Грань позволенного .

Димьян .
Я не спал ни минуты. Всю ночь я слушал шум воды в ванной, а потом - её неровное, прерывистое дыхание, доносившееся из спальни. В этом городе я доверял только своему оружию, и сейчас оно лежало на столике, холодное и надежное. Но мысли мои были заняты женщиной за стеной.
​Рассвет только начал окрашивать небо над портом в стальной цвет, когда я услышал шорох на кухне. А затем по квартире поплыл запах, который я давно забыл. Запах дома. Кофе, поджаренный хлеб, что-то пряное.
​Я поднялся, поправил кобуру под мышкой и прошел на кухню.
​Мира стояла у плиты. На ней было то самое легкое платье, которое привезли мои люди. Светлое, почти невесомое. Она выглядела такой хрупкой на фоне этого утра, что во мне снова проснулось забытое чувство - желание спрятать её от всего мира.
​- Доброе утро, - произнесла она, не оборачиваясь. Голос дрожал. Она боялась.
​Я сел за стол, наблюдая за каждым её движением. Она поставила передо мной тарелку, её пальцы слегка коснулись края, и я увидел, как они бродят в воздухе, не решаясь опуститься.
​- Демьян Игоревич... - она наконец подняла глаза. В них была такая осторожность, словно она шла по тонкому льду. - Спасибо вам за вчерашнее. Если бы не вы... я не знаю, что бы со мной было.
​Она замолчала, судорожно выдохнув, и я понял: она ждет приговора. Ждет, что я скажу, что она слишком слаба, что её проблемы создают мне лишний шум.
​- Вы... вы уволите меня? - прошептала она. - Я понимаю, я обуза. В вашем мире не место таким, как я.
​Я хотел ответить, что она ошибается, что её стойкость поражает меня больше, чем верность всей моей охраны, но она не дала мне вставить и слова.
​- Пока я здесь, дома... - она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию до опасного предела. - Могу я считать, что вы - не мой начальник? А я - не ваша подчиненная? Всего на пару минут?
​Я замер, заинтригованный этой внезапной смелостью.
- Можешь, - выдохнул я.
​Она медленно наклонилась. Я почувствовал аромат её кожи - свежий, цветочный, без примеси клубного дыма. Мира осторожно, едва касаясь, прижалась губами к моей щеке. Этот поцелуй был невесомым, как крыло бабочки, но меня прошибло током сильнее, чем от разряда в упор.
​Она тут же отстранилась, испугавшись собственного порыва, и быстро отвернулась к окну, чтобы поставить чайник.
​Окно на кухне было приоткрыто, впуская утреннюю прохладу. Легкая ткань платья облепила её тело, и мой взгляд невольно опустился ниже её лица. От холода сквозь тонкий материал отчетливо проступили контуры её груди. Соски затвердели, выпирая под тканью, и это зрелище ударило по моим инстинктам с сокрушительной силой.
​Я почувствовал, как внутри зарычал зверь, которого я дрессировал годами. Мне захотелось подойти сзади, обхватить её за талию и доказать, что в этом доме она может быть кем угодно, только не просто подчиненной.
​Мира, заметив мой застывший взгляд, резко повернулась спиной, суетливо поправляя посуду. Она всё поняла. Тишина на кухне стала густой, почти осязаемой.
​- Завтрак... остынет, - тихо сказала она, не оборачиваясь.
​Я заставил себя сделать глоток кофе, хотя горло перехватило.
- Мира, - позвал я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло. - Я не уволю тебя. Никогда. Ты единственная в этом городе, кто не пытается играть со мной в игры. Но если ты хочешь выжить рядом со мной... нам нужно сменить тактику. Завтракай. Мы едем на стрельбище.
​Она вздрогнула, но на этот раз в её плечах я увидел не страх, а готовность.Я оставил Миру в квартире под охраной четырех лучших бойцов, но чувство тревоги не покидало меня. Весь путь до офиса я видел перед глазами её лицо в утреннем свете и чувствовал тот невесомый поцелуй на своей щеке. Это было чертовски неправильно. В моем мире любовь - это мишень, которую ты сам рисуешь у себя на груди. Я привык брать то, что хочу, и выбрасывать, когда надоест. С малолетства я знал только два состояния: либо ты нападаешь, либо тебя жрут. Женщины для меня всегда были просто инструментом для снятия напряжения.
​Когда я вошел в кабинет, там уже ждала Кристина. Моя «постоянная» любовница - дорогая, ухоженная, знающая все мои привычки. Она грациозно поднялась с дивана, её шелковое платье едва прикрывало бедра.
​- Демочка, ты опоздал, - промурлыкала она, подходя вплотную и обвивая мою шею руками.
​Обычно её запах дорогих духов меня заводил, но сейчас он показался мне приторным, удушающим. Я смотрел на неё, а видел испуганные, но гордые глаза Миры. Внутри вспыхнула какая-то яростная, темная потребность заглушить это новое, пугающее чувство.
​Я резко схватил Кристину за талию и рывком усадил на край своего массивного дубового стола, сбрасывая на пол стопку отчетов. Она довольно вскрикнула, ожидая привычной жесткости.
​Я впился в её губы, но не чувствовал ничего. Я закрыл глаза. В темноте под веками я представлял, что это Мира под моими руками. Что это её тонкое платье задрано вверх, что это её хрупкие бедра я сжимаю до синяков. Я трахал Кристину с каким-то ожесточением, вбиваясь в неё глубоко и резко, словно пытался выбить из своей головы образ другой женщины.
​Звуки, стоны Кристины, её ногти, впивающиеся в мои плечи - всё это было лишь фоном. Я представлял, как Мира стонет подо мной, как её пальцы путаются в моих волосах. Эта иллюзия была настолько яркой, что в момент пика я едва не выкрикнул её имя.
​Через минуту всё было кончено. Кристина, тяжело дыша, потянулась ко мне. Её лицо сияло от удовольствия, она провела длинным ногтем по моей щеке - ровно по тому месту, где утром запечатлела свой поцелуй Мира.
​- Ты сегодня просто зверь, любимый... - сладко прошептала она.
​Меня буквально передернуло. Физическая тошнота подступила к горлу. Этот жест, этот взгляд - всё это показалось мне осквернением того чистого, что произошло утром на кухне. Я резко перехватил её руку и отбросил от своего лица.
​- Уйди, - бросил я, застегивая ремень.
​- Что? Дёмочка, что-то не так? - она растерянно захлопала ресницами.
​- Вон! - рявкнул я так, что она отшатнулась.
​Когда дверь за ней захлопнулась, я подошел к окну и со всей силы ударил кулаком в бронированное стекло. Костяшки лопнули в кровь, но это не помогло.
​Я, Демьян, человек, которого боится весь город, человек, который не знает жалости, испугался. Испугался того, что какая-то девчонка с бутылкой водки и разбитой жизнью пробила мою броню. Я не умел любить. Я умел только ломать и подчинять. Но с Мирой... с Мирой я чувствовал себя живым, и это было самым опасным наркотиком.
​Я вытер кровь с руки и набрал номер охраны квартиры.
- Как она? - коротко спросил я. Голос всё еще подрагивал от остатков адреналина и отвращения к самому себе.
​- Сидит на кухне, пьет чай. Спрашивала, скоро ли вы вернетесь, - доложил боец.
​Я закрыл глаза. Мой поцелуй на щеке горел, словно клеймо. К черту офис. К черту дела. Мне нужно было видеть её. Прямо сейчас.