Убежище в шторм
После отъезда Сириуса в Норе воцарилась тяжёлая, но уже не такая гнетущая тишина. Словно главный нарыв был вскрыт, и теперь оставалось ждать, пойдёт ли рана на заживление или начнёт гноиться снова. Астра чувствовала себя опустошённой, как будто из неё вытянули все нервы и эмоции за один вечер. Она механически ужинала, отвечала на заботливые вопросы миссис Уизли односложно и видела, как Фред украдкой следит за ней, оценивая урон.
Когда стемнело и дом погрузился в сон, Астра не могла закрыть глаз. Она лежала в своей маленькой комнатке под крышей, той самой, где всегда останавливалась летом, и смотрела в темноту. В руке она сжимала кулон — лунную звезду. Он был холодным, но странно успокаивающим. В памяти прокручивались кадры встречи: его глаза, его голос, его слёзы. И её собственная ярость, выплеснувшаяся наружу. Стыд и облегчение боролись внутри неё.
Тихой поскрёбшись в дверь. Она не удивилась.
— Войди, Фред.
Дверь приоткрылась, и он slipped внутрь, зажёг кончиком палочки единственную свечу на тумбочке. Он был в пижаме, волосы всклокочены, и в его глазах читалась тревога.
— Не спится, Звёздочка?
Она покачала головой, отодвигаясь к стене, чтобы дать ему место сесть на край кровати. Он сел, положив руку поверх одеяла, рядом с её рукой, но не касаясь.
— Я… я сказала ему ужасные вещи, — прошептала она, глядя на потолок.
— Правдивые вещи, — мягко поправил Фред.
— Но ужасные. Он и так был сломан. А я… я добавила.
— Он взрослый мужчина, Астра. Он пережил Азкабан. Твоя боль, даже высказанная в гневе, — это часть реальности, с которой ему нужно справиться. Если он хочет быть в твоей жизни, он должен вынести и это. Не только хорошее.
Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Свеча отбрасывала тени на его веснушчатое лицо, делая его старше.
— А как ты так всё понимаешь? — спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — У тебя же… идеальная семья.
Он фыркнул, но без злобы.
— Идеальная? С драками по пять раз на дню, с вечным недостатком денег, с Перси, который надувается, как индюк, и Роном, который всего боится? Мы просто любим друг друга. И эта любовь иногда выглядит как тумак от Джорджа или крик мамы. Но она всегда есть. Даже в гневе. Особенно в гневе. Потому что мы не боимся показывать друг другу самое плохое. Видимо, я просто привык.