Глава 1. Утро

Проснулась от звука капель.
Дождь не утихал — будто Париж решил смыть с меня всё прошлое до последней тени.

Хостел всё так же пах влажной тряпкой и растворимым кофе.
Кто-то на кухне громко мешал ложкой в кружке, за стеной кто-то чихнул, а соседка сверху включила фен.
Город жил своей жизнью — и, кажется, впервые я чувствовала, что тоже в ней участвую.

Я натянула свитер, который пах дорожной пылью и чем-то знакомым — страхом, наверное.
Оглядела комнату: один рюкзак, в углу скомканное платье,балетки,которые наполовину были в засохшей грязи и окно, из которого открывался вид на мокрые крыши.
Не Париж с открыток.
Париж, который холодно смотрит на тебя и спрашивает: “Ну что, справишься?”

Я справлюсь. Обязательно.
Просто нужно дожить до завтра.

С кухни доносился запах кофе.
Я сделала глоток, обожглась, но не стала дуть. Горячо — значит живу.
Небо за окном медленно светлело, будто город не спешил просыпаться.
А я - спешила.
Я открыла глаза ещё до рассвета и не могла уснуть от предвкушения. Я никогда не была нигде,кроме Америки. Сказать о том,что мне было страшно - не сказать ничего.

Выбежав из хостела,я вдохнула  свежий воздух.
В грязных балетках,потёртых джинсах и растянутом свитере я шла и улыбалась.
Ливень закончился ровно в тот момент, как я переступила порог.

Я не знаю сколько времени прошло с того момента,как я вышла, но знаю точно,что за это время пять кофеен и два цветочных магазина отказали мне в работе. Почему?
Ответ до невозможности простой "Вы не знаете языка".

Я учила французкий в школе. Как оказалось - этого мало. Моя учительница,мисс Марта, была слишком доброй женщиной.
"Ты говоришь,как носитель, мон Лапин!" - повторяла она.
"Постарайся чуть лучше - и затмишь любого парижанина, ма белль"
По её словам, весь наш класс говорил лучше любого француза.

Ну что ж, спасибо мАаа бееелле. Я спародировала её звонкий голос и пнула камень,который лежал слишком криво.

Купив горячий круассан у картавого продавца, я села на ступеньки.
Круассан был мягким,ароматным - было преступлением съесть его за секунду.

Да,я тот ещё знаток выпечки.
В детском доме Мисс Марта, пекла пироги из с вишней,яблоком,тыквой.,
У всех детей текли слюни только от запаха. А вот кукурузный хлеб она не умела печь - то сухой,то сырой.

Я мало,что помню маму.
Но помню её кукурузный хлеб,который она пекла каждое утро. У неё он получался такой воздушный,прям как облачко.

Я машинально потянулась к кольцу, которое досталось мне от неё вместе с серёжками,которые я успешно сдала в ломбард в Америке. Как я могла продать память о маме? Очень просто, выбирая между серёжками и свободой,мало кто выберет первое. К тому же у меня оставалось кольцо, которого сейчас нет. Украли? Потеряла? Испарилось? Какая уже разница.

Кольца нет, и мамы нет, и Мисс Марты,которая пекла пироги и называла всех зайчиками тоже нет.

Я не выдержала и расплакалась. Мне было важно это кольцо - оно как будто было ниточкой между мной и мамой. Последней ниточкой.

Я сидела на ступеньках, круассан дрожал в руках, и слёзы всё ещё горячо текли по щекам.

— Ой, простите! — раздался добрый, глубокий голос.

Я подняла глаза. Передо мной стоял мужчина — полный, с усами и в фартуке, с руками, пахнущими свежей выпечкой. Он выглядел так, будто всю жизнь провёл среди муки и теста, и это было как одеяло, которое могло накрыть от всего мира.

— Вы… в порядке? — осторожно спросил он, заметив мои слёзы.

Не думая, я кивнула, и он мягко предложил:

— Пойдёмте, зайдём на кухню. Тут тише.

Мы шли мимо зала. Тихая весёлая музыка заполняла пространство. Между столиками люди улыбались и потягивали горячий шоколад, смеялись, обсуждали что-то спокойное и домашнее. Запах свежих круассанов, булочек и карамели окутывал меня.

Я прижала к себе круассан.Мужчина шёл рядом с лёгкой заботой, которая не требовала слов. В этот момент мне стало как-то легче: мир был большим, но кто-то здесь был добрым, а это уже почти всё, что нужно.

Он усадил меня на стул,а сам принялся варить горячий шоколад,напевая себе под нос старую французскую песню,которую мы учили с мисс Мартой.

-  Рассказывай и пей горячий шоколад,он лечит сердца. И твоё вылечит. - сказал пекарь, сел напротив меня, передал мне кружку горячего шоколада и сам отхлебнул из своей.