Глава 8

POV Валерия

Я кружилась в танце, смеялась, пила коктейли, а музыка грохотала так, что вибрировало всё тело. Вокруг свет и шум, и я почти забыла обо всех заботах — а самое главное, о нём. Наконец-то ощутила свободу, лёгкость и смех.

Не знаю, какой по счёту бокал коктейля мы выпили с этим парнем, но, похоже, я уже достаточно выпила, чтобы еле держаться на ногах. Ну да плевать.

— Ты не против, если к нам присоединятся мои друзья? — спросил он. Да «парень», потому что я, чёрт возьми, опять забыла, как его зовут.

— Нет, конечно, — ответила я с улыбкой. Он сказал что-то вроде: «Я пойду их встречу, и мы подойдем», а я лишь кивнула и решила вернуться к Катерине. Не очень красиво получилось оставить её одну.

Я уже направлялась к барной стойке, слегка покачиваясь на каблуках, как кто-то обратился ко мне.

Я обернулась — и увидела его. Незнакомец. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем тёмном костюме, волосы аккуратно зачёсаны назад, а глаза... глаза были серо-стальные, холодные и пронзительные.

— Валерия, — сказал он ровно, спокойно, без улыбки, но в голосе звучала такая сила, что внутри меня мгновенно напряглись все мышцы, — вам нужно поехать со мной. Сейчас.

Я прищурилась, оценивая его взглядом, и резко ответила:
— С каких хуев я должна ехать с тобой?! — мой голос прозвучал грубо. Нет, ну посмотрите на этого мудака, который будет указывать мне, что делать! — подумала я.

Он слегка приподнял бровь, будто удивлён моей дерзостью, и на мгновение на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Голос его прозвучал ровно, тихо, с мягкой, но непреклонной уверенностью:
— Я понимаю, что это звучит странно. Но это не просьба. Вы идёте со мной. Сейчас.

Не слушая его слов, я резко обернулась к барной стойке — и заметила, что Катерины там нет.

— Блин, куда же она делась... Может, тоже с кем-то познакомилась? — промелькнула мысль, а в груди подкатила тревога. — Могла хотя бы предупредить!

Рука почти инстинктивно потянулась к сумке, я достала телефон и обнаружила кучу пропущенных звонков и сообщений от Катерины. Не обращая больше внимания на ледяной взгляд незнакомца, я резко нажала на кнопку вызова и начала пробираться по залу.

Но уже через пару шагов алкоголь дал о себе знать — ноги слегка подкосились, и я едва не споткнулась о каблук. Мир вокруг кружился, огни клуба расплывались в разноцветные пятна, а музыка казалась ещё громче.

Он быстро подошёл, слегка поддержав меня за локоть. Его касание было уверенным, но без лишней силы.
— Осторожнее, — тихо сказал он, ледяной взгляд смягчился, – Пойдемте со мной.

Я отстранилась, резко стряхнув руку:
— Я не пойму, у тебя какие-то проблемы?! — выкрикнула я, чуть теряя равновесие, но внутренне яростно сопротивляясь. — Если нет, то сейчас будут! Я не попугай дважды повторять не буду!

Он лишь слегка наклонил голову, словно принимая вызов, и не спеша пошёл за мной. Я плутала между толпой, шатаясь на каблуках, хватаясь за телефон, пытаясь не падать, и одновременно старалась найти Катерину глазами, всё так же продолжая звонить. Но она не брала трубку, и тревога внутри меня только росла.

— Чёрт возьми, Катерина! — выдохнула я сквозь зубы, почти крича, чтобы перекричать музыку. — Бери трубку! — И тут я резко обернулась к незнакомцу, устав от его молчаливого преследования. — А ты вообще кто такой, а? Что ты за мной таскаешься?! — голос дрожал от раздражения и агрессии. — Что в моих словах было непонятно?! От-ва-ли!

Он спокойно посмотрел на меня, но не отступил. Его серые глаза пронзали меня, а уверенное спокойствие в его взгляде даже пугало.

— Валерия, — сказал он ровно, низким, мягким, но в то же время властным тоном, с едва заметной холодной ноткой, — я не хочу забирать вас насильно, но вы не оставляете мне выбора.

Я сжала зубы, внутренне вспыхнув от злости, и резко шагнула к двери клуба, алкоголь слегка шатал ноги, но решимость была сильнее.

Он вздохнул, тихо и спокойно, почти без эмоций, но в голосе звучала железная уверенность:
— Извините, но я предупреждал.

Прежде чем я успела что-то сказать, он сделал быстрый шаг ко мне, и следующая секунда застала меня врасплох: его сильные руки охватили меня под плечами и коленями, и я ощутила, как легко, почти невесомо, меня подняли.

— Отпусти меня! — закричала я, голос дрожал не от страха, а от ярости, резкий, полный злости и раздражения. — Поставь меня на землю, я сказала!

Я била его руками, пинала ногами, дергалась изо всех сил. Алкоголь слегка шатал ноги, но злость давала странную силу.
— Если ты сейчас же не отпустишь меня, останешься без яиц! — рявкнула я, — Идиот! Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело!

Он спокойно удерживал меня, не делая резких движений, словно предугадывая каждое моё движение. Его взгляд был внимательным, с лёгким интересом, а на губах играла едва заметная ухмылка.

— Валерия, — сказал он ровно, тихо, но с едва заметной властной ноткой, — успокойтесь. Я не причиню вам вреда, если вы перестанете сопротивляться.

Я продолжала пытаться вырваться, но удары и дергания мало что давали. Его руки были сильными, уверенными и непробиваемыми, и даже в пьяном состоянии я чувствовала, что одна на него не справлюсь.

Сжав зубы, он слегка наклонился ко мне:
— Сопротивление бесполезно. Давайте закончим это быстрее, без лишних проблем.

Он уверенно понёс меня через дверь клуба, мои удары и попытки вырваться продолжались, но каждая секунда показывала, что он полностью контролирует ситуацию. На улице прохладный воздух ударил мне в лицо, а огни города и шум машин стали ярче и ближе. Он аккуратно опустил меня на переднее сиденье машины, не отрывая взгляда, словно проверяя, чтобы я держалась и не пыталась снова вырваться.

Я опёрлась спиной на прохладное сиденье и попыталась перевести дыхание. Сердце всё ещё колотилось, а дрожь пробегала по телу — смесь адреналина, злости и остаточного опьянения. Алкоголь давал о себе знать сильнее: ноги слегка подкашивались, и мир вокруг казался слегка кружившимся.

Я опёрлась спиной на прохладное сиденье и попыталась перевести дыхание. Сердце всё ещё колотилось, а дрожь пробегала по телу — смесь адреналина, злости и остаточного опьянения. Алкоголь давал о себе знать сильнее: руки дрожали и не слушались, мир слегка кружился, а мысли путались.

— Зашибись... — процедила я сквозь зубы, — этого мне ещё не хватало для полного счастья.

Он окинул меня холодным, спокойным взглядом, аккуратно закрыл дверь, сел за руль и нажал кнопку блокировки всех дверей. Щёлчок замков прозвучал оглушительно громко в тишине салона. Не отрывая взгляда от меня, он повернул ключ, и машина плавно тронулась с места.

— Спокойно, — его голос был низким, мягким, но с той самой стальной ноткой, от которой по спине пробегал холодок. — Я не собираюсь причинять вам вреда.

Я едва сдержала раздражённый вздох:
— Спокойно? — переспросила я, сжимая телефон в руках. — Твоё «спокойно» выглядит странно, учитывая, что ты засунул меня в машину против моей воли! Это похищение, вообще-то!

Я упрямо жала на вызов, слушая в динамике одно и то же: «Абонент не отвечает». Пальцы дрожали, но не от страха — от злости.

— Чёртова Катерина! — прошипела я, прикусывая губу. — Идиотка, где ты шляешься...

— Думаете, — произнёс он спокойно, не отрывая взгляда от дороги, — что в таком состоянии сумеете ей помочь?

Я резко повернула голову к нему:
— А ты что вообще знаешь?! Это моя подруга, ясно?! Мне плевать, кто ты и зачем за мной таскаешься — отпусти меня сейчас же!

Он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули — почти улыбка, но без тепла.
— Ваша подруга в надёжных руках. Можете не волноваться.

— В надёжных? — я зло рассмеялась. — Катерина может быть в надёжных руках только если она в моих!

Я сорвалась вперёд и со всей силы замахнулась кулаком, пытаясь ударить его по плечу. Машина слегка дёрнулась в сторону, но он молниеносно перехватил моё запястье одной рукой, даже не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы сжали мою руку так крепко, что стало ясно — вырваться невозможно.

— Хватит, Валерия, — произнёс он ровно, низко, с едва заметным раздражением, будто взрослый делает замечание ребёнку. — Вам не стоит испытывать моё терпение.

— А мне плевать на твоё терпение! — выпалила я, пытаясь дёрнуть руку. — Открой немедленно!

Он на миг повернул ко мне голову, его серые глаза пронзили меня холодным взглядом. Потом так же спокойно отпустил запястье и вернул руки на руль.

— Вы слишком темпераментны, — произнёс он всё тем же низким ровным тоном. — Но это поправимо.

— Поправимо? — я зло скривилась. — Поправимо будет когда я оставлю тебя без яиц придурок!

И в ту же секунду резко дёрнула за ручку двери, в надежде выскочить, пока машина неслась по пустой ночной улице. Дверь дёрнулась, но тут же ударилась о блокировку — он ведь заранее заблокировал всё.

Машина слегка качнулась в сторону, и он мгновенно бросил на меня взгляд — резкий, пронзительный, от которого стало холодно внутри.

— Никогда больше не делайте так, — произнёс он тихо, но в голосе прозвучал такой стальной приказ, что мурашки пробежали по коже. — Вы рискуете собственной жизнью.

— Я сама буду решать, что мне делать со своей жизнью! — выкрикнула я, сжав кулаки и сверля его взглядом.

Он выдохнул через нос, словно сдерживая раздражение, и чуть убавил скорость, при этом его руки на руле оставались такими же спокойными и уверенными.
— У вас слишком много эмоций, Валерия. Но поверьте, скоро вы поймёте, что сопротивление бесполезно.

Он чуть склонился ко мне, буквально на секунду приблизившись так близко, что я ощутила запах его парфюма, смешанный с горьковатыми нотками табака. Его голос прозвучал низко, мягко, но пугающе властно:
— Вы ещё не понимаете, с кем имеете дело.

Я упрямо отвернулась к окну, сжав зубы и стиснув кулаки. Всё внутри кипело от злости, но бессилие только сильнее выводило из себя.

Машина мягко скользила по ночным улицам. Я упрямо вцепилась в телефон, лихорадочно печатая сообщения Катерине — буквы плясали перед глазами, пальцы скользили по экрану, и каждое слово выходило с ошибками. Я стирала, снова печатала, снова путалась.

Алкоголь бил в голову всё сильнее, глаза жгло, веки наливались свинцом. Я мотала головой, будто пытаясь отогнать сон, но тело предательски тянуло вниз.

— Нет... я не засну... — бормотала я себе под нос, снова и снова нажимая на экран. Но сообщения всё равно уходили пустыми или с набором бессмысленных букв.

Телефон выскользнул из рук, упал на колени. Веки тяжело сомкнулись, тело обмякло, и я незаметно для себя провалилась в сон.

Он заметил это сразу: как мои руки бессильно ослабли, как экран телефона погас, а дыхание стало ровным. И впервые за всё время уголки его губ дрогнули — в короткой, почти тёплой улыбке.

— Сумасшедшая. — пробормотал он тихо, будто самому себе.

Он чуть сбросил скорость, позволив мотору гудеть спокойнее, откинулся глубже в кресле, но руки на руле оставались уверенными и крепкими. В этой тишине, когда её дерзкие колкости смолкли, а город растворялся в огнях ночных улиц, он позволил себе на миг расслабиться.

Скосив взгляд, он задержался на её лице — теперь спокойном, но всё равно несущем в себе ту же дерзкую линию характера, что зацепила его с первых секунд. И от этой мысли он лишь чуть сильнее сжал руль, будто напоминая себе: расслабляться рядом с такой девушкой опасно.

—————————————————————————

Я очнулась от мучительного чувства сухости во рту и тупой боли в висках. Казалось, что мой череп кто-то сжал в тиски. Я застонала, медленно открывая глаза, и первое, что ударило по сознанию — это темнота.

Комната была просторная, но чужая до мелочей: высокие тёмные шторы почти полностью закрывали окна, мебель строгих линий, всё аккуратно, холодно. На первый взгляд казалось, что я одна.

Я резко села, но тут же схватилась за голову: резкая боль полоснула виски, желудок противно сжался. Похмелье усиливало каждый импульс паники.

— Чёрт... — выдохнула я, чувствуя, как пересохшее горло с трудом выдавило звук.

Телефон! — мелькнула мысль. Я метнулась к прикроватной тумбочке, но её поверхность оказалась пустой. Ни телефона, ни сумки, ни даже крошечной детали, которая могла бы принадлежать мне.

Я вдруг заметила, что на мне не моё платье, а какая-то незнакомая футболка, свободно свисающая на плечах. Сердце екнуло: что за чертовщина творится?

Паника усилилась. Я встала на шаткие ноги, босые ступни коснулись прохладного пола. Сердце колотилось так громко, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

Я медленно фокусировала взгляд в полумраке, пытаясь понять, где нахожусь. И тут, почти инстинктивно, я уловила движение в углу — на кресле, в тени, сидела чья-то фигура. Его руки плавно перебирали пальцами, словно пробуя на ощупь воздух или отстукивая какой-то ритм. Я почувствовала прилив напряжения, но не дрогнула.

Стиснув зубы, я медленно дотянулась до вазы на тумбочке. Ладонь скользнула по холодному стеклу — если придётся защищаться, лучше хоть что-то, чем ничего.

— Кто... кто здесь?! — выпалила я, голос дрожал от злости, а не от страха.

Фигура оставалась неподвижной. Только лёгкое колыхание тени на стене говорило о том, что это не видение. Он молчал, но я отчётливо ощущала на себе его взгляд. Каждое моё слово, каждый вдох отдавался в комнате так, будто стены слушали вместе с ним.

— Эй! — с раздражением выкрикнула я, — Ты ведь не статуя! Ответишь, наконец?!

Сначала в комнате воцарилась тишина, только тихое постукивание моего сердца нарушало её. Затем он медленно поднялся с кресла. Его рост, почти 195 см, заставлял меня невольно поднимать голову, чтобы встретить взгляд.

— Валерия, — сказал он ровно, спокойным, уверенным тоном, без намёка на угрозу, но с внутренней силой, которая ощущалась в каждом слове, — всё в порядке. Вам нечего бояться.

Глаза сверлили его взглядом. Он сделал шаг в мою сторону, и я моментально дерзко выпалила:
— Не подходи! А то пожалеешь!

Он остановился, почти как будто улыбаясь про себя, но через секунду сделал ещё один шаг. Сердце колотилось, адреналин захлестнул, и я, в порыве отчаяния, схватила вазу с тумбочки и метнула её в его сторону.

Стекло пронеслось по воздуху, но он лишь слегка наклонил голову, словно это был пустяк. Ваза с глухим треском ударилась о стену и разлетелась на осколки. Его взгляд не изменился: спокойный, властный, оценивающий.

Он сделал ещё один шаг к центру комнаты, руки расслабленно опущены по швам, движения уверенные, но без агрессии. Его серо-стальные глаза внимательно следили за каждым моим движением, а лёгкий шлейф аромата табака и дорогого парфюма окутывал пространство вокруг.

— Валерия... — его голос был ровным, мягким, низким, с едва заметной улыбкой, которая придавала словам хитрую, почти успокаивающую окраску, — давайте просто поговорим. Я не хочу причинять вам вреда.

Я нахмурилась, стиснув зубы, но не отступила. И тут, внезапно, взгляд мой упал на его лицо. В голове щёлкнуло, и воспоминание всплыло мгновенно: это он, тот самый мужчина, который засунул меня в машину в клубе. Сердце екнуло, а злость вспыхнула ещё сильнее.

— Поговорим?! — переспросила я, голос дрожал от злости и раздражения, а не от страха. — Ты меня засунул в машину и притащил черт знает куда! Какого хрена мне с тобой разговаривать?!

Он слегка наклонил голову, и снова заговорил ровно, спокойно, с мягкой властной ноткой:

— Я понимаю, что вы злитесь. И это нормально. Но сейчас эмоции только мешают. Давайте просто сядем и поговорим, спокойно. Я хочу объяснить.

Я взглянула на осколки вазы у ног и на мгновение задумалась, сжимая кулаки. Внутри всё ещё бурлила ярость, но голос его звучал так... странно ровно, будто обещал, что, если я прислушаюсь, мне не грозит опасность.

— Хм... — пробормотала я, — Ну ладно... попробуем. Но один неверный шаг — и пожалеешь.

Он кивнул, как будто это было ожидаемо, и, не делая резких движений, опустился на кресло чуть поодаль, приглашая меня к диалогу. Его взгляд не отпускал меня, а лёгкая хитрая улыбка всё ещё играла на губах, будто он наслаждался этим маленьким противостоянием.

Я медленно села на край кровати, каждое движение было продумано — нельзя было расслабляться, он начал первый :

— Валерия, Катерина в надежных руках. Она в безопасности.

Я рассмеялась, остро и колко, наклоняясь чуть вперёд:

— В надежных руках? Это только если эти руки — мои! — голос дрожал от злости, я чуть сжимала кулаки. — И не смей мне врать! Где мы?!

Он чуть наклонил голову, изучая меня взглядом, в котором мелькнула лёгкая улыбка:

— Я вас понимаю. И мне нравится ваша решимость... Но всё, что я делаю, — чтобы никто из вас не пострадал. — Его голос был ровный, уверенный, с лёгкой хитринкой, словно он предугадывал каждый мой порыв. — Вы хотите действовать импульсивно, а я просто гарантирую безопасность.

Я резко вскочила, бросая на него взгляд, полный злости:

— Импульсивно?! — крикнула я, глаза сверкали, — Ты ещё не видел, на что я способна, когда по-настоящему импульсивна!

Он слегка улыбнулся, наблюдая за моими резкими движениями, а голос остался ровным, тихим, но с внутренней властностью:

— Валерия... я понимаю вашу ярость. Но вы должны услышать меня. Катерине стало плохо в клубе. Её забрал мой босс. Она в безопасности. Но она попросила, чтобы вас нашли.

Я прижала руки к груди, сердце сжалось от тревоги, но в глазах была только злость:

— В безопасности?! — переспросила я, стиснув зубы. — Что значит «ей стало плохо»?! — мысленно напряглась, вспоминая о её сердечных заболеваниях.

Он спокойно встретил мой взгляд:

— Валерия, я даю вам слово — с ней всё в порядке. Я лишь исполняю просьбу. Она доверила мне это. Всё, что я хочу, — чтобы вы были спокойны. — Его тон оставался ровным, мягким и уверенным.

Я скрестила руки на груди, ногти врезались в ладони:

— Спокойны? — прорычала я. — Я злюсь, и мне похуй на твои просьбы! Если со мной или с ней что-то произойдёт, тебе не поздоровится!

Его глаза внимательно следили за каждым моим движением, и в них мелькнула едва заметная улыбка:

— Я заметил, насколько вы сильны, — сказал он тихо. — Именно поэтому я могу быть уверен: вы поймёте и будете действовать разумно. Но моя главная задача — чтобы вы находились в безопасности.

Сердце колотилось, и впервые за всё время в нём показалось... что-то человеческое. Но злость во мне ещё не утихла, и я понимала — это только начало.