Глава 9

я так хочу к тебе прижаться,
назло любовным всем смертям,
и в тихий омут окунаться,
к твоим чертям.

_________________________________

POV Дон

Я наблюдал за ней спокойно, она сидела передо мной — глаза горят, руки дрожат от злости, но внутри этого огня прятался страх. Я видел его лучше, чем она сама.

Она бросала в меня слова, как ножи.
Сильная. Упрямая. Настолько решительная, что даже в чужом доме, босая, беззащитная, — готова идти до конца.
Но именно это и делало её опасной. Для себя.

Я сделал шаг ближе, и она снова напряглась, будто вот-вот ударит.
Малейшее движение — и её глаза метались, ища выход, оружие, спасение.
Импульсивная... но ещё не до конца. Она сама не знала, какой вулкан скрывает в себе. И этот вулкан мне предстояло разбудить.

Я стоял перед ней и не мог отвести взгляд.
Её глаза — ярко-зелёные, словно изумруды в зимнем свете кухни, — приковывали меня сильнее, чем любые цепи или угрозы. В них играла смесь злости, страха и вызова, и я ощущал, как моё тело откликается на каждый её взгляд.

Она была маленькая, почти хрупкая рядом со мной. 160 сантиметров, худенькая, и я ощущал её тонкий силуэт под своим взглядом как нечто редкое и драгоценное. Каждое движение её плеч, каждой руки — словно музыка, к которой хочется прикоснуться.

Я стоял рядом, выше её на целую голову,— мои 197см явно ощущались, мышцы не просто форма, а привычка быть сильным и контролировать пространство. Но рядом с ней я осознал, что сила — это не всегда оружие. Здесь, в этом моменте, сила была во внимании, в том, чтобы быть рядом, не нарушая её личного пространства... и одновременно не позволять ей уйти.

Она сопротивлялась, искрилась дерзостью, сжимала кулаки, но каждое её слово только усиливало моё восхищение. Она жива, настоящая, неподкупная. Особенная. Не такая, как все, кого я встречал раньше.

И чем больше я смотрел на неё, тем сильнее понимал: это не просто интерес. Это... притяжение. Жаркая, опасная, неуправляемая искра, которая может сжечь всё вокруг — А я хочу быть тем, кто поймает её в этот огонь, а не тем, кто сам обожжётся.

Я склонился к её шее, едва касаясь губами кожи. Сладкий аромат ванили, который исходил от неё, закружил голову. Он был тонким, притягательным, почти как обещание чего-то невозможного. Это был запах, который словно говорил: «Ты здесь особенная. Только для меня». Я глубоко вдохнул, запоминая каждую нотку, каждый вздох, но делал это осторожно, словно проверяя границы. Я глубоко вдохнул, запоминая каждую ноту её запаха, позволяя себе на мгновение раствориться в этом моменте.

Внутри меня росло что-то новое, что-то большее, чем просто желание. Она не моя, но каждое её движение, каждый вздох, каждое слово пробуждало во мне желание защищать её, а не просто обладать.

И чем дольше я стоял рядом, тем отчетливее ощущал: я хочу быть рядом с ней. Не разрушать, не давить, а быть тем, кто сможет понять, принять и, в какой-то момент, заслужить её доверие.

И вдруг она прошептала те слова, которые одновременно взбодрили и задели меня:

— Ты проиграл... Ты первый отвёл взгляд.

Я замер. Ненадолго. Едва приподняв бровь усмехнулся

— Вот оно, — сказал тихо, почти шёпотом, глядя прямо в глаза. — Ты можешь сопротивляться сколько угодно... но чем сильнее ты отталкиваешь меня, тем сильнее тебя тянет обратно.

Мы оба оставались в этом молчаливом противостоянии, играя глазами. Каждое её моргание, каждый взгляд были как отдельное слово в нашей скрытой дуэли. Она пыталась удерживать контроль, я — не позволить ей уйти. Атмосфера была густой, почти осязаемой, словно воздух между нами стал плотным и горячим.

Я медленно наклонился ближе, почти касаясь её губ своим дыханием, ощущая, как её тело напряглось под моим вниманием. Желание притянуть её к себе росло, искра между нами разгоралась с каждой секундой, как пламя, которое невозможно погасить.

И вдруг звонок пронзил тишину. Я раздражённо отстранился, вытащил телефон из кармана и взглянул на экран.

— Чёрт... — пробормотал я, едва скрывая раздражение, и нажал кнопку «принять».

Она наблюдала за мной, слегка нахмурившись, и в её глазах блеснула хитрая искорка. Я встречался с её взглядом, едва заметно улыбаясь, одновременно слушая в трубке:

— Я понял, щас буду, — коротко ответил я, кивнув, словно подтверждая собеседнику, что всё под контролем.

Когда разговор закончился, я положил телефон и обратился к ней:
— Мне нужно отъехать, — сказал кратко, наблюдая, как её взгляд пробегает по комнате. — Кстати... эти тёмные круги под глазами явно не идут к твоей дерзкой ухмылке. Возможно, стоит немного поспать, пока я решу свои дела.

Её глаза на мгновение сверкнули раздражением, но потом она тяжело вздохнула, словно признавая мою правоту.

С этими словами я отошёл, оставляя её в комнате, где тепло кухни теперь стало уютным убежищем, а напряжение между нами — лишь временной паузой перед тем, что ещё должно было разгореться.

POV Катерина

Я осталась одна в кухне, чувствуя, как тепло от него растворилось и мебель медленно заполняет холодные уголки моего тела. Смотря на пустое место, где только что стоял Дон, я ощутила странное смятение — смесь облегчения и раздражения.

Его слова про тёмные круги под глазами всё ещё эхом отдавались в голове, а взгляд, с которым он меня оценивал, словно прожёг до самых костей, не давал покоя. Как он мог так видеть меня? Так точно, будто все мои маски и защита ничего не значат перед ним.

Сердце всё ещё билось быстрее, чем должно, и я с усилием отодвинула эти мысли. Это же просто игра, и я — его пленница. Мои эмоции — мой щит, и я не собираюсь показывать, что он сумел меня тронуть.

Но, несмотря на это, внутри всё ворочалось, словно маленький огонь, который не хотел гаснуть. Я села на стул, опустила голову и тяжело вздохнула, пытаясь собрать мысли. Нужно было сосредоточиться. Нужно было понять, где я, что делать, и как выбраться отсюда... не позволяя себе поддаваться странной, непривычной тяготящей энергии, которая исходила от него.

Но постепенно упадок сил оказался сильнее, чем стремление держать себя в напряжении. Мышцы ног дрожали, руки казались тяжелыми, а мысли путались, словно туман. Похмелье усиливало слабость, и я с трудом осознавала, что тело требует отдыха, несмотря на тревогу и настороженность.

С тяжёлым вздохом я поднялась со стула, ощущая, как ноги едва слушаются. Каждое движение напоминало о том, сколько сил было потрачено. Я взглянула ещё раз на кухню — пустое место, где только что стоял Дон, и внутренне вздохнула: пусть хоть сейчас я буду одна.

Мысли о нём всё ещё блуждали в голове, и сердце билось быстрее, чем хотелось бы, но усталость побеждала сопротивление. Я медленно поднялась по лестнице, каждый шаг давая себе возможность сосредоточиться на простом действии — дойти до спальни.

Дверь тихо закрылась за мной, и мягкий свет комнаты обволок меня теплом. Я подошла к кровати, опустилась на неё и позволила телу расслабиться.

Я лежала на кровати, закрыв глаза, но мысли о Доне не давали покоя. Как он мог так легко проникнуть сквозь все мои защиты? Его взгляд, голос, лёгкая усмешка... Они всё ещё жили во мне, даже когда я пыталась их оттолкнуть.

«Чёрт... он раздражает... и в то же время... почему я так реагирую?» — ворочалась я, сжимая простыню в руках. «Он меня пугает... а я... хочу, чтобы он не уходил?» — слова звучали почти как предательство самой себе.

Я глубоко вздохнула, стараясь найти хоть каплю логики: «Это же всего лишь игра. Он похититель. Я должна держаться. Я не позволю себе...» — но мысль оборвалась сама собой. Каждая попытка сопротивляться заканчивалась тем, что сердце начинало колотиться быстрее, а тело отзывалось на каждое его движение, словно уже привыкло к его присутствию.

Стиснув губы, я снова подумала о плане побега. Но усталость, смесь напряжения и похмелья оказались сильнее. Я отпустила последние остатки сопротивления и, наконец, позволила себе погрузиться в долгожданный сон.

Спустя какое-то время

Я почувствовала лёгкое движение в комнате ещё до того, как открыла глаза. Сначала это было едва уловимое присутствие — тихие шаги, почти незаметные, но достаточно, чтобы заставить меня напрячься. Сердце слегка учащенно забилось.

Когда я открыла глаза, передо мной стоял высокий мужчина с доброй, спокойной улыбкой. Он был вежлив, аккуратно одет, и в его взгляде не было ни угрозы, ни давления.

— Ах, вы проснулись, — сказал он мягко, слегка кивнув. — Извините, что потревожил. Я просто хотел проверить, где вы.

Я села на кровать, слегка растерянная, и внимательно оглядела его. Он улыбался спокойно, словно хотел внушить доверие, и в этот момент я поняла, что он здесь не для того, чтобы мне вредить.

— Я Рикардо, — продолжил он, опускаясь до уровня моего взгляда, но не навязывая его. — Сейчас я буду заботиться о вас, можно сказать, как ваш... телохранитель. Всё, что будет происходить, — для вашей же безопасности.

Я на мгновение замерла, пытаясь переварить услышанное. Его тон был дружелюбным, уверенным, и в нём не было никакой угрозы, но присутствие напоминало о том, что я всё ещё здесь, в чужом доме, в ситуации, где нельзя расслабляться.

— Я так понимаю, это он тебе приказал? — спокойно спросила я.

— Да, — ответил он ровно, улыбаясь мягко. — Моя задача — защитить вас. Вы можете считать, что теперь у вас есть кто-то, на кого можно положиться.

Я на мгновение замолчала, собираясь с мыслями, затем спросила осторожно:

— А... ты знаешь, где Валерия?

Его взгляд стал чуть мягче, словно он понял моё беспокойство, и голос остался спокойным:

— Да, я её нашёл. Она в безопасности. Я позаботился о ней. – Я почувствовала лёгкое облегчение, хотя тревога всё ещё оставалась где-то глубоко внутри.

Я села на кровати, прислонившись к подушкам, и осторожно спросила:

— А... я могу с ней увидеться? Или хотя бы созвониться?

Рикардо слегка кивнул, сохраняя дружелюбную улыбку:

— Можете. Но не сейчас. Дайте немного времени. Когда будет возможность — вы обязательно сможете с ней связаться.

Я кивнула, чувствуя одновременно облегчение и лёгкое напряжение.

— Понятно... — прошептала я, закрывая глаза на мгновение. — Просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

— Она в безопасности, — повторил он мягко. — Об этом можете не волноваться.

Я снова открыла глаза и посмотрела на него, ощущая странное сочетание доверия и осторожности. Хотя он был чужим человеком в этом доме, теперь он стал чем-то вроде якоря, который давал хотя бы маленькую толику уверенности в этом странном, чужом месте.

Я нахмурилась, слегка склоняя голову:

— А... зачем он это всё затеял? — спросила я осторожно, всё ещё присматриваясь к нему, пытаясь понять, насколько откровенно он сможет говорить.

Рикардо на мгновение замер, словно обдумывая каждый ответ. Его глаза слегка сузились, а затем на лице появилась лёгкая загадочная улыбка.

— Обычно он так не поступает, — сказал он мягко, — но... видимо, вы та девушка, которая его так зацепила, что он не смог поступить иначе.

Я замерла на мгновение. Сердце забилось чуть быстрее, и на щеках почувствовалась лёгкая жара. Его слова пронзили меня странным, непривычным ощущением — смесью смущения и тревоги. «Та девушка, которая его зацепила...» — подумала я, не совсем понимая, что это значит.

Я прищурилась:
— Что это значит? — спросила я, ощущая, как любопытство смешивается с лёгкой тревогой.

Рикардо снова на мгновение замер, словно я ставлю его в неловкое положение каждым вопросом. Его взгляд стал задумчивым, но лёгкая улыбка смягчила выражение лица.

— Это то, что вы поймёте сами со временем, — сказал он спокойно, с лёгкой загадкой в голосе. — Сейчас я не могу дать вам полного ответа. – затем продолжил, словно сменяя тему. — Наверное, вы проголодались после сна, — сказал он, внимательно глядя на меня. — Давайте пообедаем.

Он сделал шаг к двери, приглашая меня следовать за собой, и я заметила, как в его жесте сочетались забота и уважение, будто он точно знал, как действовать рядом со мной, не нарушая границ.

— Я покажу, где кухня, — добавил он, — а пока можете спокойно расслабиться.

Я слегка задержалась, наблюдая за ним, и в голове пронеслась мысль: Я вроде знаю, где кухня... Всплыл момент, когда он наклонился ко мне, играя глазами, не отрывая взгляда от моего, почти касаясь губами. На миг сердце забилось сильнее. Этот образ снова заставил меня ощутить странное напряжение между страхом и... любопытством.

Я встала с кровати, слегка растянувшись, и медленно направилась за Рикардо. Каждый мой шаг ощущался осторожно, будто я всё ещё присматривалась к этому дому и к человеку рядом. Его уверенная, спокойная походка задавала ритм, к которому я невольно подстраивалась.

Когда мы подошли к кухне, из духовки доносился аппетитный аромат. Рикардо остановился у духовки, аккуратно надел прихватки на руки и достал горячее блюдо. Лазанья была золотистой, с аппетитной корочкой сверху, и от неё исходил насыщенный аромат, который мгновенно разбудил аппетит.

Он поставил блюдо на разделочную доску, аккуратно нарезал порцию и переложил её на тарелку. Затем, удерживая тарелку двумя руками, подошёл к столу и аккуратно поставил передо мной, словно передавая не просто еду, а маленький жест заботы.

— Я не знал точно, что вы предпочитаете, — сказал он, убирая прихватки. — Поэтому решил приготовить лазанью. Надеюсь, вам понравится.

Я слегка прищурилась, внутренне улыбаясь. Лазанья... интересно.. — промелькнула мысль. Его тепло и забота были неожиданными, но в то же время успокаивающими. Я сделала шаг ближе, всё ещё слегка настороженно, но уже с ощущением, что нахожусь в надёжных руках.

Я села на высокий стул за барной стойкой, осторожно взяла вилку и отрезала первый кусочек лазаньи. Пар от горячего блюда поднимался вверх, а аромат так и манил. Сделав первый укус, я почувствовала, как слои теста, соуса и сыра идеально сочетались друг с другом.

— Ммм... — выдохнула я, не отрывая взгляда от тарелки. — Это... очень вкусно.

Рикардо слегка приподнял бровь, едва заметно улыбнувшись:

— Рад, что вам понравилось. — Его голос был спокойным, но в нём сквозила лёгкая гордость.

Я снова откусила кусочек, на миг отложив сомнения и напряжение, позволяя себе насладиться едой. Вкус действительно был безупречным, а внимание, с которым он приготовил её, добавляло особую теплоту к каждому укусу.

— Честно... ты готовишь удивительно хорошо, — сказала я, чуть улыбнувшись. — Я не ожидала.

Он лишь кивнул, не теряя спокойствия, будто это был самый естественный комплимент для него, и тем самым ещё больше усилил ощущение доверия.

Я делала ещё один укус лазаньи, наслаждаясь каждым кусочком, и вдруг улыбнулась, глядя на Рикардо:

— Знаешь, если бы мы оказались в другой ситуации... — сказала я игриво, — я бы уже, наверное, влюбилась в тебя. Только за то, как вкусно ты готовишь. — Я тихо рассмеялась, слегка покачивая головой, удивляясь самой себе.

Рикардо слегка приподнял бровь, улыбка коснулась его губ, и в его глазах мелькнула лёгкая ирония.

И вдруг сзади раздался знакомый ровный голос:

— Я готовлю не хуже него.

Я резко обернулась и вздрогнула: Он стоял в дверях. Сердце пропустило удар — его взгляд пронзил комнату, словно огонь, который сразу разогрел воздух вокруг. В глазах играла ревность, смешанная с тихой угрозой и странной игривостью. Он чуть сжал челюсть, губы едва заметно прикусил, и каждое его движение кричало: «Я не потерплю конкуренции».

На мгновение я почувствовала, как внутри всё напряглось, дыхание сбилось, а в груди словно заискрило электричество.

Я всё ещё сидела за барной стойкой, ощущая, как внезапно воздух в комнате стал плотнее, горячее. Он медленно и уверенно прошёл на кухню, взгляд не отрывался ни от меня, ни от Рикардо. В его взгляде было что-то непоколебимое — одновременно угрожающее и притягательное.

Рикардо, заметив напряжение, в его глазах мелькнула лёгкая насмешка. Он поставил перед собой тарелку с лазаньей, словно говоря: «Смотри, Дон, кто сегодня главный в кулинарии».

— Думаю, это остаётся лучшим доказательством того, кто сегодня готовит лучше, — сказал он с лёгкой улыбкой, в голосе слышалась шутка, едва касающаяся Дона, словно дружеская провокация.

Я уловила этот намёк и решила подыграть. С улыбкой взяла вилку, съев очередной кусочек лазаньи и медленно сказала:

— О, да... — протянула я, делая вид, что вкушаю каждый кусочек с особым наслаждением, — это действительно изумительно вкусно! Думаю, Рикардо явно победил в этом раунде.

Дон напрягся, губы сжались, а глаза загорелись ревностью, которую Рикардо явно намеренно поддразнивал.

Я не могла удержаться от тихого смеха, наслаждаясь этим моментом: дразня Дона, я играла с напряжением между ними, чувствуя странное, но приятное ощущение контроля.

— Ах... — пробормотала я, едва сдерживая улыбку, — это просто невозможно...

И в этот момент стало ясно: игра только начиналась. Я оказалась в центре двух сильнейших личностей, каждый из которых пытался привлечь моё внимание — один шутя, другой всерьёз, и оба невероятно притягательные.

Я всё ещё смеялась, наслаждаясь маленькой победой над Доном через свои слова, когда почувствовала, что напряжение в комнате вновь изменилось. Дон сделал шаг вперёд, и пространство вокруг него словно стало плотнее. Каждый его шаг был уверенным, медленным, как будто он точно знал, какое влияние оказывает на меня.

Он подошёл так близко, что я ощутила лёгкий аромат его парфюма — смесь табака, древесины и едва уловимой сладкой ноты алкоголя. Сердце начало биться быстрее, и в этой близости даже дыхание казалось слишком громким.

— Ну что ж... — сказал он низким, ровным голосом, почти шёпотом, так, что Рикардо слышал, но вмешиваться не мог, — кажется, ты слишком привязалась к вкусам Рикардо. Но уверяю тебя... он мне не конкурент.

Он легко положил руку на спинку моего стула, слегка наклонился, чтобы его взгляд встретился с моим, и в этом движении было столько уверенности, столько... притяжения, что Рикардо оказался лишь наблюдателем.

— Я не собираюсь делиться, — добавил Дон с едва заметной улыбкой, держа взгляд на моих глазах, — всё, что касается тебя, только моё.

Рикардо безобидно засмеялся, слегка покачав головой, и взглядом дал понять: «Чувак, я тебя понял». Его смех был лёгким, непринуждённым, как будто он не собирался вмешиваться, но одновременно подтверждал, что видит напряжение между нами и оценивает его с улыбкой.

В этот момент комната наполнилась особым напряжением — смесь страха, притяжения и лёгкой провокации. Рикардо слегка отступил, но всё равно остался рядом, играя роль «дружеского наблюдателя», а я ощутила, как будто оказалась между двумя мирами, один из которых невозможно отвергнуть.

Дон на мгновение задержал взгляд на Рикардо, не спеша, спокойно оценивая ситуацию. Его глаза встретились с взглядом мужчины, и в комнате повисла лёгкая тишина, скорее наблюдательная, чем напряжённая.

— Ты сделал то, что я просил? — спросил он ровно, без давления, с лёгкой непринуждённостью в голосе. В нём не было угрозы, только спокойная уверенность, как будто он просто уточнял факт.

Рикардо слегка приподнял бровь, едва заметно улыбнувшись, и ответил таким же спокойным голосом:

— Ах да, конечно. — Он сделал лёгкий жест рукой, приглашающий нас следовать за ним.

Я с удивлением встала со стула, наблюдая за Доном. Внутри что-то ёкнуло — мозг пытался сопоставить его слова и реакцию Рикардо. Любопытство пересилило недоумение, и я осторожно, но с интересом направилась за ними.

Дон двинулся первым, плавно, без спешки. Его присутствие ощущалось уверенно, но не навязчиво. Я шагала чуть позади него, отмечая каждое его движение и лёгкое спокойствие, которое как будто распространялось на всё пространство вокруг.

Рикардо шёл впереди, уверенно и непринуждённо, словно открывал путь. Его походка была мягкой, руки слегка разведены, чтобы обозначить пространство, а взгляд — дружелюбный, внимательный, постоянно наблюдал за нами.

Когда мы вошли в гостиную, Рикардо сделал лёгкий шаг в сторону, давая нам возможность рассмотреть диван, заваленный аккуратными пакетами, я замерла на мгновение, он обернулся ко мне, и в его голосе прозвучала та самая лёгкая дружелюбная ирония, которая будто сглаживала серьёзность момента: — Валерия подсказала мне твой размер одежды и обуви, — сказал он спокойно. — Поэтому я постарался взять всё, что может понадобиться. Здесь есть вещи на каждый день, удобные и простые. Есть наряды для ужинов и встреч, а кое-что — для особых мероприятий. Я подумал, что лучше пусть будет выбор.

Он сделал лёгкий жест рукой, словно презентуя покупки, и добавил с улыбкой:
— Я позаботился и о деталях: обувь, нижнее бельё, пижамы... в общем, всё, что может понадобиться.

Я всё ещё стояла, оглядывая диван,на нём стояло множество брендовых пакетов с вещами. Казалось, каждый был аккуратно уложен, а их блеск и аккуратность создавали впечатление тщательно подготовленного порядка. Свет мягко падал на пакеты, и они словно притягивали взгляд, подчеркивая, что здесь всё организовано и продумано заранее, и никак не могла скрыть своего удивления. Глаза сами собой округлились, губы приоткрылись, а внутри всё смешалось — лёгкий восторг, смущение и непонимание.

Дон уловил моё удивление. Его губы тронула лёгкая улыбка — спокойная, уверенная, но с оттенком явного довольства. Он, казалось, смаковал каждую секунду моего ошеломления. Его взгляд стал мягче, но не потерял той глубины и силы, что всегда держала меня в напряжении.

Он медленно подошёл ближе, не сводя глаз с моего лица, и, остановившись совсем рядом, произнёс низким, ровным голосом:

— Можешь снять мою футболку и переодеться во что-то более удобное... Но если честно, ты мне нравишься и в этой футболке.

Я едва успела вдохнуть, когда за моей спиной раздался лёгкий, почти насмешливый смешок.
Рикардо хитро улыбнулся, скользнув взглядом по нам обоим, и с лёгкой иронией заметил:

— А мне, пожалуй, пора. У босса хватает дел, требующих моего участия. Не стану мешать.

Он сделал короткий кивок и уверенной походкой покинул комнату.
Дон проводил его взглядом, и в его глазах мелькнула тень удовлетворения — будто именно так и должно было быть. Он чуть приподнял уголок губ, позволив себе едва заметную улыбку, и снова вернул взгляд ко мне, словно подчёркивая: теперь мы одни, и делиться он точно не собирается.

Пробежав взглядом по пакетам, я всё ещё не до конца верила, что это действительно для меня. Внутри всё смешалось — удивление, смущение и острая тревога. Я резко повернулась к нему, прищурившись:

— Ну и зачем мне столько вещей? — голос мой прозвучал чуть колючее, чем хотелось. — Ты что, серьёзно думаешь, что я задержусь здесь надолго?

Я обвела рукой все пакеты, словно подчёркивая нелепость этой картины. — Столько одежды, обувь, бельё, пижамы... Ты правда думаешь, что я собираюсь тут жить? — я не понимала, зачем он это сделал и чего от меня ждал.

Он чуть приподнял бровь. Его взгляд скользнул по пакетам, потом вернулся ко мне. На губах появилась едва заметная, но откровенно довольная улыбка.

— А ты думала, я куплю тебе одну футболку и пару носков? — произнёс он низко, с ленивой, игривой насмешкой, делая шаг ближе. — Нет, bella, ты меня недооцениваешь. Даже если ты решишь, что не задержишься здесь надолго... вещи останутся. И знаешь, что самое удивительное? — он слегка склонил голову, его карие глаза блеснули. — С каждой новой ночью у тебя будет всё меньше желания уезжать.

Я застыла, словно внезапно окаменев. Внутри разгорелось горячее, почти болезненное влечение, которое одновременно захватывало и пугало. Тело напряглось, и я ощутила, как легкая дрожь пробегает по рукам и спине. Разум требовал сопротивляться, но магнит, исходящий от него, притягивал меня с неумолимой силой.

Я глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки, и на лице появилась нарочно холодная усмешка. Я скрестила руки на груди и, стараясь звучать уверенно, произнесла:

— Уверенный какой, — пробормотала я, холодным тоном. — Не обольщайся, Дон. Эти твои пакеты и твои слова не заставят меня сразу поддаться. — Я слегка наклонила голову, оценивая его взгляд, пытаясь вернуть себе хоть часть контроля. — Даже если ты думаешь, что читаешь меня насквозь... знай, я могу скрывать гораздо больше, чем кажется.

Внутри бурлило всё то же чувство притяжения и возбуждения, но снаружи я держала броню: играла дерзостью, чтобы хоть немного уравнять шансы в этой опасной, манящей игре.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как пространство между нами сжимается, как его взгляд ловит каждое моё движение, каждую дрожь, которой я пыталась казаться непробиваемой. Он медленно наклонился, оставив между нами совсем немного воздуха, и я ощутила, как внутреннее сопротивление становится осязаемым. Его карие глаза, слегка блестящие от удовольствия, были остры и внимательны, в каждом движении угадывалась насмешка.

— Уверена? — сказал он мягко, игриво усмехаясь. — Я вижу, как тебе трудно сопротивляться, вижу, как тебя тянет ко мне, хотя ты пытаешься это скрыть. Я вижу твоё возбуждение, твоё желание... и именно поэтому я уверен: ты останешься. Только потому, что сама этого захочешь. И знаешь что? Мне этого вполне достаточно.

Я скрестила руки на груди ещё крепче, стараясь придать голосу решимость:

— Ты ошибаешься, Дон. Я вовсе не собираюсь оставаться здесь надолго, — сказала я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё трепетало от напряжения и притяжения.

Он медленно наклонился ближе, так что между нами осталось буквально несколько миллиметров, и в его карих глазах мелькнула провокационная искра. Его губы слегка улыбнулись, а взгляд был таким острым, что я почувствовала себя раскрытой насквозь.

— Ах, правда? — произнёс он низко, с игривой насмешкой, почти шёпотом, — тогда объясни мне, почему твои глаза не могут отвести взгляд от меня, а тело кажется будто магнитом притягивает к моей стороне?

Я отвернулась, пытаясь спрятать покрасневшее лицо, но не смогла полностью скрыть, как взгляд вновь непроизвольно возвращался к нему. Я видела, как он улыбается, словно наслаждаясь каждым мгновением моей борьбы.

— Не смей думать, что сможешь меня обмануть, bella, — продолжил он, шагнув ещё ближе. — Я вижу тебя насквозь. Это забавно. Ты пытаешься спорить, но на самом деле уже проиграла... — Он слегка засмеялся, звук был низким и бархатистым, с едва заметной долей триумфа. — Запомни, Я всегда ухожу победителем. И могу даже сказать, что тебе это нравится.

Я стиснула зубы, стараясь придать голосу едкую нотку, и произнесла, подчеркивая каждый звук:

— Победителем? — фыркнула я, с явной злостью и дерзкой искрой в глазах. — Сначала попробуй справиться с моими чертями, а потом уже со мной.

Мой взгляд оставался острым, бросая ему вызов словно проверяя, сможет ли он выдержать это противостояние?

Его карие глаза заискрились, и в них проскочила та лёгкая, хищная улыбка, которая заставляла меня невольно напрячься. Ему так нравилось, как я спорю с ним, как дерзко пытаюсь держать оборону, что эта игра явно заводила его.

Между нами осталось буквально пару миллиметров. Тепло его дыхания ударило в лицо, а сердце забилось словно бешеное. Я ощущала, как его присутствие буквально давит на меня, и возбуждение смешалось с лёгким испугом — он вновь так близко..

Он прижался ещё ближе, губы едва не касаясь моих, и я мгновенно осознала, насколько мало осталось до того, чтобы он поцеловал меня. Тело непроизвольно тянулось к нему, но разум всё ещё пытался удерживать хоть частичное сопротивление.

Стараясь восстановить хоть каплю контроля, я резко отступила мысленно на полшага и тихо, но решительно сказала:

— Подожди... — мой голос слегка дрожал, но в нём сквозила твёрдость. — Можно тебя попросить?

Он слегка приподнял бровь, улыбка на губах стала ещё шире, игривая и провокационная:

— О чём же, bella? — спросил он мягко, с той самой лёгкой насмешкой, которая заставляла меня одновременно нервничать и... поддаваться его магнетизму. — Что ты хочешь попросить?

Я глубоко вздохнула, стараясь выдать уверенность, хотя внутри всё ещё бурлило напряжение:

— Мне нужно позвонить бабушке, — сказала я, слегка покраснев. — Меня уже сутки нет дома, и она, скорее всего, звонила и переживала. А так как ты забрал мой телефон... у меня просто нет возможности ей ответить.

Он внимательно слушал, карие глаза изучали меня, и в уголках губ играла лёгкая улыбка — будто он уже предугадывал, как я буду пытаться скрывать тревогу и одновременно бороться с притяжением к нему.

— Ах... понимаю, бабушка переживает.. — произнёс он мягко, словно обдумывая мои слова, — Ну что ж, bella... я могу стать твоим проводником к связи с ней. Но знаешь... — он слегка приподнял бровь, — это будет зависеть от того, насколько ты умеешь со мной договариваться. – сказал он тихо, с игривой улыбкой

Я едва заметно отпрянула, слегка испугавшись его близости, но тут же, с хитрой улыбкой, выдала:

— И что же мне для этого нужно сделать?

Он ухмыльнулся, словно хищник, которому нравится, что добыча сопротивляется, и наклонился ещё ближе, почти касаясь моих губ.

— Хм... — прошептал он, медленно, игриво, — давай посмотрим, как ты умеешь договариваться, il mio piccolo.

Я почувствовала, как внутреннее волнение смешивается с притяжением, и, чтобы хоть как-то оттянуть этот момент, решительно спросила:

— Ладно, можно я сначала позвоню бабушке?

Он задержал взгляд на мне, словно оценивая каждую мою эмоцию, каждую дрожь в голосе, каждое движение рук. Его карие глаза блестели от любопытства и лёгкой насмешки, будто он наслаждался тем, как я борюсь с собой, пытаясь сохранить контроль. Он слегка приподнял бровь, и уголки губ играли едва заметной улыбкой.

— Хмм... — пробормотал он, словно раздумывая, — ладно, bella... я дам тебе этот маленький шанс.

Медленно, почти театрально, он опустил руку в карман, извлекая телефон. Его пальцы удерживали его так, что я едва могла дотянуться. Он чуть наклонился, держа взгляд на моём лице, и протянул мне устройство.

— Вот, — сказал он тихо, с лёгкой игривой усмешкой –Звони.

Я приняла телефон, ощущая тепло его руки сквозь его лёгкое прикосновение и лёгкое дрожание в собственных пальцах. Сердце снова дёрнулось, и притяжение к нему стало почти осязаемым, но теперь у меня была маленькая, вроде бы безопасная победа — возможность позвонить бабушке, набрав номер бабушки, стараясь дышать ровно, хотя внутри всё ещё бурлило возбуждение и напряжение. Он остался рядом, наблюдая за каждым моим движением. Его взгляд был острым и одновременно игривым, словно он наслаждался тем, как я пытаюсь выглядеть собранной, в то время как внутренне сражалась с магнитом притяжения, исходящим от него.

— Ты такая серьёзная, — тихо произнёс он, когда я поднесла телефон к уху. Его карие глаза сверкали насмешкой, а уголки губ слегка приподнялись. — Мне это нравится. Стараешься казаться спокойной, а внутри всё кипит.

Я попыталась скрыть дрожь в голосе, когда услышала знакомый голос в трубке, и ответила бабушке:

— Алло? Бабушка, это Катерина. Извини, наверное, ты мне звонила, но у меня разрядился телефон... Да, я знаю, что нас не было сутки. Представляешь, мы встретились с нашей компанией со школы и гуляли до утра, а потом они пригласили нас к себе в гости, поэтому мы поехали к ним. Телефон сел, и я не могла тебе позвонить. С нами всё хорошо, мы ещё немного побудем с ними, а потом вернёмся домой. И... я тебя люблю. — говорила я, стараясь не выдавать, что нахожусь в необычной, напряжённой ситуации, одновременно ловя его взгляд, который игриво наблюдал за мной.

Он слегка усмехнулся, когда я закончила разговор и вернула телефон обратно. Его взгляд говорил больше слов: он видел всё — моё притяжение, возбуждение, внутреннюю борьбу — и наслаждался этим, словно хищник, который понимает, что добыча уже в его власти, даже если она сама ещё пытается сопротивляться.

— Ну что ж, piccolo, — тихо произнёс он, — теперь твоя бабушка спокойна. А ты... — он приподнял бровь, едва заметно улыбнувшись, — можешь попытаться устоять перед мной хоть ещё немного?

Он резко прижал меня к стене, и мир вокруг будто сжался до этих нескольких миллиметров между нашими телами. Его карие глаза горели азартом, губы чуть приподнялись в едва заметной усмешке, и я почувствовала, как его дыхание касается моей кожи.

Он наклонился, губы встретились с моими, сначала мягко, но сразу превратили поцелуй в настойчивый, властный, словно каждая часть его хотела завладеть мной. Его рука скользнула по моей спине, прижимая меня плотнее, а другая слегка коснулась моей щеки, направляя меня. Я чувствовала, как мое тело само откликается — дрожь пробегает по спине и рукам, дыхание сбивается, а сердце колотится так, будто хочет вырваться наружу.

Когда его губы коснулись моих, мир вокруг словно исчез. Я почувствовала, как каждая клетка тела реагирует на его прикосновение, как сердце бьётся всё быстрее, дыхание сбивается, а разум отчаянно пытается удержать хоть каплю контроля. Сопротивление было бессильным — моё тело само тянулось к нему, словно не слушаясь меня, но разум всё ещё шептал: «Отстранись... не поддавайся».

Его руки, уверенные и властные, держали меня у стены, и с каждой секундой это давление становилось почти невыносимым. Он прижимал меня к себе так, что я ощущала каждый изгиб его тела, а лёгкое соприкосновение кожи с кожей жгло и возбуждало одновременно. Я пыталась вырваться, чуть дернулась, но он лишь сильнее удержал меня, наклоняясь ближе.

Поцелуй был одновременно нежным и провокационным: он мягко скользил губами, а затем слегка прикусил мою нижнюю губу, заставляя меня вздрогнуть. Я почувствовала смешение возбуждения и отчаянного желания сопротивляться, которое разрывалось внутри меня. Всё, что я хотела — казаться сильной и непреклонной, но каждое его движение разрушало эту броню, заставляя поддаваться.

Он отстранился на долю секунды, лишь чтобы увидеть мою реакцию. Его карие глаза были наполнены азартом, а улыбка на губах говорила: он знает, что я не устояла, и это только раззадоривает его ещё сильнее.

Я посмотрела на него глазами полными внутренней борьбы, ощущая, как он видит насквозь мою слабость, моё притяжение, моё желание. И это его только забавляло: он наклонился ещё ближе, позволив своим карим глазам прочитать каждое колебание моего тела. Его взгляд был полон азарта, уверенности и лёгкой насмешки, словно он говорил без слов: «Я знаю, что ты моя, даже если сама этого пока не признаёшь».

И в этот момент я поняла, что потеря контроля — неизбежна, что притяжение между нами сильнее, чем любые мои попытки сопротивляться. Каждое его движение разжигало во мне бурю чувств — возбуждение, восхищение и почти болезненное желание, которое я старалась спрятать, но оно уже не поддавалось моему разуму.