Глава 3. Нити дорог

Рассвет ещё не наступил.

Небо над Драконьими горами только начинало светлеть — медленно, неохотно, как будто само солнце колебалось, стоит ли подниматься над миром, который за одну ночь стал темнее. Туман наползал с восточных склонов густыми волнами, цеплялся за стволы вековых сосен, стелился по каменным плитам дворцового двора, и в этом тумане всё казалось призрачным, ненастоящим. Даже люди. Даже голоса, звучавшие приглушённо, будто из-под воды.

У главных ворот, выходящих на восточную дорогу, собрались четверо.

Сонхун уже сидел в седле. Вороной жеребец с белой звездой на лбу нетерпеливо перебирал ногами, и пар от его дыхания смешивался с туманом. Третий принц был облачён в дорожный ханбок, подбитый лёгкой бронёй на груди и плечах. Меч висел у пояса. Отряд из пяти всадников ждал чуть поодаль — проверенные люди, с которыми он прошёл не одну кампанию.

Император подошёл ближе. Он пришёл без свиты, без советников — только резной посох в руке и старый плащ, наброшенный на плечи. Плащ был тёмно-синим, почти чёрным в предрассветных сумерках, и Сонхун невольно подумал, что не помнит этого плаща. Или помнил, но очень давно — может быть, ещё в те времена, когда был жив Ю Сокчжун, и они вместе охотились в этих горах.

Император положил руку на шею жеребца — старую, узловатую руку, которая когда-то держала меч не хуже, чем теперь держала посох, — и конь, узнав его, замер.

— Я помню, как ты впервые сел на лошадь, — сказал император негромко. — Тебе было четыре года. Конь был старый, смирный, но всё равно выше тебя в три раза. Ты не боялся. Ты никогда ничего не боялся. Даже тогда. Даже в четыре года.

Сонхун молчал. Он не знал, что отвечать на такие слова.

— Я думал, что сам поеду на эти перевалы, — продолжал император. — Когда получил первое донесение, я хотел собрать отряд и отправиться лично. Как в старые времена. Но потом посмотрел на свои руки и понял, что они уже не держат меч так, как раньше. И тогда я подумал: у меня есть сын, который держит меч лучше, чем я когда-либо. И я отправлю его. Не потому что он генерал. А потому что он — моя кровь.

Он поднял голову и посмотрел Сонхуну в глаза. И в этом взгляде не было императора. Был только отец — старый, уставший, напуганный тем, чего не показывал никому.

— Возвращайся, — сказал он. — Не как генерал. Не как принц. Просто возвращайся. Ты нужен отцу и братьям. Ты понял?

— Понял, — ответил Сонхун, и его голос дрогнул — впервые за много лет.

— Вернусь, — добавил он.