнула в сторону Рона. — Уизли — предатели крови.
Рон перестал жевать. Его веснушчатое лицо на мгновение исказилось гримасой болезненного удивления, словно ему дали пощёчину.
— Гермиона... — Каллиста запнулась, подбирая слова. Горло сжалось от отвращения к тому, что ей предстояло произнести.
— Грязнокровка? — спокойно, даже буднично закончила Гермиона. В её глазах мелькнула тень боли, которую она тут же спрятала за маской безразличия, но уголки губ дрогнули. Она слышала это слово сотни раз, но каждый раз оно резало по живому.