2.2

Я очень быстро нашла то место, о котором говорил Луи.
С площади доносилась громкая музыка, ритм пробивался сквозь вечерний воздух, будто сердце самого Парижа билось где-то рядом.

Я протолкнулась сквозь толпу — люди стояли плотным кругом, оставив танцорам простор — метров двадцать свободы, залитой светом и смехом.
Кто-то свистел, кто-то хлопал в ладоши.
Воздух пах жареными каштанами, потом и радостью.

На импровизированной сцене было двое.
Парень — высокий, с тёмно-русыми слегка вьющимися волосами. Одна прядь у лица выкрашена в тёмно-синий, в носу блестело тонкое колечко.
Девушка — ниже ростом, с длинными волнистыми волосами до пояса и такими же синими прядями у висков. Пирсинг у неё был не в носу, а на губе.

Они двигались идеально синхронно — будто каждое движение оттачивали сотни часов.
Толпа ревела от восторга.

После нескольких песен танцоры начали вытаскивать по одному человеку из толпы и заставлять присоединяться к ним.
Сначала — девочка лет тринадцати, которая, смеясь, прыгала с ноги на ногу и размахивала руками.
Потом — мужчина средних лет, с небольшим пивным животом. Он пытался исполнить брейк-данс, но чаще просто садился, вставал и салютовал публике, вызывая новый взрыв смеха и аплодисментов.

Я смеялась вместе со всеми, хлопала в ладоши, подстраивалась под ритм — и вдруг синие глаза девушки встретились с моими.

Она улыбнулась, сделала знак рукой — «иди сюда».
Я резко замотала головой.
Нет-нет-нет. Только не я.

Но толпа уже зашевелилась, кто-то подбадривал, кто-то толкал в спину, и через секунду я оказалась в центре круга, ослеплённая прожектором и музыкой.
Сердце грохотало в груди так, что я слышала его громче, чем бит.

— Алле! — крикнул парень с синим локоном, и толпа заорала в ответ.

Я стояла, не зная, что делать.
Тело будто забыло, как двигаться.
Музыка била по воздуху, как дождь по стеклу.

И вдруг — нога, шаг, плечо, поворот.

Не знаю, откуда это взялось. Просто тело вспомнило.

Я танцевала.
Без мыслей, без страха, без правил.
Люди хлопали, смеялись, снимали на телефоны, а я крутилась под светом фонарей, мокрая от пота и дождя, живая — как никогда.

Когда музыка стихла, я стояла посреди круга, тяжело дыша.
Девушка с пирсингом подмигнула мне и громко сказала:
— Bienvenue à Paris, мадам.

Толпа засмеялась, и я — вместе с ними.
Париж под дождём впервые улыбнулся мне в ответ.

Музыка стихла, толпа начала редеть в темноте.
Я возилась с навигатором — он упорно не показывал дорогу домой.
Ходила кругами: то влево, то вправо.

Подняла голову — и увидела Эйфелеву башню.

Сейчас дойду до неё, а дальше — я знаю путь.

— Подожди! — крикнул кто-то сзади.

Я обернулась. В нескольких метрах стояла танцовщица — та самая, с синими прядями. Она махала рукой, приглашая подойти.

— Как тебя зовут?

— Ава.

— Ава, значит. Что ты делаешь завтра вечером, часов в девять?

— Эм... дома буду... французский... читать. — слова путались, акцент звучал ужасно, и я мысленно себя отругала.

— У тебя просто отвратительный акцент. Поменьше открывай рот. — прошёл мимо парень с синей прядью и поднял синтезатор.

— Не слушай его, — засмеялась девушка. — Он поругался с подружкой, теперь злится, что придётся “работать ручкой”.

Я заметила веснушки на её носу — такие же, как у него.

— Меня зовут Лу. А этот грубиян — мой брат-близнец Раф. Только не говори, что мы похожи, мы ни капли не похожи, ясно?

Она говорила быстро, проглатывая слова. Я ловила смысл с запозданием.

— Ну так что, завтра ты свободна?

— Да... работа... потом свободна, — пробормотала я.

— Отлично! Дай номер, я пришлю адрес. Возьми удобную одежду — будем танец репетироват.

— Репетировать? Я? Нет-нет-нет! Я не умею! — затараторила я и отступила.

— Умеешь, — улыбнулась Лу. — Я видела. Мало просто двигаться — нужно слышать ритм. А ты его слышишь.

— Да, танцуешь ты куда лучше, чем говоришь, — усмехнулся Раф, закуривая.

— Вот видишь? — Лу толкнула его в плечо. — Отлично танцуешь.

Я смотрела на них, не зная, что сказать.
В детстве я действительно танцевала — почти балерина, пока не попала в детский дом.
Когда-то я жила танцем.
Сейчас — нет.

— Хорошо, просто подумай. Если передумаешь, приходи в субботу, сюда же. У нас будет выступление.

Лу улыбнулась. Я кивнула.
Париж снова моросил дождём.