Глава 10
то ли ангелы нас сводили,
то ли бесы сводили с ума,
но
меня к тебе приговорили,
моя воля,
моя тюрьма.
_________________________________
Поцелуй становился всё более страстным, дыхание учащалось, а наши тела словно слились в единый ритм. Я чувствовала каждое прикосновение его губ, лёгкое давление рук на спину, сердце колотилось бешено, его язык игриво касался моего, губы жадно искали мои, словно не желая отпускать, и каждая секунда этой близости разжигала во мне желание поддаться полностью.
Но чем дольше продолжался поцелуй, тем острее ощущалась нехватка воздуха. Лёгкий кашель сорвал моё дыхание, и он на мгновение отстранился, чтобы дать нам обоим возможность перевести дух. Его карие глаза блестели азартом и удивлением, словно он наслаждался тем, как я задыхаюсь, и одновременно удивлялся собственной силе притяжения.
Мы отстранились, едва ловя дыхание. Я видела, как его взгляд сверкает по мне, а губы изогнуты в лёгкой, хищной усмешке.
— Ну вот, — пробормотал он, слегка наклонив голову, — ты проиграла. Я был прав.
Я коротко фыркнула, стиснув челюсть, и перевела взгляд к окну, стараясь не показывать внутреннюю слабость. Пальцы сжались в кулаки, спина держалась ровно, плечи расправлены.
— Я проиграла бой... — сказала я, слегка прикусив нижнюю губу и скрестив руки на груди, — но не войну.
Он на мгновение отступил, но в его движениях чувствовалась задержка, словно каждая секунда позволяла ему насладиться моим присутствием и силой, которую я демонстрировала. Карие глаза не отводились от моего лица, изучая каждый изгиб, каждую эмоцию, даже ту, что я пыталась скрыть.
— Знаешь, bella... — прошептал он, слегка наклонившись, — трудно устоять перед тобой, когда ты так уверена в себе, даже после... — он сделал паузу, едва улыбнувшись, — после того, как проиграла бой.
Его дыхание коснулось моей кожи, и я почувствовала, как внутри меня вздрогнуло очередная волна опасения и возбуждения. Он снова сделал шаг ближе, но на этот раз его движения были медленнее, осторожнее, словно он уважал мою стойкость.
— Но... — добавил он мягко, проводя пальцем по моему предплечью, — именно это делает тебя неотразимой. Сила, которую ты скрываешь, твоя способность сопротивляться... — он улыбнулся уголком губ, — завораживает меня.
Я сжала кулаки, чтобы хоть немного сохранить контроль, и перевела взгляд в сторону, притворяясь невозмутимой. Но в глубине души знала: он видит всё — мою гордость, мою слабость, моё желание одновременно сопротивляться и поддаваться.
Он остановился на расстоянии всего пары сантиметров, оставив между нами почти неощутимую паузу. И тогда я поняла, что он больше не пытается сломить меня властью. Он наслаждается моим сопротивлением, моей стойкостью, и это делает его приближение ещё более напряжённым, почти невыносимым.
Он чуть наклонил голову, его взгляд стал мягче, но в нём всё ещё читалась уверенность:
— Луна, — сказал он спокойно, с едва заметной улыбкой, — может, стоит всё-таки взглянуть на покупки?
Я почувствовала лёгкий резонанс внутри, когда он назвал меня «Луна». Сначала удивление мелькнуло в глазах, словно я не ожидала, что он может выбрать именно такое прозвище. Но вместе с удивлением появилась странная теплая искра — мне понравилось, как мягко и уверенно звучали его слова.
Я слегка кивнула, соглашаясь на его предложение:
— Ладно... посмотрю.
Он не спешил, его взгляд оставался уверенным, будто он предугадывал каждое моё движение. Затем он медленно подошёл, мягко взял мои пакеты в руки и, удерживая их легко, словно они были не тяжестью, а продолжением его заботы обо мне, направился к спальне. Я шла за ним, слегка ощущая тепло его присутствия, которое будто окутывало всё вокруг, и сердце невольно билось быстрее от этого близкого внимания.
Мы подошли к спальне, и он осторожно поставил пакеты на край кровати, я пробежала еще раз глазами на это количество и ещё раз удивилась их количеству и разнообразию. Он стоял рядом, слегка склонившись, наблюдая за каждым моим движением, будто его глаза могли читать мысли.
— Ну что, Луна... — его голос был мягким, но в нём сквозила та лёгкая провокационная насмешка, что заставляла меня невольно напрячься, — выбирай, что хочешь примерить. Я хочу увидеть, как тебе подходит всё, что находится там.
Я чуть нахмурилась, пробегая глазами по вещам, и почувствовала, как внутри зашевелилась моя привычная дерзость.
— Что? Нет! — сказала я, делая шаг к нему и слегка толкая плечом, — Ты не будешь смотреть! Убирайся из комнаты, пока я переодеваюсь.
Он только улыбнулся, лёгкая провокационная насмешка скользнула по его губам:
— Ах, Луна... — прошептал он, наклоняясь чуть ближе — думаешь, я уйду так просто? Я могу наблюдать за тобой хоть весь день, – сделав паузу он продолжил – Особенно.. когда ты будешь переодеваться.
Я фыркнула и слегка толкнула его, отчаянно стараясь сохранить хоть видимость контроля.
— Не смеши меня! — дерзко сказала я. — Я же сказала — уходи!
Он отступил на полшага, но улыбка не сходила с его лица, а глаза блестели игривым огнём.
— Ладно, Луна, — произнёс он тихо, с лёгкой насмешкой, — но знай... мне нравится, когда ты пытаешься меня прогнать.
С этими словами он медленно вышел из комнаты, оставляя меня наедине с пакетами.
Я подошла к пакетам и начала разбирать их, удивляясь аккуратности и разнообразию. В каждом пакете всё было уложено с тщательной продуманностью:
• Одни пакеты содержали лёгкие повседневные платья, мягкие и струящиеся, идеально подходящие для прогулок или уютного дня дома.
• В других лежали простые, но элегантные топы и шорты, лёгкие кофточки и брюки, которые сочетались друг с другом.
• Были и более эффектные наряды — коктейльные платья, обтягивающие и изысканные, с блестящей тканью и тонкими бретельками, а также несколько юбок и блузок для ужинов или встреч.
• Не обошлось и без аксессуаров: аккуратные ремни, изящные шарфики и пара лёгких сумочек, которые можно было носить как на каждый день, так и на выход.
Пересмотрев лишь малую часть вещей, я невольно улыбнулась — у Рикардо действительно есть вкус. Но сейчас нужно было решить, что надеть.
— Думаю, начну с чего-то простого... — пробормотала я тихо, словно оправдывая себя.
Я выбрала белый топ и джинсовые шорты, а из другого пакета достала кружевное нижнее бельё красного цвета.
«То, что нужно», — подумала я, решив сначала сходить в душ и переодеться.
Я потянула на себя ручку и, не глядя, распахнула дверь. В следующее мгновение дверь с глухим стуком ударилась о кого-то.
— Ай, — коротко выдохнул он.
Я замерла, а потом, подняв глаза, увидела Дона. Он стоял прямо у порога, и я только что с размаху треснула его дверью по плечу.
— Чёрт... — вырвалось у меня невольно.
Я нахмурилась, распахнув дверь шире.
— Какого чёрта ты тут стоишь? — рявкнула я, сдерживая желание хлопнуть дверью снова. — Не мог найти себе дел? Спустился бы вниз и занялся хоть чем-то полезным, а не сталкерил бы меня возле двери!
Я едва переводила дыхание, злость кипела, но он лишь прищурился и чуть наклонил голову, будто я его забавляла.
— Мне было интересно, что ты наденешь, — сказал он спокойно, с лёгкой насмешкой,— А я смотрю, ты так и не переоделась.
Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на том, что я всё ещё стою в его футболке. Щёки предательски вспыхнули, но я заставила себя выпрямиться и задрать подбородок.
— Я сначала схожу в душ, и потом переоденусь, — отчеканила я. — А ты, может, наконец-то найдёшь себе занятие, а не будешь торчать под дверью, как придурок.
Он тихо засмеялся, низко и коротко, глядя прямо в мои глаза.
— Может, мне стоит присоединиться? — протянул он с ленивой насмешкой, нарочно дразня.
— Нифига подобного. Даже не надейся.
— Почему? — он склонил голову чуть набок, не сводя с меня взгляда. — Думаю, тебе бы понравилось моё присутствие. Уверен, ты бы не пожалела.
— Слушай сюда, — я шагнула к нему ближе и ткнула пальцем в его грудь. — Если ты такой бездельник, что единственное развлечение — подглядывать за мной, то мне тебя искренне жаль.
Он ухмыльнулся, явно наслаждаясь моим раздражением, а я, закатив глаза, резко развернулась к ванной.
— Так что вали отсюда и найди себе хоть какое-то занятие, — бросила я через плечо и направилась к двери.
Я захлопнула за собой дверь и на секунду прислонилась к прохладной стене, пытаясь перевести дыхание. Его смех всё ещё звенел в ушах, раздражал и почему-то щекотал нервы. Сердце билось слишком быстро — и я прекрасно знала, что это не только из-за злости. Я уже больше суток не принимала таблетки от тахикардии, и теперь каждый удар отзывался в висках.
Я включила воду и шагнула под душ. Горячие струи обрушились на голову, стекали по лицу, по телу, и на мгновение мне показалось, что ритм сердца выровнялся. Но стоило закрыть глаза, как снова ощутила гулкую дрожь внутри груди.
Выдавив на ладонь немного геля, я начала медленно проводить по коже, покрывая её пеной с нежным ароматом. Плечи, руки, живот — тело расслаблялось, а сердце будто упиралось в рёбра, не желая подчиняться.
Я подставила лицо под поток, позволяя воде стекать по губам и ресницам, но даже здесь, в жарком облаке пара, я чувствовала, как в груди бьётся нечто беспокойное. Виноват был не только недуг, но и его взгляд, который словно прожигал меня насквозь даже сквозь закрытые двери.
Выключив воду, я на секунду задержалась, позволяя тишине окутать меня после равномерного шума струй. Пар всё ещё висел в воздухе, густой и горячий, ступив на холодную плитку, вздрогнула от резкого контраста.
Полотенце оказалось под рукой. Я завернулась в него, чувствуя, как мягкая ткань впитывает капли, стекавшие по коже. Волосы тяжело прилипали к плечам, и я неторопливо промокнула их полотенцем, понимая, что высушить как следует не получится — у него, конечно же, не нашлось фена.
Я потянулась к вещам и первым надела красное кружевное бельё. Ткань была прохладной к телу, и по коже тут же пробежали мурашки. В зеркале отражалась я — с мокрыми волосами, прилипшими к плечам, с розовыми щеками от душа.
Я машинально окинула взглядом своё тело. Худые ноги, тонкая талия, ключицы, чуть выпирающие под кожей, — всё это делало фигуру хрупкой. Грудь приподнята кружевом, но взгляд невольно упал на спину – длинный тонкий шрам — напоминание об операции на сердце в детстве.
Я замерла, глядя в зеркало. Сколько лет прошло, а этот шрам всё ещё казался уродливым. Из-за него я всегда чувствовала себя уязвимой, словно кто-то мог прочитать мою историю, стоит лишь увидеть кожу за кружевами. Сердце сжалось, и в груди разлилась грусть.
Но бельё... красный цвет играл с кожей, подчёркивал изгибы тела, делал образ дерзким и красивым. И, несмотря на внутренние сомнения, мне понравилось то, что я видела. Хоть на мгновение — я почувствовала себя женщиной, а не просто девочкой со шрамом прошлого.
Я глубоко вздохнула, поправила бретельку и натянула белый топ с джинсовыми шортами. Волосы так и остались влажными, тяжёлыми прядями спадая на плечи и оставляя мокрые следы на ткани.
Открыв дверь, я вышла из ванной и направилась вниз. Лестница чуть поскрипывала под шагами, а прохладный воздух из гостиной встретил кожу после горячего душа.
Внизу, в кресле, сидел Дон. Он откинулся на спинку, держа в руках телефон, и казался полностью погружённым в экран. На секунду в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими шагами по полу.
Я прошла ближе, бросив короткий взгляд в его сторону.
— Ты, смотрю, уже нашёл себе занятие, — произнесла я спокойно, направляясь к дивану.
Он медленно оторвал взгляд от телефона, положил его на подлокотник кресла и усмехнулся уголком губ.
— Ну наконец-то, — произнёс он спокойно, голосом чуть ниже обычного. — Я уж подумал, ты там решила поселиться в ванной.
Я фыркнула и прошла мимо, опустившись на диван напротив него. Закинув ногу на ногу, я уставилась прямо на него.
— Может, мне стоит ещё часами сидеть в запертой комнате, чтобы ты не мешал?
Дон лениво откинулся глубже в кресло, скрестив руки на груди.
— Да ладно тебе, — протянул он, чуть прищурившись. — Ты преувеличиваешь.
Я закатила глаза, и Дон вдруг слегка наклонился вперёд, взгляд игривый:
— Знаешь, я хочу кое-куда тебя свозить.
Я прищурилась, ощущая лёгкий холодок подозрения:
— Куда? — спросила я прямо, не скрывая настороженности.
Он лишь лениво улыбнулся и откинулся назад в кресле:
— Это сюрприз, — сказал он спокойно, с той же фирменной насмешкой. — Но поверь, тебе понравится.
Я скрестила руки на груди, всё ещё прищуриваясь, и усмехнулась:
— Сюрприз, говоришь... — произнесла я колко. — Знаешь, я не люблю сюрпризы.
Он снова ухмыльнулся, явно довольный тем, что мне это не понравилось:
— Этот понравится. — кратко сказал он едва с хитрой улыбкой
Я фыркнула, откинулась на диване и перевела взгляд на окно, скрывая лёгкую улыбку:
— Посмотрим.
Он медленно встал с кресла, растянувшись в широкой позе. Взгляд оставался спокойным, но в нём играла насмешка. Одной рукой он сделал лёгкий жест, приглашая меня следовать за ним.
— Ну что, пошли, — сказал он спокойно, будто это было обычное дело.
Я на секунду оценила его движение — уверенное, спокойное, как будто он привык командовать ситуацией. Затем поднялась с дивана, поправила шорты и шагнула за ним.
На улице вечерний воздух свежестью ударил в лицо. Дон уже направлялся к машине, а я шла рядом, слегка ускоряя шаг, чтобы не отставать. Его жесткое спокойствие и уверенность снова вызывали во мне смесь раздражения и странного интереса.
Мы подошли к машине. Дон открыл водительскую дверь и жестом пригласил меня сесть рядом. Я устроилась на пассажирском сиденье, поправляя волосы, которые всё ещё были слегка влажными.
Он завёл мотор и плавно тронулся с места. Внутри автомобиля стояла тишина, прерываемая лишь мягким гулом двигателя. Мы выехали из его двора, где за забором тянулись только песчаные дюны и море — вокруг не было ни одного дома, ни одного соседа. Вечер уже опускался на землю, но было необыкновенно тепло — настоящее лето, когда воздух мягкий и лёгкий.
Сначала дорога вела через редкий лес, где ветви деревьев слегка скрипели на ветру, а свет фар играл на коре, создавая игру теней. В салоне вместе с запахом кожи и тёплого воздуха ощущался пряный аромат его парфюма: корица, кардамон, мускатный орех. Он был не навязчивый, но настойчивый — и я ощущала его рядом, словно он оставлял после себя шлейф, которым невозможно не дышать.
Затем мы выехали на трассу. Дорога тянулась ровной полосой, а за окнами мелькали поля и редкие деревья. Автомобиль скользил по асфальту, а за окном открывался просторный, спокойный пейзаж. Лёгкий ветер, тёплый вечер и его аромат создавали странное ощущение безопасности и одновременно лёгкого напряжения.
После нескольких минут пути трасса вывела нас к городскому району. Дома становились крупнее, улицы шире, фонари ярче, шум города постепенно заполнял пространство вокруг. Он уверенно поворачивал к нужной улице, а я наблюдала за меняющимися пейзажами, чувствуя лёгкое ожидание.
Наконец, мы подъехали к массивному особняку. Высокие ворота и строгие линии фасада сразу дали понять, что это место не простое. Дон остановил машину, слегка улыбнулся и завёл привычный жест.
Он вышел первым, уверенно обходя машину, и подошёл к моей двери. Не отводя взгляда, он слегка наклонился, открыл дверь и сделал знак рукой, приглашая меня выйти.
— Вот мы и прибыли, — сказал он спокойно, а пряный аромат его парфюма снова коснулся меня, когда я шагнула на землю. Я аккуратно вышла из машины и на мгновение остановилась, оглядывая двухэтажный светлый дом. Его строгие линии сочетались с элегантной простотой: светлый фасад переливался мягким вечерним светом, большие окна отражали последние лучи солнца, а аккуратные колонны и широкий вход придавали дому величественный вид.
Балконы второго этажа выглядели как идеальные точки для наблюдения, а терраса у заднего двора намекала на простор и комфорт внутри. Каждое архитектурное решение, казалось, продумано до мелочей: строгие формы смягчались декоративными элементами, а зелёные насаждения вдоль дорожки добавляли дому живой и уютный облик.
Дон лёгким движением руки дал понять, чтобы я шла за ним.
— Идём, — сказал он спокойно, не спеша, а его взгляд снова коснулся меня, словно проверяя, что я следую.
Я шагнула за ним по аккуратно выложенной дорожке, чувствуя под ногами прохладу камня, и мы подошли к массивной входной двери. Он уверенно открыл её и пропустил меня вперёд.
Внутри дом встретил нас просторной прихожей с высокими потолками и мягким, тёплым светом, который наполнял пространство лёгким сиянием. Стены были светло-песочными, отражая свет и делая комнату ещё более воздушной. Большие окна пропускали остатки вечернего света, играя на полированных поверхностях мебели и лёгких тканевых акцентах.
На полу лежал паркет светлого тона, гармонирующий с белыми и кремовыми оттенками интерьера. Картины в аккуратных рамах и скульптуры добавляли изысканности, но не перегружали пространство, создавая ощущение лёгкости и элегантной простоты. Каждый предмет выглядел продуманным, словно дом дышал светом и гармонией, подчеркивая стиль и вкус его владельца.
Мы шли по просторной, светлой прихожей, когда из одной из смежных комнат вдруг вышел Рикардо. Он встретил нас дружелюбной, как всегда, улыбкой.
— Привет! Добро пожаловать в мой дом, — сказал он спокойно, с лёгкой теплотой в голосе.
Я невольно удивилась, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась в ответ:
— Привет еще раз.. У тебя очень уютно, — сказала я дружелюбно, оглядываясь вокруг. Дом действительно производил впечатление тепла и комфорта, несмотря на строгую элегантность интерьера.
Рикардо кивнул, словно одобряя мой взгляд:
— Рад, что тебе нравится. Проходите, не стесняйтесь.
Я снова перевела взгляд на Дона, всё ещё слегка ошарашенная, но внутренне заинтригованная — что же он задумал, привезя меня сюда?
Рикардо сделал приглашающий жест рукой и чуть наклонил голову:
— Пойдёмте, я провожу вас в гостиную.
Мы последовали за ним по светлому коридору, и вскоре пространство раскрылось в просторную гостиную. Высокие потолки придавали помещению величие, а большие окна с лёгкими светлыми шторами наполняли комнату мягким вечерним светом. В центре располагался уютный диванный уголок с широким ковром и низким столиком.
Моё внимание сразу зацепила элегантная лестница, плавно уходившая на второй этаж. Её тёмные деревянные перила контрастировали со светлыми стенами, придавая всей комнате особую гармонию.
— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — сказал Рикардо, останавливаясь и указывая на удобный широкий диван.
Я села рядом с Доном, чувствуя его уверенное присутствие рядом. Он устроился чуть откинувшись назад, будто находился здесь абсолютно в своей стихии. Я украдкой ещё раз оглядела гостиную и лестницу, ведущую наверх, а затем перевела взгляд на Рикардо, он оставаясь таким же дружелюбным и гостеприимным, спросил :
— Может, хотите что-нибудь выпить? — предложил он спокойным тоном, взглядом скользнув по нам обоим.
В этот момент я воспользовалась его словами как прикрытием, наклонилась ближе к Дону и почти шёпотом спросила:
— Зачем ты привёз меня сюда?
Мой вопрос прозвучал тихо, так что его мог услышать только он.
Дон едва заметно скосил на меня глаза, уголки его губ тронула хитрая, почти насмешливая улыбка. Он словно смаковал моё нетерпение, но отвечать на вопрос не спешил. Вместо этого, будто и не расслышал меня, он спокойно повернулся к Рикардо:
— Мне виски, — произнёс он ровным тоном, уверенно, словно делал выбор за нас обоих.
Рикардо кивнул, а затем перевёл взгляд на меня. Его голос прозвучал мягче,и дружелюбнее:
— А ты что будешь?
Я замялась на секунду, чувствуя, как внутри проскользнула лёгкая тень тревоги.
— Нет, спасибо... ничего не хочу, — тихо ответила я, стараясь сохранить улыбку, но голос всё же выдал моё смущение.
Рикардо понимающе кивнул, не настаивая.
— Как скажешь, — сказал он с той же лёгкой улыбкой и направился в сторону бара.
Я дождалась, пока Рикардо скроется за барной стойкой, и снова наклонилась ближе к Дону, почти касаясь его плечом. Мой голос был тихим, но настойчивым:
— Не игнорируй меня... Я хочу знать, зачем ты привёз меня сюда, — прошептала я у самого его уха.
Секунду поколебавшись, я решила добавить немного дерзости: осторожно положила руку ему на ногу и слегка сжала её, скользнув пальцами по ткани дорогого костюма. Мой взгляд задержался на его лице, чтобы уловить реакцию.
И она не заставила себя ждать. Его тело будто невольно напряглось, глаза сверкнули неожиданным холодком, но уголки губ дрогнули в сдержанной, хищной улыбке. Дон не отстранился — напротив, позволил этой игре случиться, словно испытывал меня, проверяя, насколько далеко я готова зайти.
Он чуть повернул голову, и на миг мне показалось, что он вот-вот что-то скажет... но он по-прежнему сохранял молчание, давая понять, что ответ я получу только тогда, когда он сам этого захочет.
Через мгновение за нами снова раздались лёгкие шаги. Рикардо вернулся, держа в руках два стакана: один с виски для Дона, а для меня — лёгкое, сладкое шампанское.
— Я подумал, что может ты все таки передумаешь, и решил, что это будет лучше чем виски— сказал он с дружелюбной улыбкой и поставил передо мной бокал Moët & Chandon Ice Impérial. — Вот, попробуй это, намного мягче.
Я слегка удивлённо посмотрела на него, но кивнула:
— Спасибо.
Дон взял свой стакан с виски, не спеша поднёс его к губам, а взгляд его вновь встретился с моим. Его молчание делало момент ещё более напряжённым, затем он поднял взгляд на Рикардо и спокойно произнёс:
— Ты же помнишь, зачем мы к тебе приехали?
Рикардо кивнул, улыбнулся и ответил:
— О да, конечно. Сейчас всё будет. — Он сделал шаг к лестнице и неспешно поднялся на второй этаж.
Я осталась молча сидеть на диване, наблюдая за этим, чувствуя, как напряжение и интрига наполняют пространство. В голове мелькали вопросы: что именно происходит? Зачем всё это?
Я опустила взгляд на бокал шампанского, пытаясь собраться с мыслями, но взгляд сам всё снова возвращался к лестнице, по которой поднялся Рикардо, и к Дону, сидящему рядом со мной, как вдруг я услышала голоса с второго этажа.
— Я тебе что, блять, собачка, чтобы идти по твоему приказу?! — раздалось резкое возмущение.
— О Боже, нет! — ответил Рикардо, его голос дрожал, но звучал умоляюще. — Я прошу тебя, пошли со мной, пожалуйста!
Я замерла, не в силах скрыть удивление, а сердце будто на мгновение застыло. Дон тихо улыбнулся уголком губ, наблюдая за моей реакцией, словно наслаждаясь каждой секундой этого момента.
Сквозь лёгкий шум лестницы я заметила, как Рикардо осторожно спускается вниз. Его движения были напряжёнными, но решительными, и я почувствовала, что что-то важное вот-вот развернётся перед моими глазами.
А за ним, чуть медленнее, показалась Валерия. Она едва на секунду остановилась, словно переваривая, что здесь действительно стою я, а затем резко толкнула Рикардо, пропуская себя вперёд, и подбежала ко мне.
— О боже, Валерия! — выкрикнула я, не сдержав эмоций.
Она сразу же обняла меня, и я почувствовала тепло её рук и радость встречи, которая мгновенно разлилась по всему телу. Рикардо, стоя рядом, лишь улыбнулся, наблюдая за нашей радостной воссоединяющейся сценой.
— Чёрт, я так переживала за тебя! С тобой всё хорошо? — выпалила я, — Этот придурок даже не дал мне тебе позвонить!
Валерия крепче прижалась ко мне, её глаза были полны тревоги:
— Я тоже за тебя волновалась! Со мной всё в порядке. Как ты себя чувствуешь? Как твоё сердце? — задавала она один за одним вопрос, почти не делая пауз, а затем резко повернулась к Дону, её взгляд стал грозным: — Он ничего тебе не сделал?!
Дон слегка приподнял бровь, его взгляд на мгновение застыл, словно он услышал что-то неожиданное. Я не смогла понять, чему именно он удивился, но заметила, как его глаза слегка сверкнули, а уголки губ чуть дрогнули. Он промолчал, оставляя напряжение висеть в воздухе.
— Со мной всё в порядке, не волнуйся, главное, что с тобой всё хорошо, — сказала я и обняла её ещё крепче.
Валерия отстранилась на шаг, сжимая кулаки и глядя прямо на Дона:
— Точно? — её голос дрожал от гнева. — Иначе я его сейчас просто сотру с земли! Нет... сначала лишу его всего достоинства, а потом просто убью!
Я не удержалась и слегка рассмеялась, глядя на её грозный взгляд.
— Эй, успокойся, — сказала я, стараясь приглушить смех и мягко сжала её руку. — Со мной правда всё хорошо, тебе не о чем волноваться.
Валерия на мгновение задержала взгляд на мне, её ярость чуть смягчилась, но всё ещё ощущалась как тёплая волна заботы. Я улыбнулась, чувствуя облегчение и радость, что наша встреча обернулась не только неожиданностью, но и настоящей поддержкой друг для друга.
Дон встал с дивана, улыбаясь уголком губ, словно довольный кот.
— Ну вот, — сказал он спокойно, с лёгкой насмешкой в голосе, — какое милое воссоединение.
Рикардо, заметив лёгкое напряжение в воздухе, улыбнулся и решил смягчить обстановку. Его голос был мягким, дружелюбным, а улыбка — по-настоящему тёплой:
— Успокойтесь все, — сказал он спокойно, взглядом скользнув по нам обоим. — Всё в порядке. Девочки, я думаю, вам есть о чём поговорить. — Он слегка улыбнулся и продолжил: — Выпейте что-нибудь. Валерия, ты знаешь, где находится бар.
Затем он повернулся к Дону:
— А тебе, Дон, предлагаю подняться ко мне в кабинет. Нам нужно обсудить дела по работе.
Дон кивнул, не отводя взгляда, и они оба направились к лестнице, медленно поднявшись на второй этаж, оставив меня и Валерию в гостиной.
Как только Дон и Рикардо поднялись на второй этаж, в гостиной повисла тихая, но уютная тишина. Я и Валерия остались вдвоём, обмениваясь взглядами, наполненными радостью и облегчением.
— Боже, я не могу поверить, что это с нами произошло! — смеялась я, не веря своим словам. — Нас похитили какие-то два идиота и увезли черт знает куда... под названием Сицилия!
— Согласна, — рассмеялась Валерия, — это как будто вообще происходит не с нами. Честно, это точно какой-то незабываемый отпуск. Фух, с этими нервами, давай всё-таки выпьем, нужно перевести дух! А то я думала, с ума сойду за это время! Я чуть не убила этого Рикардо, — сказала она, смеясь и налила себе бокал шампанского.
— Господи, ты серьёзно? Как? Зачем? — удивлённо посмотрела я на неё и не смогла сдержать очередного смеха. Мой смех слился с её, и мы обе разразились ещё более громким, смехом
— Ну как, как! — начала Валерия, смеясь и с едва скрытой злостью в голосе. — Когда я очнулась, оказалась в какой-то тёмной комнате... Мне было так хуёво, что я еле поднялась. Смотрю — в какой-то чужой футболке, а не в своём платье! И тут стою, а на кресле в темноте кто-то сидит... Я чуть инфаркт на месте не получила!
— Я закричала: «Ты кто такой?!» — продолжала она, смеясь, — а он молчит. Потом весь такой спокойный: «Валерия, успокойтесь» и давай подходить ко мне
— Я ему сразу: «Не подходи!» — почти кричала она, — а он идёт! Ну, я недолго думая, схватила вазу и швырнула в него. Ему повезло, что успел увернуться!
Она снова рассмеялась, слегка потряхивая головой:
— Боже, сколько у меня тогда было злости и адреналина! Честно, я не знаю, как удержалась, чтобы не разнести всё в комнате.
Затем она продолжила, всё ещё с улыбкой:
— А потом, когда мы уже поговорили обо всём, на следующий день он вдруг говорит, мол, ему нужна моя помощь выбрать тебе одежду, потому что он не знает размеров, и... потащил меня с собой в магазин!
— И пока мы выбирали тебе вещи, я чуть не задушила его! — добавила она, смеясь, — Видите ли, спорить со мной он решил.
Я не могла сдерживать смех, слушая её рассказ.
— Честно? — засмеялась я, слегка покачивая головой, — я уже могу представить как ты его душила каким-нибудь ремнем! Он, наверное, офигел от того, как ему не повезло с тобой возиться! — продолжала я, смеясь и попутно осушая бокал шампанского.
Валерия снова рассмеялась, кивнув:
— Абсолютно! Каждый раз, когда он спорил, я чувствовала, как растёт моя энергия, и думала: ну вот, сейчас точно покажу ему, кто тут главный.
Я слегка прикрыла рот рукой, чтобы не разразиться ещё громче смехом. Валерия тихо добавила:
— Фух, нам надо выбираться отсюда.
Я кивнула и тихо продолжила:
— Полностью согласна. Я пыталась придумать план побега ещё у него дома, но у этого кретина чуть ли не на каждом шагу стояла охрана! — возмущалась я, допивая очередной бокал. Бутылка уже заканчивалась, и впервые за эти дни внутри ощутилась лёгкость и спокойствие.
— Слушай... — тихо сказала Валерия, мелькнув глазами на дверь, — у этого нет охраны, и пока они там заняты своими делами...
Я без слов поняла, что она имеет в виду, кивнула и мы обе тихими шагами направились к двери. Осторожно приоткрыв её и так же тихо закрыв, мы вышли на улицу. Стоя на траве, мы огляделись: двор был ухоженным и красивым, затем Валерия заметила во дворе сад и тихо сказала:
— Смотри, сад... Там много деревьев. Мы можем попробовать перелезть через забор, и из-за деревьев нас толком не будет видно.
— Давай попробуем, — согласилась я.
Мы осторожно и тихо направились к саду, прислушиваясь к каждому шороху. Лёгкий ветер шевелил листья, а тени деревьев казались нашим союзником, скрывая нас от посторонних глаз. Каждое движение было максимально осторожным, чтобы не выдать наше присутствие.
Подойдя к забору, мы окинули его взглядом и сразу поняли, что несмотря на рост Валерии — 175 см — перелезть будет непросто, а мне с моими 160 см и подавно.
— Блять, понастраивали свои заборы в три метра... Хрен перелезешь! — раздражённо пробормотала Валерия, напряжённо осматривая ограду.
Я смотрела на забор, мысленно перебирая варианты, как можно его преодолеть, пока Валерия внимательным взглядом скользила по саду. И вдруг её глаза заметили что-то: небольшую лестницу, обычно используемую садовником для ухода за растениями.
— Катерина! Смотри! — тихо сказала она, дернув меня за руку и указывая на лестницу. — С её помощью мы сможем перебраться.
Лестница была аккуратной, но достаточно высокой, чтобы нам дать нужное преимущество. Мы прижались друг к другу, оценивая расстояние до забора и местоположение деревьев, которые могли скрыть нас от чужих глаз.
Мы направились к лестнице и попытались её поднять, но сразу поняли, что она довольно тяжёлая. Нужно было действовать максимально тихо, чтобы не выдать себя.
— Ну что, попробуем? — прошептала я, и мы обе ухватились за лестницу.
С первого раза её едва удавалось сдвинуть с места. Каждое движение сопровождалось скрипом и глухим стуком по камням.
— Боже, я конечно девушка не слабая, но она, наверное, весит тонну! — прошептала Валерия, чуть не заваливаясь на меня при попытке поднять один конец.
— Да ты что, я тоже тут чуть не улетела! — засмеялась я, с трудом удерживая лестницу, которая то и дело наклонялась в разные стороны.
Мы обе тихо смеялись, стараясь не создавать слишком громких звуков, но каждая попытка поднять лестницу превращалась в настоящий комедийный спектакль: Валерия спотыкалась о камни, я пыталась удерживать другой конец, и в какой-то момент мы обе едва не повалились вместе с лестницей, но успели вовремя зафиксировать её.
— Это просто пиздец! — тихо возмущалась я, снова чуть не споткнувшись о куст, который не заметила.
Валерия тихо фыркнула, поправляя ладонь на лестнице:
— Ну ничего, почти добрались. Ещё чуть-чуть.
С горем пополам мы еле дотащили лестницу к забору. Каждое движение давалось с трудом: лестница тяжело скользила по траве, из-за неровностей почти падала, а мы обе напрягались, чтобы удержать её вертикально.
Наконец, она устояла, слегка опершись на забор, и мы обе отступили на шаг, переводя дыхание. Смотришь — и видишь, что через неё реально можно перелезть, хотя задача всё ещё оставалась непростой. Тени деревьев вокруг помогали скрыть нас, а вечерний свет мягко освещал сад, делая момент почти сказочным, несмотря на всю комичность и напряжение происходящего.
Мы переглянулись, тихо рассмеялись и осторожно прислонили руки к лестнице, готовясь к первому шагу вверх. Сердце чуть ускоренно билось от адреналина, но уверенность росла с каждой секундой: вот-вот мы сможем сделать первый шаг к свободе.
POV Дон
Мы поднимались по лестнице в кабинет Рикардо. Просторные ступени, мягко освещённые лампами, скрипели лишь изредка — всё в доме будто создано для контроля и порядка. Рикардо говорил о деловых вопросах, перечислял цифры, сроки и задачи, его голос ровный и привычно спокойный. Но я ловил лишь отдельные фразы: они не касались меня и меня не интересовали.
В голове крутилось одно: Валерия. Её слова, резкие, почти вспышка, когда она спросила про Катерину: «Как ты себя чувствуешь? Как твоё сердце?» — заставили меня на мгновение замереть. В ней была тревога, которую нельзя было игнорировать. Тот тон, та интонация — что-то подсказало мне, что с Катериной может быть не всё в порядке.
Мы вошли в кабинет, и Рикардо пригласил нас присесть. Я устроился в кресле напротив него, внимательно наблюдая за каждой деталью интерьера, но всё равно удерживая фокус на разговоре.
Я наблюдал за Рикардо, слушал его ровные деловые фразы, но моё внимание было полностью сосредоточено на деталях, которые выдала Валерия: мимика, движения, напряжённость в голосе. Этот простой вопрос о сердце выбил меня из привычного делового фокуса, даже если внешне я сохранял спокойствие.
Рикардо спокойно разворачивал передо мной бумаги, рассказывал о поставках, сроках и проектах. Словно фон, который должен был создавать впечатление продуктивного разговора. Я слушал, кивая, задавая пару формальных вопросов, но мои мысли были совсем в другом месте.
Каждое слово Валерии о Катерине, её тревожная интонация, всё это цепляло меня сильнее любого отчёта. Я заметил, как она слегка напряглась, как её взгляд на мгновение скользнул в мою сторону — мелочь, но она рассказала больше, чем можно было бы подумать. Сердце Катерины. Слово, которое не могло пройти мимо.
Я держал лицо спокойным, чтобы Рикардо не заподозрил мою реакцию, но внутри анализировал всё: как часто Катерина задерживает дыхание, как она перемещается по дому, что может быть причиной слабости. Любая деталь теперь была важна.
Рикардо закончил очередной абзац, поглядел на меня, ожидая ответа. Я кивнул, прокручивая в голове стратегию: внешне — бизнес, внутри — внимание к их безопасности и здоровью. Вопрос Валерии про сердце повторялся в голове, и я понимал, что это не просто слова — это сигнал, на который нельзя не реагировать.
— Эй, ты вообще меня слушаешь? — вдруг спросил Рикардо, слегка наклонившись вперёд, словно замечая, что я совсем отвлёкся.
Я моргнул, осознавая, что действительно завис в мыслях, и быстро вернулся к реальности:
— Да-да, конечно, слушаю, — ответил я ровно, стараясь сохранить привычный деловой тон.
Рикардо скосил на меня взгляд, улыбка его исчезла, а глаза стали внимательнее:
— Я вижу, что нет. О чём ты думаешь? Что случилось?
Я промолчал на секунду, оценивая, стоит ли ему рассказывать, и глубоко вдохнул, стараясь не выдавать внутреннего напряжения, понимаю, что Рикардо единственный мой преданный и лучший друг, а не просто правая рука, я могу быть честным с Рикардо. Вопрос Валерии о сердце Катерины не давал покоя, и я понимал, что промолчать было бы неразумно.
— Слушай, — начал я ровно, но с заметной тяжестью в голосе, — когда Валерия спустилась вниз, она задала вопрос о сердце Катерины... И, честно говоря, это меня сильно напрягло.
Рикардо нахмурился, слегка склоняя голову, как бы приглашая меня продолжать.
— Видимо у неё есть какие-то сердечные заболевания, — сказал я тихо, каждое слово давалось с осторожной тревогой, — и я не могу позволить, чтобы что-то пошло не так. Валерия знает это и отреагировала... её вопрос, её интонация — всё говорило о том, что нужно быть внимательным.
Я заметил, как взгляд Рикардо стал серьёзнее, его лицо отражало понимание и лёгкое беспокойство.
— Я просто хочу, чтобы ты был в курсе, — продолжил я, стараясь сохранить спокойный тон, — чтобы мы могли учитывать это, и быть готовым к тому, если ситуация выйдет с под контроля и вдруг ей станет плохо..
Рикардо кивнул, тихо произнеся:
— Понял. Будем осторожны. Спасибо, что сказал. – Я кивнул в ответ, чувствуя лёгкое облегчение.
Мы ненадолго замолчали. В кабинете стояла тишина, прерываемая лишь лёгким шуршанием бумаги и тихим тиканьем настенных часов. Рикардо снова выпрямился в кресле и спокойно вернулся к деловым вопросам: сроки, отчёты, задачи. Я слушал внимательно, задавал уточняющие вопросы, делал заметки, полностью вовлекаясь в рабочий процесс.
Но даже в этот момент мои мысли постоянно возвращались к Катерине. Чем она занимается сейчас, как она себя чувствует, всё ли с ней в порядке... Я не позволял этим размышлениям мешать работе, но внутреннее напряжение оставалось тихим фоном, который невозможно было игнорировать.
Когда мы разобрали все дела, Рикардо слегка улыбнулся:
— Думаю, мы обсудили всё необходимое. Что скажешь, Дон? Всё ли понятно, или есть моменты, которые нужно уточнить?
— Всё ясно, — ответил я спокойно, кивнув.
Мы оба немного откинулись в креслах. Рикардо посмотрел на меня с мягкой улыбкой:
— Выйдем на балкон покурить? Нужно немного проветриться.
Я кивнул, соглашаясь. Мы медленно поднялись со своих кресел и направились к двери, ведущей на балкон. Рикардо достал сигареты и зажигалку, и мы одновременно закурили, вдыхая тёплый летний вечерний воздух. Ветер слегка шевелил листья садовых деревьев, а внизу двор казался спокойным и ухоженным.
Вдруг Рикардо резко вздрогнул и воскликнул:
— Что за чёрт? Что происходит?!
Я поднял взгляд, напряжённо прислушиваясь к его интонации, и заметил, как он резко указал пальцем вниз.
— Дон, смотри! — сказал он, чуть сбивчиво, словно пытаясь не упустить момент.
Я последовал взглядом и увидел сад. Именно оттуда открывался идеальный обзор на участок, где девочки осторожно установили лестницу у забора. Катерина уже осторожно карабкалась по ней, а рядом тихо и с тревогой шептала Валерия: — Блять, Катерина, ты можешь тише быть и осторожнее, я сейчас уроню эту лестницу!
— Боже, они серьёзно пытаются сбежать! — рассмеялся Рикардо, наблюдая за девушками. — Я думал, что Валерия — сумасшедшая, и, что за эти дни сойду с ума вместе с ней, а теперь я вижу, что они обе такие!
Я невольно рассмеялся в ответ, чувствуя, как адреналин поднимается.
— Надо их ловить! — сказал я решительно.
Мы быстро выкинули сигареты и, не теряя ни секунды, направились вниз по лестнице. Сердце билось быстрее, адреналин бурлил в крови. Моя маленькая луна пытается сбежать... Но какая же она наивная.
Я ловил каждое её движение глазами, предвкушая момент, когда вновь окажусь рядом с ней. Её попытка уйти лишь разжигала во мне особое, почти запретное желание — желание быть тем, кто её поймает. И чем тщетнее её попытки, тем сильнее во мне желание доказать: она не уйдёт, она моя, и это бесспорно.
Мы выскочили на улицу, ветер мягко трепал волосы, а тёплый вечерний воздух обдавал лицо.
— Попытка побега? Слишком забавно, чтобы пропустить, — произнёс я с едва заметной усмешкой, наслаждаясь каждой секундой её отчаянной решимости.
Катерина уже одной ногой зацепилась за верх забора, балансируя на грани. Внезапно она поскользнулась и с жутким грохотом упала за забор.
Валерия резко обернулась ко мне, с лёгкой усмешкой и искрой дерзости в глазах, пробормотала:
– Чао мальчики! – и не теряя времени, она рванулась к лестнице и ловко перелезла через забор, бросив взгляд через плечо в нашу сторону, словно заявляя, что теперь сама управляет ситуацией.
Я громко засмеялся, наблюдая за их отчаянными попытками. Рикардо был прав — они ходячие катастрофы. Каждое движение, каждый неуклюжий прыжок через забор только усиливал моё удовольствие от происходящего. И всё это было одновременно смешно и завораживающе: две такие маленькие, но такие упрямые.
Мы тихо вышли со двора на улицу, ветер колыхал листья и траву, создавая лёгкий шорох. Девушки бегали между деревьями и кустами, огибали дорожки, прятались за стволами, стараясь не издавать лишних звуков.
Рикардо тихо пробормотал рядом:
— Куда они могли убежать?
Я поднял руку, чтобы приглушить его, прислушиваясь к ночной тишине:
— Тише... слушай.
Мы медленно начали продвигаться между деревьями и кустами, стараясь не издавать ни звука. И тут сквозь лёгкий шорох листьев донеслись знакомые голоса.
— Валерия... — слышно было, как Катерина задыхалась, — я уже больше суток не пила таблетки... я не могу долго бежать... тяжело...
Валерия шептала ей в ответ, полная тревоги:
— Потише, Катерина... успокойся, нужно быть как можно тише... Всё будет хорошо, я рядом.
Мы медленно продвигались между деревьями, осторожно пригибаясь к земле и прячась за кустами. Лишь лёгкий шорох листьев выдавал наше присутствие, но девушки были слишком увлечены своим бегством, чтобы заметить нас.
Я поймал взгляд Рикардо — он кивнул, и мы одновременно ускорили шаг, ещё аккуратнее подбираясь сзади.
Когда мы приблизились на несколько метров, я услышал, как Катерина задыхается, каждая её фраза выдавала усталость и напряжение. Моя маленькая луна... я мгновенно понял, что ей тяжело, что она почти на пределе.
Рикардо ловко шагнул вперёд и аккуратно схватил Валерию, удерживая её, чтобы она не смогла сделать ещё шаг. Я же подошёл к Катерине и мягко, но решительно схватил её за руку, удерживая, чтобы она не смогла продолжать бег.
— Всё... не двигайся, — тихо сказал я, голос твёрдый, но с заботой. Моя луна в моих руках, и я ощущал, как её дыхание учащается, как она ослабла от сильного сердцебиения.
Валерия, испуганно обернувшись, замерла на месте, лёгкая дрожь в её голосе выдала, насколько она была взволнована. Я понимал, что нужно действовать спокойно, но твёрдо — каждая секунда была критична.
Я осторожно подхватил Катерину на руки, чувствуя, как её тело почти ослабло, а дыхание всё ещё прерывисто. Она дергалась, пыталась вырваться, но я крепко удерживал её, при этом стараясь не причинить боли.
— Катерина... тихо, — шептал я ей прямо в ухо, — тебе плохо, я прошу тебя, успокойся...
Каждое её дрожание, каждый прерывистый вдох ощущался всем телом. Сердце сжималось от беспокойства, словно я сам задыхался вместе с ней.
Раньше я не знал, что можно так остро реагировать на состояние другого человека. За кого-то, кого нужно не просто «спасти», а держать, ощущать, быть рядом с каждым дыханием.
С каждым её движением, каждым вздохом, моё притяжение к ней росло, будто она тянула меня к себе своей хрупкостью, независимостью. Я вдруг понял, что она первая, за кого я переживаю так глубоко и искренне. И это чувство одновременно пугало и завораживало — жгучее, почти запретное, словно она невольно открывала дверь в моё сердце
Я хотел быть тем, кто защищает её, кто удерживает её, чтобы никто и никогда не причинил ей боль. Каждая секунда рядом с ней была сладостной пыткой: тепло её тела, её запах, мягкость дыхания — всё это пронзало меня насквозь.
И вдруг я осознал: это чувство не просто тревога, не просто забота... я начинаю влюбляться. Я хочу быть тем, кто не отпустит её ни на секунду. Она моя маленькая луна, мой свет и моя слабость, и я хочу быть тем, кто удержит её в своих руках, не позволяя никому причинить ей вред
В то же время Рикардо пытался угомонить Валерию которая яростно его била, колотила руками, пытаясь вырваться.
— Валерия! — спокойно, но твёрдо произнёс он, — успокойся! Не бей меня - возмущался он, а я повернулся к ним и сказал
— Всё... остановись, — сказал я уверенно но строго, глядя ей в глаза. — Вы оба пойманы. Бороться уже поздно.
Валерия задыхалась от злости и страха, Катерина — от отсутствия лекарств, но они уже не могли уйти. Мы держали их, контролируя ситуацию, пока ночная тишина окутывала нас.
Валерия с усилием замерла, её руки опустились, дыхание стало ровнее, хоть и всё ещё учащённое от злости и напряжения. Её взгляд, полный бунта и сопротивления, медленно смягчился, и она, наконец, осознала тщетность борьбы.
Я сжал Катерину чуть крепче, чтобы она не пошатнулась, и строго, но ровно сказал:
— Всё... достаточно. Мы направляемся обратно во двор.
Мой голос не оставлял сомнений — властный, уверенный, как команда, которая не подлежит обсуждению. Я видел, как Валерия кивает, поняв, что сопротивление бессмысленно, и я шагнул вперед, ведя их обеих к дороге, по которой мы пришли.
Мы медленно вошли во двор, ночь казалась ещё темнее после напряжения погони. Я аккуратно удерживал Катерину на руках, ощущая, как её дыхание всё ещё прерывистое, а Рикардо шёл рядом с Валерией, слегка придерживая её, чтобы она не сделала резкого движения.
Я остановился посреди двора, обернувшись к ним обоим, строго и властно, сказал:
— Что за цирк только что был? — голос звучал спокойно, но каждый акцент в словах отдавался требовательностью. — Если бы Катерина потеряла сознание, последствия могли бы быть гораздо серьёзнее, понимаете?
Валерия и Катерина переглянулись, дыхание обеих постепенно выравнивалось, напряжение всё ещё висело в воздухе, но теперь оно смешивалось с лёгким страхом. Я сделал шаг ближе, продолжая держать Катерину, ощущая её слабость, и добавил:
— Теперь вы будете слушаться. Любое движение в сторону побега повторно не будет прощено. Слышите?!
Мои слова отрезвляли моментально, а холодная тишина, наступившая после, давала понять — игра окончена, и ответственность за безопасность была на мне.
Валерия и Катерина одновременно фыркнули, их реакция была смесью раздражения и лёгкой насмешки, будто они не собирались сдаваться так просто.
Катерина, всё ещё на моих руках, попыталась вырваться, её тело напряглось, и она с усилием дернула руками, словно требуя, чтобы я опустил её на твёрдую плитку двора. Катерина упёрлась всеми силами, её движения были резкими, отчаянными.
— Я тебе сказала, поставь меня! — прозвучало почти крикливо, сквозь дыхание и сопротивление.
Я сжал руки крепче, сдерживая раздражение, чувствуя, как поднимается злость.
— Катерина... успокойся, — сказал я твёрдо, пытаясь передать одновременно и строгость, и контроль. — Достаточно!
Она снова дернулась, но уже чуть слабее. С горем пополам я аккуратно опустил её на твёрдую плитку двора. Холодная поверхность под ногами моментально вернула ей чувство опоры, и она на мгновение замерла, выдыхая тяжело, всё ещё бурля эмоциями, но больше не вырываясь.
Валерия наблюдала рядом, с лёгким насмешливым блеском в глазах, но молчала, Моя терпимость лопнула, и я резко выдохнул, с гневом в голосе:
— Всё... мне это надоело! — рявкнул я, не скрывая раздражения. — Рикардо, веди эту голубоглазую в дом!
Не дождавшись реакции, я схватил Катерину за руку и потянул к машине.
— Эй! — возмущённо закричала она, пытаясь вырваться, — Я не сяду!
— Отпусти меня! — одновременно громко протестовала Валерия, пытаясь подбежать.
Но я не обращал внимания на их слова. С усилием я закинул Катерину на переднее сиденье машины, удерживая её тело, пока она пыталась извиваться и протестовать. Сердце колотилось, адреналин бил в висках, но я не ослаблял хватки.
Сам сел за руль, держа взгляд на то как Рикардо пытался затолкнуть Валерию в дом, чувствуя одновременно злость, и странное, почти неосознанное облегчение от того, что они рядом, даже если сопротивлялись.
Я резко развернулся к Катерине, голос сорвался на крик, полный смеси гнева и тревоги:
— Что это, чёрт возьми, только что было?! — рявкнул я, сжимая руль крепче, но взгляд держал на ней. — Почему ты ничего не сказала, что с твоим сердцем что-то не так?!
Её глаза широко раскрылись, и я заметил, как она вздрогнула от моего крика, едва не отшатнувшись. Сердце билось, а голос дрожал не только от злости, но и от беспокойства. Каждый её вздох, каждый нервный взгляд усиливали моё чувство ответственности.
— Ты рисковала собой, — продолжил я, не снижая голоса, — и даже не подумала сказать! Ты понимаешь, что могла потерять сознание прямо там, на бегу?!
Словно цепь эмоций рвалась наружу: злость на её молчание, тревога за её здоровье и странное, почти дьявольское желание держать её рядом, не отпуская ни на секунду.
Катерина вдруг резко подняла голову, глаза сверкнули, и голос вырвался громко, прорываясь сквозь напряжение:
— А почему я должна тебе отчитываться и говорить, что с моим сердцем?! — закричала она, почти выталкивая слова между вдохами. — Это ты, идиот, украл меня, увёз хрен знает куда, а теперь ещё тут права свои ставишь?!
Её гнев и обида смешались с отчаянием. Каждое слово было как удар, но в его глазах она всё равно оставалась маленькой, хрупкой, несмотря на силу, с которой она кричала.
Я почувствовал, как моё раздражение смешалось с тревогой. Сердце сжималось от её эмоций, а голос, хоть и строгий, теперь обретал нотку растерянности: она могла быть такой яростной и уязвимой одновременно, и это... невозможно было игнорировать.
Я замолчал, тяжело вздохнув, позволяя её словам отозваться во мне эхом. Мгновение висело в воздухе, пока я пытался упорядочить мысли, осмысливая всю ситуацию.
— Ты права... — наконец выдохнул я, голос тяжёлый, почти приглушённый. — Я был не прав, что забрал тебя... Но ты всё равно должна была сказать мне, что тебе нужны лекарства. Я бы купил и привёз их, а теперь вся эта идиотская ситуация произошла...
Слова вырвались из меня с ноткой раздражения на самого себя, но также с искренней тревогой.
Катерина замедлила дыхание, постепенно успокаиваясь. Её глаза встретились с моими, и я заметил мягкость, словно невинность — взгляд, в котором читалась доверчивая уверенность, что её действительно тронула моя забота о ней.
Медленно она протянула руку и аккуратно взяла мою, пальцы слегка сжали мои, будто ища опору и подтверждение моих слов.
— Ты прав... — тихо сказала она, голос нежный и искренний. — Я была не права, что не сказала тебе...
В её глазах играла смесь раскаяния и доверия, и я почувствовал, как напряжение между нами немного спало, оставляя место для понимания и тихой, но ощутимой близости.
Я сжал её руку чуть крепче, стараясь придать голосу уверенность, но не строгость:
— Хорошо... теперь объясни мне спокойно, что с твоим здоровьем, — сказал я, глаза не отрывая от её лица. — Я хочу понять, что именно происходит, чтобы больше такого не повторялось.
Моя интонация была мягкой, но настойчивой. Это был момент доверия: я хотел услышать правду, понять её состояние.
Она немного замялась, подбирая слова, и её голос прозвучал спокойно, но с оттенком грусти:
— У меня... врождённый порок сердца — начала она тихо, — совмещённый с лёгочной артериальной гипертензией... Поэтому мне всё время нужно принимать лекарства. Без них я не могу нормально жить — у меня постоянная тахикардия, тяжело дышать, и много ходить... особенно длительное время. – её глаза слегка опустились, как будто тяжесть этих слов давила на неё.
Я замер, будто весь мир вокруг замедлился. Сердце сжалось от острого, почти физического беспокойства за неё. Каждый её тихий вздох, каждое слово про лекарства и сердце ощущалось словно удар в грудь: мне стало ясно, как тяжело ей приходится дышать, как трудно идти, жить обычной жизнью.
Мысли скакали в голове: «Как я мог не заметить? Как я мог допустить, что ей так плохо? Я должен быть рядом... держать её... защищать». Чувство вины смешивалось с растущим, почти болезненным желанием быть рядом, оберегать её, не отпускать ни на секунду.
Я тихо пробормотал сам себе, почти шепотом: «Нельзя допустить, чтобы с ней что-то случилось... Никогда».
И вдруг я понял: это не просто тревога или забота. Это чувство глубже, чем я когда-либо испытывал. Тянет к ней всем собой, хочется быть тем, кто её удержит, кто поможет ей, кто не даст упасть, кто будет рядом в каждый момент. Она стала для меня не просто девушкой — она моя маленькая луна, центр, вокруг которого вращаются все мои мысли, все желания.
Я поднял на неё взгляд и задержался, не говоря ни слова, но в глазах моих было всё: строгая решимость, забота и нежность, которую я редко позволяю себе показать, и сделав глубокий вдох, сжимая её руки в своих, стараясь удержать все мысли и эмоции.
— Прости... — тихо, но с полной искренностью произнёс я, — что я допустил всё это...
Её глаза, глубокие и зелёные, словно лес, отражали тревогу, усталость и ту хрупкую силу, которую она всё ещё сохраняла. Я утопал в их цвете, чувствуя, как каждый её взгляд пронзает меня насквозь, заставляя сердце биться быстрее.
Не думая, я медленно наклонился, чувствуя её дыхание на своём лице, и притянул к себе. Её тело слегка прижалось, словно само искало защиты и тепла. Шаги сомнений исчезли — осталась только тяга, которая тянула меня к ней, непреодолимая и сладостная.
Я наклонился к ней медленно, давая нам обоим почувствовать мгновение перед самим касанием. Мои губы коснулись её сначала едва, нежно, словно шёпотом, обещая заботу и защиту. В этот момент я чувствовал, как её дыхание дрожит, сердце бьётся так же быстро, как и моё, и я понял: этот поцелуй — не просто прикосновение, это язык моих чувств, моей страсти, моего желания быть рядом.
Постепенно я углубил поцелуй, мягко обвивая губы её, чувствуя, как её руки цепляются за мою рубашку, тело прижимается ближе. Каждое движение было наполнено одновременно нежностью и страстью, как если бы я хотел сказать ей: «Ты моя, я здесь, я держу тебя и никогда не отпущу».
Её дыхание смешалось с моим, и я позволил себе чувствовать всё её тепло, аромат кожи, лёгкую дрожь, сливавшуюся с моим желанием. Поцелуй говорил всё: мою тревогу за неё, мою заботу, мою любовь, которая возникла неожиданно, но была настолько сильной, что не поддавалась словам.
Я мягко проводил руками по её шее, обнимая и удерживая её близко, словно её хотят отобрать у меня, при этом каждое прикосновение было наполнено уважением и страстью. Я хотел, чтобы она поняла, что этот поцелуй — моя откровенная исповедь, моя надежда, что она доверится мне, и что рядом со мной ей будет безопасно.
Когда мы оторвались, наши глаза встретились, и я видел в них удивление, доверие и трепет. Я чувствовал, что через этот поцелуй мы сказали друг другу гораздо больше, чем могли бы словами: моё сердце принадлежит ей, и я готов защищать её и желать её всем своим существом.