Стекло и сталь
Пятый курс в Хогвартсе начался под знаком лжи. Министерство магии, отрицая возвращение Волан-де-Морта, насаждало в школе свою политику в лице Долорес Амбридж — человека в розовом, чья слащавая улыбка скрывала жестокость и тупость. Для Астры этот год стал временем внутренней алхимии, где её мягкость и интеллект должны были превратиться в сталь, а её страхи — в холодную ярость.
Её положение было двойственным. Официально — всё та же Астра Дамблдор, племянница директора, на которую новый Заместитель директора смотрела с подозрительной сладостью. Неофициально — дочь Сириуса Блэка, члена Ордена Феникса, которая знала правду и была обязана скрывать её под маской примерной ученицы.
С первого же дня Амбридж стала её личным испытанием. На «уроках» защиты от тёмных искусств, которые свелись к зубрёжке бессмысленной теории, золотистые глаза Астры загорались холодным огнём. Когда Амбридж слащаво заявила, что «опасные практические занятия» ни к чему, ибо Министерство гарантирует безопасность, Астра впервые в жизни почувствовала желание не защититься, а напасть. Она сжала перо так, что оно треснуло, оставляя на её пальцах чёрные чернильные пятна. Но она промолчала. Промолчала, когда унижали Гарри, когда издевались над профессором Трелони. Её молчание было не трусостью, а стратегией. Её война была другой.
Её тайные занятия с Дамблдором и Снейпом вышли на новый уровень. Теперь они проходили не в кабинетах, а в Зале Тайн и других потаённых местах замка. Дамблдор учил её не просто защите, а стратегии, искусству видеть поле боя и слабые точки в системе. Снейп, с ещё большим ожесточением, тренировал её в окклюменции и легилименции, доводя её щиты до автоматизма.
— Империй снова в моде, мисс Блэк, — шипел он во время одного из сеансов, когда она, вспотевшая от напряжения, отражала его попытку проникнуть в её воспоминания о штабе Ордена. — Ваш отец, со своим благородным рыцарством, — идеальная мишень. А вы — рычаг давления на него. Сломайтесь вы — сломается и он. Не позволяйте себя сломать.
Она не сломалась. Она закалялась. Но цена была высокой. Её сны снова стали полны кошмаров, а по утрам она просыпалась с ощущением, что её разум — это поле, перепаханное битвой. Единственным убежищем, её личным противоядием от яда Амбридж и давления Снейпа, был Фред.