Тени прошлого и настоящего
Четвёртый курс начался для Хогвартса с непривычной суеты и волнения — школа готовилась к Турниру Трёх Волшебников. Но для Астры Блэк (теперь она мысленно, а иногда и вслух в кругу самых близких, называла себя так) этот год окрасился в иные, более личные тона.
Возвращение в замок было горько-сладким. Её тайна теперь была известна узкому кругу — Гарри, Рону, Гермионе, Луне, Дамблдору, Снейпу. И конечно, Фреду и Джорджу. Это знание висело в воздухе между ними, но Астра чувствовала себя удивительно… свободно. Ей больше не нужно было взвешивать каждое слово, боясь проговориться. Теперь она могла просто быть.
Её статус «воспитанницы Дамблдора» приобрёл новые оттенки. Теперь некоторые преподаватели и особенно ученики из семей, помнивших историю Блэков, смотрели на неё с любопытством, смешанным с опаской. Золотые глаза, которые раньше считались просто странностью, теперь вызывали шёпоты: «Глаза Блэка. Настоящие». Но насмешек не было. Астра Блэк была под прямой защитой директора, и это охлаждало пыл даже самых язвительных слизеринцев.
Основное напряжение пришло с другого фронта — уроки. Дамблдор, понимая, что опасность никуда не делась (Петтигрю был на свободе, а имя Блэка снова звучало в мире), ужесточил её программу. Теперь они с Снейпом работали не просто на опережение школьной программы, а на выживание. Снейп, скрепя сердце, но с фанатичной тщательностью, учил её распознавать и обезвреживать сложнейшие ментальные яды, проклятия и ловушки. Дамблдор же углублялся в древнейшую защитную магию, основанную на чистой воле и самопознании.
— Ты должна стать непроницаемой не только для чужих заклятий, но и для чужих нарративов, дитя моё, — говорил он, его голос звучал в тишине кабинета. — Мир будет пытаться навязать тебе твою историю. Историю дочери беглеца, наследницы тёмного рода. Ты должна знать её лучше всех, чтобы иметь силу переписать её.
И Астра училась. Её окклюменция достигла такого уровня, что даже Снейп однажды, проверяя её щиты, выдохнул сквозь зубы: «Достаточно… адекватно». Что от него было высшей похвалой.
Но самой большой переменой стало её общение с отцом. После той первой встречи в Норе между ними завязалась переписка. Сначала короткая, осторожная. Он писал о своих путешествиях (Дамблдор устроил его в отдалённое, но безопасное место за границей), о книгах, которые читал, о воспоминаниях о её матери — светлых, не омрачённых горем. Астра отвечала сдержанно, делясь успехами в учёбе, описаниями Хогвартса, иногда — вскользь упоминая Фреда.