Первая Пуля .

Демьян
Вечер после триумфа в «Векторе» превратился в пожар, который невозможно было потушить словами. Мы едва переступили порог спальни, как воздух между нами воспламенился.
​Я раздевал её так, словно срывал обертку с самого ценного приза в моей жизни. Каждый сантиметр её кожи под моими губами казался наэлектризованным. Я целовал её ключицы, спускаясь ниже, к груди, вдыхая запах её триумфа и её кожи. Она стонала — громко, не сдерживаясь, и этот звук был для меня слаще любой музыки. Я ласкал её медленно, доводя до исступления, изучая её тело так, будто от этого зависела моя жизнь.
​Но потом Мира перехватила инициативу. Она толкнула меня на кровать, и я подчинился, завороженный этой новой силой в её глазах. Она оседлала меня, глядя сверху вниз с той же гордостью, с которой сегодня разбила нос Савельеву.
​Она брала меня жестко, задавая свой ритм, вбиваясь в меня и вырывая из моих легких рваные вдохи. Я горел под ней. Когда она наклонилась вперед, её волосы рассыпались по моей груди, а потом она сползла ниже.
​Она взяла мой член в рот, не разрывая зрительного контакта. Её глаза блестели в полумраке — в них был вызов, обожание и та самая глубина, в которой я тонул еще у клуба. Она отсасывала мне медленно, уверенно, ловя каждый мой хриплый стон, наслаждаясь своей властью надо мной. Я сжимал простыни, чувствуя, как рассудок покидает меня. Когда я больше не мог терпеть, я рывком перевернул её под себя, и мы закончили это в едином порыве, выжигая друг друга дотла.
​На следующее утро мы были на дальнем полигоне. Марк, уже более бодрый, выложил перед Мирой тяжелую снайперскую винтовку в камуфляжной обмотке.
​— Дистанция восемьсот метров, — Марк поправил кепку. — Ветер боковой, поправка на два деления. Мира, ствол — это не пистолет. Здесь ты должна стать тенью.
​Я стоял в стороне, наблюдая за ней через бинокль. Она лежала на животе, прильнув к прицелу. Её палец лежал на спусковом крючке так естественно, будто она родилась с винтовкой. Она замерла, сливаясь с землей.
​Хлопок.
​Мишень вдали разлетелась в щепки.
— Десятка, — прошептал Марк, качая головй. — Дёмыч, она учится слишком быстро.
​Мы возвращались к машинам через редколесье, когда мое чутье взвыло. Тишина стала слишком тяжелой.
​— В укрытие! — крикнул я, выхватывая ствол.
​Первая пуля ударила в капот внедорожника. Завязалась суматоха. Нападавших было как минимум шестеро — остатки банды Соколова, решившие отомстить за Марка. Мы вели ответный огонь, прикрываясь дверями машин.
​Я высунулся, чтобы снять стрелка за деревом, и в этот момент боковым зрением увидел вспышку с другой стороны — снайпер на холме. Я не успевал развернуться. Смерть летела мне прямо в грудь.
​— Демьян, нет! — этот крик разорвал воздух.
​Мира, которая была за моей спиной, не раздумывая, бросилась вперед. Она не просто спряталась, она закрыла меня своим телом, заслоняя от траектории выстрела.
​Глухой хлопок.
​Её отбросило на меня. Я подхватил её, чувствуя, как мои руки мгновенно становятся липкими от горячей крови. Пуля калибра 7.62 вошла ей в плечо, раздробив ключицу.
​— Мира! Нет, нет, нет! — я рычал, прижимая её к себе и уходя за колесо машины.
​Мир вокруг перестал существовать. Осталась только она — бледная, с закушенной губой, и алое пятно, быстро расплывающееся по её светлой куртке. В её глазах не было страха — только облегчение от того, что я цел.
​Внутри меня взорвалось что-то первобытное. Ярость, какой я не знал никогда.
— Марк! Зажми ей рану! — проорал я, отдавая Миру на руки другу.
​Я поднялся во весь рост, игнорируя свист пуль. В тот момент я был не человеком, а демоном возмездия. Я шел на них, стреляя с двух рук, не давая им шанса даже прицелиться. Я видел их ужас, когда они поняли, что я не остановлюсь, пока не вырву им глотки. Последнего я добивал руками — долго, жестоко, пока его лицо не превратилось в месиво.
​Когда всё стихло, я бросился обратно к ней.
— Мира, смотри на меня! — я сорвал свою рубашку, пытаясь остановить кровотечение.
​Она слабо улыбнулась, её рука коснулась моей щеки, оставляя кровавый след.
— Мы... в расчете, — прошептала она, прежде чем потерять сознание.
​Я подхватил её на руки, чувствуя, как мое сердце разрывается.
— Мы никогда не будем в расчете, жизнь моя. Слышишь? Только не смей умирать. Ты — моя война, и я не проиграю её смерти.
Машину несло по шоссе на безумной скорости. Я гнал, не видя дороги из-за пелены ярости и страха, а на заднем сиденье Марк, стиснув зубы, прижимал ладони к плечу Миры, пытаясь удержать ускользающую жизнь. Ее кровь была везде: на моих руках, на руле, на сиденьях.
​В кабинете врача
​Старый Эдуард встретил нас у ворот своей частной клиники. Увидев Миру на моих руках, он не задавал вопросов.
​— В операционную! Живо! — скомандовал он.
​Двери захлопнулись перед моим носом. Я остался стоять в коридоре, глядя на свои ладони. Красный цвет выжигал мне глаза. Марк подошел и тяжело опустил руку мне на плечо. Его собственная повязка пропиталась кровью, но он не обращал на это внимания.
​Диалог Демьяна и Марка
​— Ты видел это, Дёмыч? — голос Марка был тихим, севшим. — Она даже не секунды не колебалась. Она прыгнула под ствол так, будто это была обычная тренировка.
​Я ударил кулаком в стену. Бетон отозвался тупой болью, но она не могла заглушить вой внутри.
— Я должен был ее защищать, Марк. Я! А она подставилась за меня... Эта девчонка, которая еще неделю назад боялась собственной тени.
​— Она больше не боится тени, — Марк покачал головой. — Тебе чертовски повезло. Ты нашел не просто женщину, ты нашел свою душу. Люди за миллионы долларов не покупают такую преданность. Она любит тебя сильнее, чем саму жизнь.
​— Если она потеряет руку или... — я не смог договорить. Горло перехватило.
​— Эдуард вытащит ее, — уверенно сказал Марк. — Но ты слышал, что крикнул тот ублюдок перед тем, как ты снес ему голову?
​Я поднял на него тяжелый взгляд.
— Соколов был лишь исполнителем.
​— Мои ребята вскрыли телефоны нападавших, — Марк вывел данные на планшет. — Связующее звено — Шрам. Тот самый урод, которого мы не добили в подвале «Оникса». Он выжил, сбежал и жаждал мести. Но он не один. У него появились спонсоры. Твой бывший бухгалтер Савельев и этот ничтожный слизняк — её муж, Артем.
​Внутри меня что-то окончательно заледенело. Савельев, Шрам и Артем. Троица, решившая, что они могут забрать у меня самое дорогое.
​— Они объединились, — продолжал Марк. — Савельев дал деньги, Артем — информацию о её маршрутах, а Шрам — своих оставшихся псов. Они не просто хотели тебя убрать. Они хотели убить её у тебя на глазах, чтобы ты мучился.
​Я медленно поднял глаза на двери операционной.
— Они совершили самую большую ошибку в своей жалкой жизни. Они думали, что я — хищник. Но они еще не видели меня в настоящем бешенстве.
​Час спустя
​Двери открылись. Эдуард вышел, стягивая маску. Он выглядел постаревшим на десять лет.
​— Кость раздроблена, артерия задета, но... — он посмотрел мне прямо в глаза, — я спас руку. И я спас ее жизнь. Она сильная, Демьян. Боролась за каждый вдох даже под наркозом.
​Я выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Я могу войти?
​— На минуту. Она еще не пришла в себя.
​Я зашел в палату. Мира лежала среди белых простыней, опутанная трубками, хрупкая и неестественно бледная. Я опустился на колени у её кровати и осторожно взял её здоровую руку.
​— Слышишь меня, маленькая? — прошептал я, прижимаясь лбом к её ладони. — Ты выжила. А теперь отдыхай. Пока ты спишь, я превращу этот город в пепел ради тебя.
​Я встал, поправил кобуру и вышел в коридор, где ждал Марк. Мое лицо было каменным, а взгляд — смертным приговором.
​— Марк, собирай людей. Всех.
— Куда сначала, босс?
— Сначала за мужем. Я хочу, чтобы Артем увидел, как рушится его мир, прежде чем он перестанет дышать. Потом Савельев. А Шрама оставьте мне лично. Я буду сдирать с него кожу так медленно, что он будет молить о пуле как о высшем благе.