возвращение .

Демьян.
Машину несло по шоссе на безумной скорости. Я гнал, не видя дороги из-за пелены ярости и страха, а на заднем сиденье Марк, стиснув зубы, прижимал ладони к плечу Миры, пытаясь удержать ускользающую жизнь. Ее кровь была везде: на моих руках, на руле, на сиденьях.
В кабинете врача .
​Старый Эдуард встретил нас у ворот своей частной клиники. Увидев Миру на моих руках, он не задавал вопросов.
​— В операционную! Живо! — скомандовал он.
​Двери захлопнулись перед моим носом. Я остался стоять в коридоре, глядя на свои ладони. Красный цвет выжигал мне глаза. Марк подошел и тяжело опустил руку мне на плечо. Его собственная повязка пропиталась кровью, но он не обращал на это внимания.
Марк , Демьян.
​— Ты видел это, Дёмыч? — голос Марка был тихим, севшим. — Она даже не секунды не колебалась. Она прыгнула под ствол так, будто это была обычная тренировка.
​Я ударил кулаком в стену. Бетон отозвался тупой болью, но она не могла заглушить вой внутри.
— Я должен был ее защищать, Марк. Я! А она подставилась за меня... Эта девчонка, которая еще неделю назад боялась собственной тени.
​— Она больше не боится тени, — Марк покачал головой. — Тебе чертовски повезло. Ты нашел не просто женщину, ты нашел свою душу. Люди за миллионы долларов не покупают такую преданность. Она любит тебя сильнее, чем саму жизнь.
​— Если она потеряет руку или... — я не смог договорить. Горло перехватило.
​— Эдуард вытащит ее, — уверенно сказал Марк. — Но ты слышал, что крикнул тот ублюдок перед тем, как ты снес ему голову?
​Я поднял на него тяжелый взгляд.
— Соколов был лишь исполнителем.
​— Мои ребята вскрыли телефоны нападавших, — Марк вывел данные на планшет. — Связующее звено — Шрам. Тот самый урод, которого мы не добили в подвале «Оникса». Он выжил, сбежал и жаждал мести. Но он не один. У него появились спонсоры. Твой бывший бухгалтер Савельев и этот ничтожный слизняк — её муж, Артем.
​Внутри меня что-то окончательно заледенело. Савельев, Шрам и Артем. Троица, решившая, что они могут забрать у меня самое дорогое.
​— Они объединились, — продолжал Марк. — Савельев дал деньги, Артем — информацию о её маршрутах, а Шрам — своих оставшихся псов. Они не просто хотели тебя убрать. Они хотели убить её у тебя на глазах, чтобы ты мучился.
​Я медленно поднял глаза на двери операционной.
— Они совершили самую большую ошибку в своей жалкой жизни. Они думали, что я — хищник. Но они еще не видели меня в настоящем бешенстве.
​Час спустя.
​Двери открылись. Эдуард вышел, стягивая маску. Он выглядел постаревшим на десять лет.
​— Кость раздроблена, артерия задета, но... — он посмотрел мне прямо в глаза, — я спас руку. И я спас ее жизнь. Она сильная, Демьян. Боролась за каждый вдох даже под наркозом.
​Я выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными.
— Я могу войти?
​— На минуту. Она еще не пришла в себя.
​Я зашел в палату. Мира лежала среди белых простыней, опутанная трубками, хрупкая и неестественно бледная. Я опустился на колени у её кровати и осторожно взял её здоровую руку.
​— Слышишь меня, маленькая? — прошептал я, прижимаясь лбом к её ладони. — Ты выжила. А теперь отдыхай. Пока ты спишь, я превращу этот город в пепел ради тебя.
​Я встал, поправил кобуру и вышел в коридор, где ждал Марк. Мое лицо было каменным, а взгляд — смертным приговором.
​— Марк, собирай людей. Всех.
— Куда сначала, босс?
— Сначала за мужем. Я хочу, чтобы Артем увидел, как рушится его мир, прежде чем он перестанет дышать. Потом Савельев. А Шрама оставьте мне лично. Я буду сдирать с него кожу так медленно, что он будет молить о пуле как о высшем благе.
Ночь превратилась в багровую дымку. Пока Мира лежала в стерильной тишине клиники, я превратился в саму смерть. Внутри меня больше не было человеческих чувств — только холодный, расчетливый механизм уничтожения.
Первая кровь .Артем .
​Этого подонка мы нашли в дешевом притоне на окраине. Он праздновал. Думал, что дело сделано. Когда мы выбили дверь, он сидел с бокалом дешевого пойла, обнимая какую-то девку. Увидев меня, он выронил бокал. Стекло разлетелось с тем же звуком, с каким рушилась его никчемная жизнь.
​— Демьян... я... это не я! Это Савельев! — завизжал он, вжимаясь в диван.
​Я не сказал ни слова. Подошел и одним ударом сломал ему челюсть, чтобы не слушать этот крысиный писк. Мои ребята вытащили его в центр комнаты.
​— Ты продал ее, Артем. Женщину, которая тебя любила. Ты дал им координаты, зная, что ее убьют, — я медленно достал охотничий нож. — Знаешь, что пуля сделала с ее плечом? Она раздробила кость. Теперь я буду дробить тебя. По кусочку.
​Я начал с его пальцев — тех самых, которыми он набирал сообщения нападавшим. Я не торопился. Его крики были для меня аккомпанементом к моей ярости. Когда он перестал соображать от боли, я приказал Марку:
— Отвезите его в порт. Привяжите к якорю. Пусть посмотрит на дно залива, прежде чем легкие наполнятся водой. Он не достоин даже пули.
Савельев ,крушение империи.
​Савельев пытался бежать. Его перехватили на пути к аэропорту. Мы привезли его в его же собственный офис, в тот самый кабинет, где он когда-то оскорблял Миру.
​Он ползал у меня в ногах, предлагая деньги, счета, акции.
— Демьян Игоревич, пощадите! Я дам всё! Весь бизнес!
​— Ты уже отдал мне всё, когда решил тронуть мое, — я сел в его кресло, глядя, как Марк обливает кабинет бензином. — Ты назвал ее «невзрачной». Ты считал, что можешь распоряжаться ее судьбой.
​Я достал зажигалку — ту самую, которую она подарила мне вчера.
— Ты сгоришь вместе со своими отчетами, Савельев. Твоя империя станет твоим склепом.
​Я бросил зажигалку в лужу бензина. Пламя взметнулось мгновенно. Мы вышли, заперев дверь снаружи. Его вопли за спиной были лишь фоновым шумом.
Шрам. финал в оггаре .
​Но главная цель ждала меня в старом ангаре. Шрам. Тварь, которая посмела поднять на нее руку дважды. Он был прикован к цепям. Его лицо было в крови, но глаза все еще горели ненавистью.
​— Ну что, босс? Пришел добить? — прохрипел он. — Жаль, что я промахнулся. Надо было бить ей в голову.
​Я почувствовал, как в груди вскипает лава. Я отложил пистолет. Мне не нужно было оружие. Мне нужны были мои руки.
​— Ты не промахнулся, Шрам. Ты просто подписал себе приговор, который будет исполняться долго.
​Я бил его методично. Каждый удар был за Миру. За её слезы. За её раздробленную ключицу. За тот страх, который она испытала в подвале. Я ломал ему ребра, выбивал зубы, превращая его лицо в кровавое месиво. Он пытался огрызаться, но скоро превратился в скулящую кучу мяса.
​— Помнишь, как ты хотел забрать у нее гордость? — я схватил его за горло, прижимая к стене. — Теперь у тебя не осталось ничего. Даже права на быструю смерть.
​Я взял канистру с кислотой, которую Марк подготовил заранее.
— Это за то плечо, которое ты ей прострелил.
​Я не отводил глаз, пока он выл от боли. Когда всё было кончено, и в ангаре воцарилась тишина, пахнущая гарью и смертью, я вышел на свежий воздух. Дождь смывал кровь с моих кулаков.
​Возвращение.
​Я вернулся в клинику на рассвете. Моя одежда была в пыли и чужой крови, но мне было плевать. Я зашел в палату. Мира пришла в себя. Она была слабой, бледной, но её глаза... они были живыми.
​Я опустился рядом с ней. Она увидела мои разбитые костяшки и всё поняла без слов.
— Всё кончено? — прошептала она.
​— Всё, — я прижал её здоровую руку к своим губам. — Их больше нет. Никого. Весь город теперь знает: ты — это я. Твоя боль — это моя ярость.
​Она слабо улыбнулась и притянула меня к себе.
— Ты мой сумасшедший защитник...
​Я уткнулся ей в шею, чувствуя, как внутри наконец затихает буря. Мы прошли через ад, мы оба были запятнаны кровью, но в этом жестоком мире мы нашли единственную истину — мы были созданы друг для друга.