Аномалия диапазона
Утром я первым делом написал Клодии. Короткое, сугубо практичное сообщение: мне нужна была точка сбора. Я всё еще абсолютно не разобрался в этих бесконечных корпусах и аудиториях, а блуждать часами по коридорам впустую — непозволительная трата энергии. К тому же, после вчерашнего разговора с соседом стало окончательно ясно: пока я не сыграю в их чертову игру, никаких других разговоров в этих стенах я не услышу. Все помешались.
Мы встретились у главного входа и просто молча пошли в нужную нам аудиторию. Клодия шла чуть впереди, я — на полшага позади. Меня это более чем устраивало. Было чертовски приятно, что нам не нужно болтать попусту, выдавливать из себя дежурные любезности и тратить силы на всякую ерунду. Полное, комфортное энергосбережение.
Но идиллия длилась недолго. На середине перехода между корпусами навстречу нам выдвинулся крупный, мускулистый парень с широкой, белозубой улыбкой на лице. Я внутренне вздохнул и приготовился к худшему: сейчас опять начнутся эти дебильные, пафосные разговоры о «Зеро», балансах и моей заблокированной фиксации. Напрягаться не хотелось.
Однако парень даже не посмотрел в мою сторону. Он притормозил прямо перед нами, повернулся к моей спутнице и громко, искренне поздоровался с ней по имени.
Для меня это стало мгновенным, жестким диссонансом. После всего, что мне втирали в коридорах и общежитии, мне казалось, что с ней здесь вообще никто не общается. Клодия ведь «Мертвый игрок», неприкасаемая, социальный труп, вокруг которого люди панически вжимаются в стены.
Но то, что произошло в следующую секунду, поразило меня по-настоящему. На вечно ледяном, каменном лице Клодии вдруг появилась мягкая, живая улыбка. Она чуть замедлила ход и совершенно естественно поздоровалась с ним в ответ, спросив, как дела. Парень коротко ответил, что у него всё отлично, а затем его взгляд переместился на меня. Широкая улыбка на его лице сменилась легким недоумением.
— А это кто? — прямо спросил он у Клодии, кивнув в мою сторону.
Для меня это стало еще большим удивлением. После вчерашних истерик соседа в общаге и гробовой тишины на парах мне казалось, что весь институт уже гудит только об одном — о придурке-новеньком, который пропустил фиксацию рейтинга и добровольно слил половину банка. А этот амбал стоял передо мной с абсолютно чистым взглядом, будто видел меня впервые в жизни.
— Это новенький, — ровно ответила Клодия, а затем скользнула по мне холодным взглядом: — Представься.