Глава 27: Руководство к действию
Моника могла выдохнуть. Не сразу, не всей грудью — сначала осторожно, прерывисто, как будто заново учась дышать. Кожа под пижамой помнила каждое прикосновение — и властное, и нежное. Она провела пальцами по собственному запястью, повторяя траекторию его движений, и по телу пробежали мурашки. Она утонула в воспоминаниях, позволяя им накрыть себя с головой. Весь день прошёл в этом сладком, дремотном забытьи, в грёзах о повторении, о продолжении, о том, что должно было случиться, если бы не...
Наступило утро. И вместе с ним — новые правила.
— Комендантский час. С сегодняшнего дня и до дальнейшего уведомления все ученики «Пиа де Саррии» обязаны находиться дома после семи вечера. В связи с трагическими событиями и для обеспечения безопасности...
Голос Фарука за завтраком был ровным. Моника тупо смотрела на него, пытаясь найти связь между самоубийством Беатрис и тем, что ей теперь запрещалось выходить из дома после семи. Какая безопасность? От кого? Но вопросов она не задала. Его взгляд, брошенный поверх газеты, ясно дал понять: обсуждению не подлежит.
Её сладкое опьянение разбилось о суровую реальность. Свобода, дарованная вчерашней ночью, оказалась миражом. Её мир снова сжался до размеров её комнаты. Теперь ещё и с жёстким временным лимитом.
Но была одна деталь, одна горькая пилюля, подслащённая странным образом. Ламин вчера поздно вечером улетел в Грецию. Её сердце сжималось от обиды и досады — они должны были лететь туда вместе. Это должна была быть их поездка.
Но сейчас его отсутствие давало ей глоток воздуха. Пока его не было, не было и такого контроля. Фарук не переживал, а значит где-то можно было расслабиться.
Однако сладкая истома таила в себе тревожную мысль. Да, она доверяла Ламину. Тому Ламину, который был с ней — уязвимому, страстному, настоящему. Но был и другой Ламин — публичный. Тот, чью жизнь она изучила по глянцевым фотографиям и папарацци-снимкам в интернете, пока влюблялась в него вопреки всему.
И картина вырисовывалась неутешительная. Все его громкие романы, все мимолётные увлечения, о которых трубили таблоиды, завязывались в одном и том же месте — на отдыхе. Солнце, море, лёгкость бытия и красивые, ни к чему не обязывающие интрижки — вот его стихия. Именно там он позволял себе расслабиться, отпустить контроль и... завести новых подруг.
Греция. Солнечная, тёплая, романтичная Греция. И он там один. Без её присмотра. Без её напряжённого взгляда, без необходимости скрываться.