Глава 3. Пространство, которое помнит
Новое утро выглядело обыкновенным, как обман. Воздух в квартире стоял неподвижно, словно боялся шелохнуться. Эмили снова сидела у окна, ожидая, что же случится дальше, задавая про себя вопрос: “Может все прекратилось уже, или нет?”, при этом слушая звуки города — лай собак, шум колёс, отдалённые голоса. Всё казалось мирным, даже слишком. Так бывает после грозы, когда небо ещё дрожит от воспоминаний. Телефон лежал на столе, экран был спокоен. Сообщений не было. Ни того ужасающего "Я скучала по тебе", ни теней из той ночи и того дня. Только привычная пустота. Эмили пыталась убедить себя, что это был сбой, цифровой глюк, чья-то случайная шалость, как говорил Маркус. Но внутри — ныло, будто от зубной боли: “тревога сидела глубоко, где-то под сердцем”.
Она открыла блокнот, сделала пару первых набросков текста. Буквы дрожали, выходили кривыми. Всё, что когда-то было лёгким, теперь казалось непреодолимо трудным. Каждая буква, каждое новое слово напоминало о чьем-то письме — написанном кем-то другим, мёртвым. В коридоре тихо скрипнула дверь. Эмили вздрогнула. Дверь в кладовку была приоткрыта. Она не помнила, чтобы трогала её. Изнутри ужасно тянуло холодом, будто там кто-то был. Она поднялась, медленно подошла, прижала ладонь к косяку двери кладовки. Холод — настоящий, физический, поглощающий в ужас. Сердце пропустило удар.
Внутри, в полумраке, стояли коробки. Всё, как всегда. И всё, не так. На верхней — бумажная надпись, пожелтевшая, написанная её рукой: “Не выбрасывать”. Она не помнила, когда это написала. Сняла крышку — пыль взлетела облаком. Запах был резкий, сладкий, прелый — смесь старой бумаги и духов. Под пальцами — письма, аккуратно перевязанные ленточкой. Под ними — рисунки, подарки, фото. Всё, что осталось от Леи.
Эмили медленно развязала ленту. Бумага зашуршала, как будто вздохнула. Первое письмо начиналось так:
“Ты не представляешь, как много для меня значит твоё творчество. Оно будто говорит со мной. Иногда я думаю, что ты видишь мир так же, как я — изнутри стекла…”
Дальше почерк дрожал, буквы сливались. Эмили закрыла глаза. Она вспомнила эту встречу — оказывается она была у них, но такая короткая, ужасно неловкая. Девушка, стояла перед ней на фестивале, глаза блестели от слёз. Вспомнила, что Лея тогда ей сказала:
— Вы даже не представляете, как спасли меня. - А потом добавила, тихо, почти шёпотом: — Но я всё равно одна.