ГЛАВА 1 Приём, который закончился раньше

Когда Верховный дом говорит "делайте, что считаете нужным", это редко означает свободу. Чаще — это означает, что тебе позволили пройти по коридору, но не дали ключей от дверей. В таких делах ключи всегда важнее стен.

Я вышел из переговорной с ощущением, что мне выдали расследование как пустой конверт: снаружи аккуратно подписано "Убийство", внутри — только бумажка "пожалуйста, не задавайте лишних вопросов".

Призрак шёл рядом молча, и это было хуже любых саркастических комментариев. Молчание у него означало, что он уже составил список тех, кого хочет ненавидеть, и теперь выбирает порядок.

— Ты заметил, как быстро они ответили про отсутствие ангелов? — спросил он, когда мы свернули в боковой коридор.

— Да, — сказал я. — Эту фразу они репетировали.

— А про крылья репетировали хуже, — добавил он.

Я не ответил. Я считал шаги. В замках Верховного дома шаги всегда важны: у коридоров есть память, у ковров — уши, у дверей — привычка решать за тебя, куда тебе можно.

Первое, что я сделал, — попросил доступ в зал приёма. Не "осмотр места преступления", не "следственные действия" — просто "посмотреть зал". Формулировки в этих стенах решают больше, чем аргументы.

Меня привели быстро. Слишком быстро. И это было вторым знаком, что они не боятся самого зала. Они боятся только того, что я могу найти вне его.

Зал приёма был огромным и слишком красивым для честных разговоров. Высокие потолки, каменные арки, свечи в тяжёлых подсвечниках, тёмные драпировки и длинные столы, которые пахли вином и дорогими блюдами даже после уборки. В углах ещё висел тонкий аромат ладана — не церковного, а "ритуального", того, что используют, чтобы скрыть неприятные запахи и успокоить нервных гостей.

Музыка давно закончилась, но в воздухе ещё оставалось ощущение праздника, который оборвали на середине. Не потому что он стал скучным. Потому что случилось что-то, что нельзя было вписать в протокол.

По залу ходили люди в нейтральной форме — обслуживающий персонал. Слишком нейтральной, чтобы быть просто прислугой. Верховный дом любит, чтобы даже слуги выглядели как часть системы. У них одинаковые ботинки, одинаковая осанка и одинаковый взгляд: "мы ничего не видим, ничего не слышим, но если надо — подтвердим правильную версию".

Я остановился в центре зала, посмотрел на пол. Камень был вычищен, но не идеально: на стыках плит оставалась тонкая тень, которую не убрать щёткой. Там обычно остаются следы — не крови, так воска, не воска, так грязи с подошв.

Призрак завис рядом.