Глава 26: Акт неповиновения

Утро было тихим. Моника спустилась вниз, натянув на себя длинную футболку. В столовой пахло кофе и свежей выпечкой. За столом, спиной к ней, сидел Ламин. Его поза была неестественно прямой, плечи напряжены. Он не ел, а лишь медленно вращал в пальцах полную чашку, его взгляд был устремлён в одну точку на скатерти.

Девушка подошла к столу, стараясь, чтобы её шаги были бесшумными.

— Всё в порядке? — аккуратно спросила она, опускаясь на стул напротив.

Он медленно поднял на неё глаза. В них не было её любимой нежности — лишь серая, утомлённая настороженность.

— Хотел спросить у тебя то же самое, — его голос прозвучал низко и без эмоций.

Дамиба приподняла брови, наливая себе кофе. Рука её не дрожала, и это маленькое достижение почему-то казалось важным.

— О чём ты?

Парень отставил чашку с тихим.

— Вчера вечером. Ты не пришла, — в его словах висело немое обвинение. — А когда я попытался подойти к тебе... дверь была закрыта. На ключ. В чем дело?

Моника замерла с кофейником в руке. Искреннее, неподдельное удивление отразилось на её лице.

— Закрыта?.. — она повторила, медленно ставя его на стол. — Ламин, вечером мне... Фарук заговорил зубы. О чём-то бесконечном и неважном. Я еле дождалась, когда он свалит, и просто рухнула в кровать. Я даже не помню, как уснула, — она покачала головой, её взгляд стал серьёзным. — Утром дверь была открыта. По крайней мере, я ничего с ней не делала.

Они смотрели друг на друга через стол, и тишина между ними наполнилась новым, леденящим смыслом. Если не она закрыла дверь... и не он...

Ямаль медленно откинулся на спинку стула. Его пальцы сжались в кулаки на столешнице, костяшки побелели.

— Он, — прошептал он, и в этом одном слове была вся горечь и злость. — Это он. Он пытался не дать нам проникнуть в комнаты друг друга.

Моника почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она вспомнила вчерашний вечер — как Фарук мастерски затянул разговор, как убаюкивал её скучными темами, пока она не сдалась и не легла спать. Это не было случайностью. Это был продуманный ход.

— Он... он говорил со мной о контрацепции, — тихо, почти стыдливо, выдохнула она. — В машине. Прямо, без прикрас. Потом вечером... этот разговор... и теперь дверь...

Она посмотрела на Ламина, и в её глазах читался не столько страх, сколько жгучее, унизительное осознание тотального контроля.

Парень резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. Он прошёлся по кухне, проводя рукой по волосам.