Глава 12
«Не важно, рядом я или далеко – я всегда принадлежу тебе».
________________________________
Спустя неделю
POV Катерина
Я нахожусь здесь уже больше недели.
После поездки в Грецию мы с Валерией больше не пытались сбежать, пусть и в шутку. После истории с торговым центром у нас был серьёзный разговор, и мы пообещали, что больше ничего подобного не повторится — при условии, что они перестанут контролировать каждый наш шаг. Похоже, нам удалось втереться в доверие: телефоны вернули. Я спокойно созвонилась с бабушкой и наплела ей историю о том, что меня срочно вызвали на работу из-за какого-то выдуманного проблемного инцидента. Сказала, что пришлось лететь первым же рейсом, без времени даже забрать свои вещи. Она, конечно, расстроилась, но пообещала отправить всё почтой.
От Ромы же было миллион пропущенных и гневных сообщений. Ему я оправдалась тем, что утопила телефон в море и ждала ремонта. Он вроде поверил, но злость всё равно сквозит.
А как проходит эта неделя? Дона практически нет дома. Иногда я слышу, как он возвращается поздно ночью, заходит в мою комнату, садится рядом и молча наблюдает за мной. Гладит меня по волосам, целует в щёку — и уходит. Что происходит в его жизни, какие у него дела, о чём он думает — я не знаю. Он ничего не рассказывает. И мне становится даже смешно от абсурдности: всё выглядит так, будто я смотрю драматичный мафиозный фильм, где героиню похищают, и между ней и похитителем рождается страсть. Но не в моём случае. По крайней мере, не до конца. Я здесь словно тень, блуждающая по дому и не понимающая, зачем вообще нахожусь рядом с ним. Что у него в голове?
Единственное, что меня радует — Валерия. Она сильно сблизилась с Рикардо, и я искренне счастлива за неё. Она отпустила прошлое, будто вырвала лист в своей истории и начала новую главу жизни с чистого листа. И какой бы дерзкой и упрямой она ни была с Рикардо, я вижу, как горят её глаза рядом с ним. И у него тоже.
Вечером я растягиваюсь на диване. Комната погружена в полумрак, мягкий свет торшера растекается по стенам. Телевизор сбоку мерцает, кадры мелькают, освещая потолок бледными вспышками. Звуки фильма почти сливаются в фон. Сквозь полузакрытые шторы доносится шум прибоя, прохладный ветер с моря колышет занавески. Во дворе постоянно движется охрана, я слышу приглушённый гул их шагов и разговоров. Всё это создаёт странное ощущение, что я застряла между двумя мирами: один — живой, яркий и настоящий, а другой — ограниченный этим домом, моим временным «заточением». Я чувствую себя отдалённо от всего мира, словно наблюдаю жизнь со стороны, и всё вокруг чужое.
На экране вдруг появляется сцена: мужчина прижимает женщину к стене и целует её так жадно, что у неё не остаётся выбора. Я замираю. В голове мгновенно вспыхивает воспоминание — Дон точно так же прижал меня к стене. Его тело выше и сильнее моего, почти давит, дыхание горячее, губы напористые, пальцы скользят по волосам. Его тёмные карие глаза, словно омут, затягивают меня. Сердце колотится, тело реагирует. И я понимаю, насколько это бредово: он украл меня, пытался залезть в мою душу, а потом резко отстранился.
И всё же меня тянет к нему. Его высокая и сильная фигура, словно стена, за которой можно спрятаться, притягивает и одновременно раздражает. Воспоминания о наших поцелуях, его заботе, этих тихих моментах, когда он был рядом, разжигают во мне странное желание. Одновременно я отталкиваю себя: как так получилось, что моя жизнь перевернулась с ног на голову? Ведь я ещё замужем, а всё это — полный абсурд.
Я качаю головой, пытаясь уловить нить здравого смысла. С каждой минутой эта смесь влечения и отторжения только сильнее давит. Я хочу его, я раздражена им, я хочу этих моментов с ним, и в то же время понимаю — это совершенно нелогично. Всё внутри меня словно рвётся на куски, и я не знаю, как унять этот вихрь эмоций.
Но тем не менее отпуск подходит к концу. Через несколько дней мне нужно возвращаться в Польшу, к работе. А я даже не могу обсудить это с Доном — его попросту нет «дома». Хотя, если честно, у меня всё сильнее ощущение, что кроме как побега, других вариантов всё равно нет.
Я вздыхаю и ощущаю, как душно становится от собственной головы. Внутри всё крутится: воспоминания, желания, абсурдность происходящего... Кажется, воздух в комнате сам давит на грудь.
Отвернувшись к окну, я наблюдаю за двором. Охрана неспешно ходит туда-сюда, обсуждает что-то тихо, приглушённо. Их шаги отдаются лёгким гулом на каменных плитах. Словно случайно, я ловлю несколько слов из их разговора — что-то о покушении, о людях, которых убили... Сердце дрогнуло, но я стараюсь не показывать тревогу. Всё это кажется отдалённым, почти как сцена чужой жизни.
Я глубоко вздыхаю и решаю: «Почему бы не сходить к морю?» Вечер близок к ночи, воздух прохладный и свежий, поднимаюсь с дивана и выхожу из дома, ощущая напряжение и лёгкое облегчение от того, что сейчас буду на улице, а не в этом закрытом пространстве. Спускаясь во двор, я направляюсь к воротам забора. Один из охранников останавливает меня:
— Куда вы собрались?
Я слегка улыбаюсь, стараясь звучать непринуждённо:
— Ненадолго... к берегу моря, подышать свежим воздухом.
Они переглядываются между собой, обмениваются короткими жестами и взглядом, будто решают, отпускать меня или нет. Несколько секунд тишины, потом один кивком разрешает проход:
— Ладно, только недолго.
Я выдыхаю и прохожу мимо, чувствуя лёгкое напряжение и одновременно удовлетворение. Дорога к морю тянется сквозь тихую ночь.
Наконец, я достигаю берега, лёгкий ветер доносит запах соли, крики чаек слышны далеко, а вода отражает тёмные силуэты облаков. Шорох песка под ногами, темнота вокруг, тишина — и в этом всём ощущается странная свобода, сажусь на прохладный песок, опускаю руки рядом с собой, чувство свободы, пусть и на мгновение, вдохнув полной грудью позволяю мыслям немного разойтись, растворяясь в темноте и холодной воде передо мной.
Не знаю, сколько я здесь уже сижу, вечернее море шумело глухо и бесконечно, будто напоминало, насколько я далека от всего мира. Тишину нарушил только шаг за спиной — тяжёлый, уверенный. Я не обернулась, уже зная, кто это. В голове мелькает мысль: «Это я так долго сижу, или он пришёл сегодня раньше?»
— Ты сегодня рано, — сказала я, не отрывая взгляда от моря.
Он остановился рядом, на секунду задержался, а потом сел чуть поодаль, так, чтобы не коснуться меня плечом. Несколько секунд он молчал, слушал море.
— Обычно ты приходишь ночью, когда я сплю, — сказала я с лёгкой ухмылкой, — а уходишь... я даже не знаю когда.
Он молча посмотрел на меня, затем сказал:
— Сейчас такие обстоятельства.
Я слегка ухмыльнулась, повторяя его слова:
— «Такие обстоятельства», говоришь... А какие же это такие обстоятельства?
Он с лёгкой паузой посмотрел в сторону моря, и его голос был ровным, но сдержанным:
— Достаточно знать, что они требуют моего присутствия.
Я повернула голову и стала смотреть на него, пытаясь уловить что-то за этой непроницаемой маской. В темноте берегового света его силуэт казался одновременно сильным и напряженным. Подумав, тихо обратилась к нему:
— Люциус... — сказала я едва слышно, — что значит быть Доном?
Он замолчал на мгновение, словно задумался, затем медленно оперся на руки, взгляд устремился в далёкий горизонт, а голос был ровным, спокойным, но в нём ощущалась тяжесть прожитого:
— Это значит быть окружённым людьми и оставаться одному.
– Доверие - самая дорогая и самая опасная вещь.
— Это значит продолжать чужое наследие, потому что выбора нет. Кровь сама решает, кто ты.
— И это значит всегда платить цену. За каждую ошибку, за каждое решение. Цена иногда слишком высока.
Я чуть наклонилась вперёд, вслушиваясь в каждое его слово:
— Почему нет выбора?
Он глубоко вздохнул, сжав губы, и медленно заговорил:
— Быть Доном — это не профессия, это наследие. Оно передаётся от отца к сыну, как кровь, как долг. С рождения тебя готовят к этой роли. Учат принимать решения, от которых зависит жизнь людей, видеть то, чего обычный человек никогда не увидит. Это дисциплина, управление людьми, власть и огромная ответственность. Сын растёт, и с ним растёт и обязанность. Если отец считает, что ты готов, он передаёт тебе власть. Но это не просто титул — это кодекс, свод правил, которые нельзя нарушать. Даже если молишься о другой жизни, выбора нет. Кровь сама решает, кто следующий. – он сделал паузу, – И когда отец умирает... — он опустил взгляд на ниже, продолжил, — власть переходит к следующему. Неважно, готов ли ты, хочешь ли этого... наследие забирает всё. – Он снова поднял глаза, и в них читалась тяжесть воспоминаний: — Я не должен был становиться Доном так рано.
Я нахмурилась, тихо спросив:
— Рано... это когда?
Он глубоко вздохнул, и слова медленно вырисовывались, тяжёлые и горькие:
— Мне было восемнадцать. Это произошло утром в мой день рождения. Я только спустился вниз, ещё сонный, отец начал меня поздравлять, улыбка на лице... выстрелы, крики, разбитое стекло. На отца открыли огонь прямо в голову — шансов выжить у него не было.
— А ты? — выдавила я, стараясь справиться с дрожью в голосе.
— Меня тоже ранили, в плечо, но это было не смертельное ранение. Охрана была рядом, отстреливалась, одновременно спасая меня из-под огня и прикрывая от новых выстрелов. В этом мире правит сила, и только сила. Всё остальное — обман и пустые слова. В этом мире тот, кто поддаётся чувствам, становится добычей. Этот мир перемалывает тех, кто пытается быть человеком, а не хищником. В этом мире чувства — яд. Эмоции делают слабым, а слабость убивает быстрее пули. Здесь выживает лишь тот, кто умеет резать по-живому, ломать без колебаний и идти дальше, будто за спиной нет крови и криков. В этом мире не прощают ошибок и не оставляют права на сомнение. В этом мире нет любви, нет жалости, нет прощения. Есть только власть, страх и правила. Нарушишь их — и ты мёртв.
Я обвела взглядом море, пытаясь осознать всю жестокость, через которую он прошёл.
— А мама? — спросила я тихо, почти шепотом.
Он сжал губы, и в глазах мелькнула тень боли:
— Ей было тяжело. Она болела раком, долго лечилась, шла на поправку. Казалось, всё будет хорошо... — он сделал паузу, сжав кулаки, — но из-за дел моего отца, из-за разногласий между нашими и другими властями, ему решили отомстить. Убийство произошло прямо в больнице. Мне было четырнадцать, когда её не стало.
Я закрыла глаза, ощущая удушающую тяжесть этой истории. С каждой минутой понимала: всё, что он пережил, было невыносимо, а мне самой трудно представить, как выдержать такие потери и остаться живой внутри.
Тяжело вздохнув, я шепотом спросила:
— Можно... я тебя обниму?
Он слегка удивлённо посмотрел на меня, словно не ожидал такого вопроса. На мгновение в его взгляде мелькнуло сомнение, но потом он тихо сказал:
— Можно... но лишь потому, что ты хочешь моих объятий. Мне не нужна жалость, и жалеть меня не нужно.
Я обвила его руками, прижимаясь к нему, а он слегка наклонился, его рука легла мне на спину, осторожно поддерживая. Тепло его тела обжигало и успокаивало одновременно, и на мгновение весь мир вокруг перестал существовать — остались только мы, и шум прибоя.
Мы сидели молча какое-то время, и нарушив тишину, я сказала:
— Если честно, эти дни мне не хватало тебя.
Он слегка улыбнулся, уголки губ едва заметно дрогнули, и в его взгляде сверкнула искорка озорства.
— Твои дни были так пусты без моего внимания? — протянул он лениво, почти насмешливо. — Надо же... а я-то думал, ты справляешься без меня.
Его голос звучал слишком спокойно, но глаза цепляли, будто он нарочно хотел довести меня.
Я прищурилась, надула губы и, едва сдерживая раздражение, выпалила:
— Знаешь что... я сейчас заберу свои слова обратно!
Вдруг с моря поднимается резкий холодный ветер, пронизывающий до костей. Я дрожу, ощущая, как тонкая ткань платья почти не защищает от внезапного порыва.
— Пора домой, — тихо сказал он, его голос ровный, спокойный, но в нём чувствуется лёгкая строгость.
Я медленно киваю, не отводя взгляда от прибоя, и он осторожно встаёт первым. Я следую за ним, ноги в песке сопротивляются прохладе, ветер срывает пряди волос с лица, холод щиплет кожу.
Он замечает моё напряжение и мягко накидывает свой пиджак на мои плечи. Ткань тёплая, тяжёлая, сразу окутывает меня уютом. Я чувствую тепло его тела совсем рядом, запах его парфюма смешивается с морским воздухом, сердце невольно ускоряет ритм.
Мы идём к дому, шаги по песку отдаются приглушённым эхом, ветер продолжает играть с моими волосами и пиджаком, а он всё так же держит руку рядом, будто проверяя, что я иду рядом и в безопасности. Молчание между нами не тяготит — оно согревает странным образом, как будто и без слов всё уже понятно.
Мы зашли в дом. Тёплый свет встречает нас после холодного ветра, пиджак на моих плечах слегка согревает, но внутри всё ещё дрожь.
— Я пойду... — говорю тихо, стараясь скрыть, как холод ещё дрожит в теле, — греться в душ.
Он замер на мгновение, взгляд задержался на мне:
— Хмм... а как насчёт того, чтобы согреться там вместе? — сказал он тихо, с лёгкой игривой ноткой.
Я почувствовала, как сердце ёкает, и слегка улыбнулась, стараясь не показывать, как слова задели. Его глаза блестят, полны притягательного напряжения — той тихой силы, что всегда заставляет меня реагировать, хотя разум кричит: держись, Катерина...
— Хмм... согреться вместе? Слишком самонадеянно для человека с твоей репутацией. Но пожалуй, я откажусь — справлюсь сама. — Я делаю шаг к лестнице, слегка усмехаясь, а взгляд мой играет между ним и направлением вверх, словно проверяю, осмелится ли он возразить.
Он слегка наклоняет голову, улыбка играет на губах, и тихо произносит:
— Ладно... но не удивляйся, если холод скоро напомнит о себе. Тогда я найду способ доказать, что моё предложение согреться было лучше.
Я закрыла за собой дверь ванной и окунулась в тёплый поток воды. Пар окутал тело, мягко смягчая дрожь от холода. На губах ощущалась лёгкая свежесть, а кожа ласкалась ароматом геля для душа с нотками ванили, который я привезла из Греции. Шампунь, такой же сладкий, оставлял на волосах тонкий след запаха, смешиваясь с морским воздухом, который всё ещё проникал сквозь щели окна. Вода смывала усталость и напряжение, а мысли о Доне медленно растворялись, оставляя лишь ощущение комфорта и умиротворения.
После душа я аккуратно промокла волосы полотенцем и надела чёрную атласную пижаму: свободную рубашку и короткие шорты, которые приятно скользили по коже. Они были лёгкими и удобными, но сохраняли чуть соблазнительный силуэт. Я задержалась перед зеркалом, позволяя себе ещё пару мгновений наслаждаться ароматом ванили и ощущением гладкой кожи под мягкой тканью.
Сделав глубокий вдох, я открыла дверь и спустилась в гостиную. Он сидел на диване, погружённый в телефон, но едва уловимо поднял голову, когда услышал мои шаги. Его взгляд сразу зафиксировался на мне, лёгкая улыбка скользнула по его губам.
Я подошла ближе и, слегка дразня его взглядом, сказала:
— Как насчёт того, чтобы посмотреть фильм?
Он отложил телефон, усмешка скользнула по его губам:
— Хорошо... Ты выбираешь фильм. А я пока сгоняю в душ, — сказал он тихо, не отводя взгляда от меня.
Я заметила, как его плечи расслабляются, и он встал, направляясь к ванной. Тёплый аромат его парфюма смешался с ванилью на мне, оставляя странное, но приятное ощущение близости и нежности.
Я села на диван, удобно устроилась, держа телефон в руках, и начала перелистывать варианты, мой взгляд остановился на фильмах ужасов — я обожаю их и знала, что это добавит острых ощущений,
Я быстро нашла подходящий фильм на телевизоре, подключила, проверила звук и яркость. Комната наполнилась тихим гудением техники, экран засветился первым кадром, и я присела удобнее, слегка затаив дыхание.
Через несколько минут слышатся шаги — Дон вышел из ванной, волосы ещё слегка влажные, а взгляд полон того же тихого напряжения, что всегда заставляет моё сердце биться быстрее. Он подошёл к дивану, оглянув комнату и слегка улыбнувшись:
— Фильм выбран? — спросил он, голос тихий, но с едва заметной игривой ноткой.
Произнесла я и засмеялась:
— Да, я выбрала ужастик. Мне же в жизни мало ужасов
Он присел рядом, слегка касаясь меня плечом, и я ощутила привычное тепло, которое одновременно успокаивает и возбуждает. Тихий свет экрана отбрасывает мягкие тени на стены, я нажала кнопку и начался фильм
Но не прошло и полфильма, как я уже дергалась и возмущалась:
— Нет, ну не идиоты? Да я бы никогда в жизни не полезла в этот подвал, если бы у меня происходила такая чертовщина!!
Он тихо засмеялся, оглядывая меня:
— Снова испугалась? Ты будто маленькая девочка.
Я фыркнула, делая вид, что это меня не задевает:
— Я не испугалась! Просто неожиданно! — выдала я, крепче закутываясь в плед.
На одном особенно страшном кадре, когда я уже чуть не затаила дыхание, он внезапно резко дёрнул меня за руку и громко издал устрашающий звук прямо у моего уха.
Я подпрыгнула, взвизгнув, ударила его по плечу:
— Ах ты, зараза! Я сейчас... я тебя прикончу! — закричала я.
Он сначала замер на мгновение, оценивая мою реакцию, а потом разразился тихим, искренним смехом, который постепенно перешёл в мягкий хохот:
— Ахах... Луна, ты... — он слегка задыхался от смеха, глядя на меня с неподдельным весельем, — ну ладно, ладно, всё успокойся.
Не дождавшись, пока я отдышусь, он аккуратно, но настойчиво обнял меня, притянув к себе. Его объятия были тёплые, сильные, словно мягкий поток энергии, который растапливал любое сопротивление. Я сначала упиралась, но его тепло и внимательность постепенно растопили гнев, оставив только странное, сладкое успокоение.
Я глубоко вдохнула, ощущая, как его руки растворяют напряжение в теле, а сердце начинает биться ровнее. Его смех ещё звенел рядом, но был мягким, добрым, почти ласкающим.
Постепенно я расслабилась, улеглась рядом, положив голову ему на колени. Его пальцы медленно скользили по моим волосам, распутывая кончики, слегка поглаживая кожу головы. Каждое движение было нежным и заботливым, как тихая мелодия, смывающая остатки тревоги и усталости.
Он тихо шепнул что-то на ухо, голос низкий, ровный, с лёгкой игривой ноткой:
— Не бойся... всё хорошо. Я рядом.
Тепло его тела, мягкий ритм дыхания и легкие прикосновения рук создавали ощущение умиротворения и уюта. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Сердце стало биться спокойнее, и, оставаясь только вдвоём, я позволила себе раствориться в этом моменте, ощущая его близость. Тело расслабилось, мышцы отпустили напряжение, а разум постепенно отключился от забот. С чувством полной гармонии я погрузилась в сон.
Я засыпала, ощущая его присутствие рядом и ровный ритм дыхания. Всё вокруг словно исчезло, оставив только нас двоих — тихое, уверенное присутствие, наполненное нежностью.
Во сне я ощутила, как он осторожно встаёт. Его руки мягко, но уверенно обхватили меня, и я позволила себя поднять. Он нёс меня через комнату, каждое движение точное и заботливое, словно я была самой дорогой частью его мира. Его аромат парфюма окутал меня, вызывая тихое, приятное трепетное чувство.
Когда он уложил меня на кровать, я едва заметно шевельнулась, наслаждаясь близостью. Он провёл рукой по волосам и слегка поцеловал меня в щёку, собираясь уйти. В этот момент я, едва открыв глаза, мягко схватила его за руку и прошептала:
— Не уходи...
Он замер, глаза встретились с моими, и в них заблестела тёплая, нежная искра. Дыхание замедлилось, сердце билось ровнее, словно время замерло, оставив только нас двоих.
Он слегка улыбнулся, не говоря ни слова, и лёг за мной на кровать, плотно прижимаясь сзади. Его руки скользнули по моим плечам и спине, мягко, но уверенно, словно оберегая. Я почувствовала тепло его тела и лёгкое прикосновение щёки к голове.
Я повернулась к нему, обняла и уткнулась лицом в его грудь. Его дыхание касалось моего уха, слегка щекоча, и в тихом шёпоте он пробормотал:
— Ты сводишь меня с ума...
Я улыбнулась, прижимаясь сильнее, ощущая, как его объятия медленно окутывают меня, затем осторожно обвивают, словно не желая отпускать. Каждое движение было одновременно нежным и доверительным, наполняя пространство тихой гармонией.
Я расслабилась, позволив телу следовать за этим ощущением тепла и внимания. Сердце билось в унисон с его, дыхание выравнялось, и я хочу забыть обо всем и раствориться в этом тихом мире, где были только мы и мгновение, которое казалось вечным.
Утро
Я ещё спала, когда звонок телефона в гостиной ронял на меня резкий звук, разрывая тишину комнаты. Медленно открываю глаза и сразу чувствую пустоту — его рядом нет. Сердце слегка сжимается, в груди будто остался тихий холод от того, что утро встретило меня в одиночестве. Грусть мягко обволакивает, но приходится смириться.
Протираю глаза, потягиваюсь, ощущая на коже первые тёплые лучи, пробивающиеся сквозь жалюзи. Свет не слишком яркий, мягкий, словно ласкает лицо, а воздух наполнен лёгким теплом, которое напоминает о спокойной дремоте утра. На часах около 11:30, и мир вокруг кажется немного растянутым, ленивым, с ароматом свежего воздуха, просачивающегося из открытого окна.
Я медленно встаю, ноги касаются холодного пола, и направляюсь в гостиную искать телефон. На столе экран светится знакомым цветом — звонит Валерия. Вздохнув, я берусь за трубку, ощущая странное сочетание ожидания и утренней меланхолии.
— Ты что, до сих пор дрыхнешь?! — раздался громкий голос Валерии, заставив меня слегка прищуриться.
— Да... я вчера поздно уснула, — пробормотала я, ещё не совсем проснувшись.
— Мммм... не один ли кандидат не давал тебе спать? — проговорила она игриво, явно пытаясь раззадорить меня.
Я немного смутилась, покраснела и, чтобы отвлечься, перевела тему:
— Не совсем... А как у тебя дела?
— А, черт, я же вот чего тебе звоню... — начала она, делая паузу. Потом крикнула так, что я чуть не подпрыгнула: — Ты представляешь, он подарил мне аптеку!!!
Я ещё не до конца проснувшись, моргнула и попыталась осознать услышанное:
— Подожди... какую аптеку? В Сицилии?
— Да! Я владелец и полностью управляю сама! — повторила она в шоке, словно проверяя, что я поняла.
Я прокрутила эту мысль о том, сколько лет она работала фармацевтом, следуя чужим правилам, терпя выносы мозга и давление... на сердце стало тепло от радости за неё:
— Вау! Это так здорово! Боже, рада за тебя!!!
— Так что всё! — продолжила Валерия, едва не крича. — Я даю тебе полчаса, и ты быстренько идёшь собираться, а мы едем туда всё организовывать!
Я вздохнула, понимая, что ещё поспать не получится, и ответила, слегка сонно:
— Ладно, иду собираться, давай.
Отключившись, я направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Тёплая вода нежно смыла остатки сна с лица, а холодок от крана слегка бодрил. Я умылась, почистила зубы, аккуратно расчёсывала волосы, распутывая каждый локон. Затем слегка нанесла макияж: тональный крем, чтобы выровнять цвет кожи, консилер под глаза, лёгкую тушь на ресницы и блеск для губ — всё, чтобы выглядеть свежо, но естественно.
Закончив, я вернулась в свою комнату и встала перед шкафом, разглядывая вещи. Рука скользила по тканям, я перебирала топы и шорты, выбирая, что подойдёт для жаркого дня и поездки. Свет утреннего солнца мягко заливал комнату, отражаясь на зеркале и освещая каждый уголок.
В конце концов я остановилась на лёгких голубых хлопковых шортах и белой короткой майке. Надевая шорты, я ощущала мягкость ткани на коже, а майка легко ложилась по фигуре, создавая ощущение комфорта и свободы движений. Я поправила волосы, расправила майку и готова была к новому дню.
Только я вышла из комнаты, как в дом ворвалась Валерия с криком:
— Так, я надеюсь, ты не спишь и уже собрана!
Я закатила глаза и ухмыльнулась:
— Нет, я ещё в постели лежу.
Она мгновенно начала возмущаться, направляясь ко мне:
— Я тебя сейчас убью!
Я стояла уже полностью собранная и не удержалась от смеха:
— Ах ты... ну ладно, тебе сегодня повезло.
Валерия, едва успев перевести дыхание, завела свой нескончаемый поток слов:
— В общем, Рикардо дал мне одну из своих машин на мой выбор, так что я сегодня за рулём! — показала мне ключи. — Как хорошо, что я сдала на права, спасибо папе! Поэтому пошли, сначала заедем выпьем кофе, а затем в аптеку!
Я лишь успевала смеяться, пытаясь вставить своё слово:
— Боже, я ещё не проснулась, не надо мне давать столько информации... — буркнула я, посмеиваясь. — Ладно, пошли уже.
И мы, смеясь и подшучивая друг над другом, направились к машине, садясь в чёрный Hyundai Ioniq 9, я ощущала лёгкую дрожь от утреннего возбуждения. Машина пахла свежестью новой кожи, а просторный салон и мягкие сиденья создавали ощущение уюта. Валерия уже устроилась на водительском месте, активно болтая и играя ключами в руках.
Мы выехали со двора, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь редкие облака, ласкали лицо, обещая тёплый, спокойный день. Лёгкий ветерок доносил запах свежего асфальта и цветущих деревьев по краям дороги, а город ещё только просыпался, тихо наполняясь звуками машин и первых прохожих. Атмосфера утра была мягкой и уютной, словно весь мир только что проснулся вместе с нами.
— Какой кайф с утра ехать просто так, — пробормотала я, облокотившись на подлокотник, — и никуда не спешить.
Валерия фыркнула:
— Только не расслабляйся! Сегодня у нас день бешеный.
Когда мы подъезжали к кофейне в центре, небо вдруг начало меняться. Тучи медленно стягивались над улицами, сгущаясь и делая день заметно темнее. Сначала капли начали тихо барабанить по лобовому стеклу, а потом мелкий дождь стал усиливаться.
Мы припарковались у тротуара, мы вышли из машины и, поддавшись лёгкому дождю, направились к кофейне. Стеклянная дверь открылась, и нас сразу окутал тёплый аромат свежеобжаренного кофе, сладковатые ноты корицы, смешанные с лёгкой пряностью свежей выпечки.
— Я возьму латте с ванильным сиропом, — сказала я, оглядывая стойку и улыбаясь бариста.
— А я капучино без сахара, — добавила Валерия, слегка прищурившись, словно оценивая ассортимент.
Заказ был быстро приготовлен, и мы вернулись к машине, держа в руках тёплые кружки. Латте приятно пахнул ванилью и молоком, согревая ладони, а аромат капучино Валерии был более строгим и насыщенным, как будто полностью отражал её характер.
Сев в салон и закрыв за собой двери, мы устроились поудобнее, подставив руки с кофе к теплу, пока за окнами дождь усиливался.
Мы сделали первые глотки кофе, наслаждаясь моментом и мягким звуком дождя за стеклом, пока план дня медленно раскрывался перед нами.
Валерия сделала ещё небольшой глоток капучино, облизала губы и посмотрела на меня с азартом в глазах:
— Ладно, слушай меня внимательно, — начала она, слегка наклонившись через стол. — Сегодня у нас суперответственный день. Сначала мы идём в аптеку. Там нам нужно всё проверить: документы, лицензии, разрешения — всё, чтобы никто потом не придрался. После этого проверим склад, что осталось от старых хозяев, и составим список, что нужно заказать. Я хочу, чтобы полки были полностью готовы к открытию.
Я кивнула, делая глоток латте, наслаждаясь мягкой сладостью ванильного сиропа.
— А что с персоналом? — спросила я.
— Сотрудники у нас вроде есть, — продолжила Валерия, улыбаясь, — но нужно уточнить графики, провести инструктаж и убедиться, что каждый знает свои обязанности. И конечно, нужно настроить кассовую программу и проверить выкладку товара. Всё должно быть идеально, чтобы в день открытия не было хаоса.
Я посмотрела на мягко моросящий дождь за окном и тихо улыбнулась:
— Вау... Похоже, день будет напряжённый, но интересно.
— Интересно? — засмеялась она, — Это же наш первый шаг к собственной аптеке! А теперь — допиваем кофе и вперёд, нас ждёт настоящая работа.
Я слегка захохотала, пытаясь снять напряжение, и обратилась к ней:
— Слушай, я тебе сегодня полностью во всём помогу... но мне нужно сейчас с тобой серьёзно поговорить... — сказала я, с лёгкой грустью и задумчивостью в голосе.
Валерия удивлённо на меня посмотрела:
— Говори, что случилось?
Я слегка замялась, не зная, с чего начать, потом продолжила тихо:
— В общем... мне нужно, чтобы ты помогла мне улететь отсюда, но чтобы никто об этом не знал. Через пару дней заканчивается мой отпуск, мне нужно возвращаться на работу... я... знаешь, много думала, но так нельзя. Я не могу тут просто жить взаперти и ждать, пока он ночью вернётся, поцелует в щёку и уйдёт. Да и вообще... это настолько абсурдная ситуация в моём случае...
Я сделала паузу, глубоко вздохнула, пытаясь подобрать слова, и продолжила чуть мягче:
— Я вот, если честно, задумалась... может, это всё произошло для того, чтобы ты начала новую жизнь? Я знаешь... не жалею, что с нами это всё случилось. Я искренне рада за тебя, что ты отпустила того придурка, и у тебя появились новые отношения. Я вижу, как Рикардо тобой горит, и я рада этому. И, конечно, не дай бог ещё этот придурок тебя обидит — я тогда точно оторву ему яйца! — засмеялась я, пытаясь немного разрядить атмосферу.
Я глубоко вдохнула и с легкой грустью добавила:
— Но... я чувствую себя словно тенью. У меня жизнь словно остановилась... Да и к тому же... я замужем...
Я чувствовала, как слова висели в воздухе, пока Валерия слушала меня на одном дыхании. Она прищурилась, словно собираясь переварить всё, что я только что сказала:
— Кать, ты чего? — воскликнула она. — Боже, я, конечно, приму любой твой выбор... но черт возьми, какое нахрен «замужем»?! Пошли ты этого гребаного Рому к черту и разведись! Хватит жалеть всех, кто сидит в другой стране!! Подумай хоть раз о себе!
Я слегка подняла, на нее взгляд но слушала её дальше. Валерия говорила быстро, почти выплёскивая слова:
— Я понимаю, что, видимо, у вас с Доном сейчас какая-то напряжённая ситуация, но... я случайно подслушала разговор Рикардо с Доном... и у него там... очень какие-то проблемы. На них было покушение... и нескольких сотрудников застрелили. Я не хотела тебе говорить, чтобы ты не волновалась...
Она вздохнула, немного замедляясь, словно подбирая слова:
— Но и Рикардо... мы с ним разговаривали, и Дон с ума по тебе сходит. Он говорит, что сейчас отстранился от тебя, потому что боится, что впутает тебя в это дерьмо... но... вроде как это скоро всё закончится и наладится с его стороны... и я переживаю за тебя, поэтому в какой-то степени, он правильно поступил на данный момент по крайней мере..
Я начала переваривать всё это в голове, но понимала, что так нельзя... как минимум мне нужно вернуться на работу. Как бы меня ни тянуло к нему, как бы я ни хотела быть с ним... я не могу так.
Я вздохнула и сказала тихо:
— Я не могу так... это всё неправильно... Я знаю, ты сейчас хочешь меня задушить, — улыбнулась я, — но я всё равно люблю тебя всем сердцем. Я... я не понимаю, что чувствую к нему... это не любовь, наверное... но меня тянет к нему, и так хорошо, когда он рядом. Он будто с каждым разом открывается мне с новой и новой стороны... но черт, я знаю, что я идиотка.
Я замолчала, а затем подняла взгляд на неё:
— Ты поможешь мне?
Она вздохнула, немного покачивая головой:
— Да, ты идиотка, ты меня бесишь, и я хочу тебя придушить, — засмеялась она, — но это твой выбор, и я помогу тебе. Потому что ты мне важнее этого Дона. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если счастлива в Польше — значит, пускай будет так. Если судьба, то сведёт вас снова...
Она сделала паузу, улыбка мягко играла на губах, а потом, с лёгкой насмешкой, добавила:
— Надеюсь, они меня не убьют, иначе это будет на твоей совести!
И ткнув меня в плечо, она рассмеялась, и я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, что, несмотря на весь хаос, рядом есть она, которая готова всегда меня поддержать.
Я откинулась на спинку сиденья, отпивая кофе, и взглянула на Валерию:
— Так ладно... какой план действий? И ты сказала, что сегодня я тебе полностью помогаю с аптекой. Но как именно?
Она ухмыльнулась, глаза сверкнули:
— Вот и начнем! Сегодня утром мы закупили наличку для аптеки, а сейчас мы поедем купим твои билеты, далее мы делаем вид, что занимаемся обычными делами. Ты мне помогаешь оформить документы, проверить поставки, заказать лекарства
Слушая внимательно я кивнула она продолжила
- Завтра я тебя заберу якобы для «продолжения рабочих дел»... а на самом деле отвезу в аэропорт.
Я выдохнула, стараясь успокоить сердце, которое вдруг забилось быстрее:
— фух, не верится.. но план отличный — сказала , улыбнувшись сквозь тревогу
Валерия кивнула, серьёзно и одновременно игриво:
— Именно. Но всё будет выглядеть естественно. Ты проверяешь документы, я занимаюсь заказами и счетами. А вечером твоя жизнь снова станет твоей.
Я нахмурилась на минуту, но потом рассмеялась:
— Ладно... звучит как приключение. Но предупреждаю — если кто-то нас заподозрит, я первым делом стану паниковать.
— Не переживай, — она засмеялась в ответ. — Сегодня только «рабочие дела», завтра — твой путь. Главное — мы делаем это тихо и аккуратно.
Я сделала глоток кофе, ощущая лёгкое напряжение и предвкушение свободы одновременно:
— Хорошо.
Она улыбнулась, положила руку на ключи, повернула замок зажигания, и машина мягко завелась. Мы выехали из города, наслаждаясь ещё остатками дождя и свежим воздухом после утренней кофейни.
— В аэропорт поедем напрямую, — сказала Валерия, проверяя маршрут на телефоне. — Вылет у тебя в 13:00, поэтому лучше успеть без спешки.
Я чувствовала, как сердце слегка учащённо бьётся, предвкушая этот рискованный шаг. Мы ехали по пустынным улицам, наблюдая за тем, как город постепенно оживает после дождя. Атмосфера внутри машины была смешанной — лёгкое напряжение от предстоящего побега и привычное тепло компании Валерии.
Через некоторое время мы подъехали к аэропорту. Валерия паркует машину у терминала, и мы быстро направляемся внутрь. Мы забираем забронированный билет, проверяем детали рейса, и я наконец держу его в руках, ощущая лёгкое облегчение.
— Всё готово, — сказала Валерия, слегка улыбаясь. — Теперь двигаемся к аптеке. Нужно сделать вид, что день полностью рабочий.
Мы садимся обратно в машину и едем к её аптеке. По дороге она коротко объясняет, что мы делаем: проверка документов, организация поставок и заказ лекарств. Всё выглядит как обычный рабочий день, но внутри я чувствую, как приближается момент свободы.
Прибыв на место, Валерия ведёт меня внутрь и показывает мне рабочее пространство: стеллажи с лекарствами, компьютеры для учета, и стопки документов.
— Вот твоя «миссия на сегодня», — говорит она с лёгкой усмешкой. — Проверяешь документы, сверяешь данные, а я займусь заказами и поставками. Весь день будем как настоящие аптекари, но завтра... завтра ты уже свободна.
Я вздохнула, почувствовав смесь волнения и ответственности: сегодняшние рабочие дела — прикрытие, а завтра — настоящая свобода от него.
Спустя несколько часов мы наконец отложили документы и накладные. Усталость тяжело навалилась на плечи, но мы обе улыбались, понимая, что сделали огромный объём работы.
— Давай передохнём, — предложила Валерия, откидывая папку на край стола. — Тут неподалёку есть ресторан японской кухни, готовят просто потрясающе.
Я кивнула, хотя в груди неприятно кольнуло. Весь день я отталкивала от себя одну мысль: завтра я улечу. А значит... больше никогда не увижу его. От этого внутри что-то обрушилось, и сердце будто камнем упало вниз. Я сжала пальцы, стараясь не выдать смятение, но тревога уже разливалась по всему телу.
Мы вышли из аптеки, Валерия завела машину. Город за окнами казался нереальным: яркие витрины, запах свежесваренного кофе, смех прохожих. Но я почти не слышала ничего — только тихий голос внутри: это конец. Ты больше не встретишь его взгляд, не услышишь его шаги, не почувствуешь его парфюм рядом.
Минут через десять мы остановились у ресторана. Современный фасад с тёплой деревянной отделкой и панорамными окнами выглядел приветливо. Внутри нас встретил аромат соевого соуса, васаби и свежих морепродуктов, в котором мягко растворялись звуки японской инструментальной музыки.
— Закажем суши-сет «Огненные драконы», — улыбнулась Валерия, пока мы рассаживались за столиком у окна.
Я заставила себя улыбнуться и кивнула:
— А я возьму бокал «Речото делла Вальполичелла».
Разговор пошёл сам собой, но я ловила себя на том, что отвечаю рассеянно. Мысли снова и снова возвращались туда, где оставался он. Завтра меня уже не будет здесь. Завтра он, может быть, даже не заметит, что я исчезла... а может — заметит. Но я никогда этого не узнаю.
Когда подали блюда, их аромат и яркие краски чуть согрели сердце. Я смотрела на Валерию: она легко смеялась, вела себя спокойно и уверенно. Наверное, так и должно быть — жить, дышать, наслаждаться простыми вещами. Но почему же так больно отпускать его?
Я сделала глоток вина, провела пальцем по краю бокала и опустила взгляд:
— Знаешь, Лер... — тихо сказала я, — я всё понимаю. Всё правильно. Но мысль о том, что я больше никогда не увижу его... ломает меня изнутри.
Валерия прищурилась, в её голосе прозвучала уверенность:
— Слушай, подруга, мне кажется, ты влюбилась.
Я невольно рассмеялась, качнув головой:
— Нет, ты что. Я никого не люблю. Это, наверное, просто привязанность... всплеск эмоций после стольких лет. Просто я давно не ощущала того, что почувствовала рядом с ним. Вот и всё.
Валерия склонила голову набок, глядя прямо в меня, будто хотела прочитать каждую складку моей души.
— Привязанность? — протянула она. — Да брось. Ты говоришь это так, будто пытаешься убедить не меня, а саму себя.
Я отвела взгляд, наблюдая за тем, как за окном зажигались фонари. Их свет отражался в стекле, вино в бокале мерцало тёмным рубиновым оттенком. Внутри всё сжалось — потому что она была права.
— Лер... — я вздохнула, улыбнувшись натянуто. — Если это и любовь, то самая неправильная из всех. Я не имею права её чувствовать.
Она хмыкнула, подцепив палочками очередной ролл:
— Ха, любовь никогда не бывает «правильной». Она либо есть, либо её нет. И знаешь что? По тебе видно, что она есть.
Я сделала глоток вина, ощущая, как оно мягко разливается теплом по телу, но сердце всё равно оставалось холодным.
— Пусть будет так, — сказала я тихо. — Но завтра всё закончится. Завтра я сяду в самолёт и... всё. Больше не будет ни его взгляда, ни этого безумного напряжения рядом.
Валерия усмехнулась, но мягко, без насмешки:
— Знаешь, как по мне, — такие истории никогда «просто не заканчиваются». Ты можешь уехать, можешь не видеть его годами... но тут, — она ткнула пальцем мне в грудь, — оно всё равно останется.
Я чуть не рассмеялась сквозь комок в горле:
— И что мне с этим делать?
— Жить, — просто ответила она. — А остальное... судьба сама решит.
Мы замолчали. Я уткнулась в бокал, наблюдая, как на его стенках медленно скатываются капли вина. В голове звучал только один голос: я больше не увижу его. И как ни пыталась я убедить себя, что это лишь эмоции, — сердце уже выбрало свою правду.
Я не заметила, как бокал за бокалом вино перестало быть просто дополнением к еде. Его терпкая сладость разливалась по венам, смягчая острые углы мыслей. В какой-то момент я уже смеялась громче, чем следовало, а пальцы непослушно скользили по краю бокала, словно ища опору.
— Подруга, ты уже совсем румяная, — усмехнулась Валерия, глядя на меня поверх бокала с водой. — Кажется, хватит на сегодня.
— Всего лишь бутылка, — пробормотала я, но слова вышли мягче и медленнее, чем хотелось.
Когда официант убрал со стола остатки роллов, я откинулась на спинку стула и глубоко выдохнула. Опьянение делало всё вокруг чуть размытым и одновременно слишком ярким. Музыка звучала будто ближе, а лица людей в зале теряли очертания.
Валерия расплатилась, легко подхватила меня под локоть и вывела на улицу. Вечерний воздух был свежим, с запахом дождя, и я поёжилась, чувствуя, как алкоголь ещё сильнее ударил в голову.
— Давай, садись, — мягко сказала она, открывая передо мной дверцу машины.
Дорога домой пролетела в каком-то тумане. Фонари за окном растягивались золотыми линиями, а мысли то всплывали, то тонули в вине. Я смотрела в окно, и казалось, что сердце болит ещё сильнее — опьянение лишь обострило тоску.
Когда машина остановилась у дома, Валерия обернулась ко мне:
— Всё, приехали. Держи себя в руках, ладно? Завтра сложный день.
Я только кивнула, с трудом собравшись, и позволила ей помочь мне выбраться. Ключи дрожали в пальцах, и дверь я открыла не сразу. Обернувшись напоследок, я увидела, как Валерия внимательно смотрит на меня, словно проверяя, выдержу ли. Я выдавила улыбку и, тихо поблагодарив, а внутри, в полной тишине, грусть захлестнула с новой силой. Алкоголь разбудил то, что я пыталась упрятать глубже: завтра я улечу, и с ним всё закончится окончательно.
Я вошла в дом, сняла обувь и почти на ощупь поднялась наверх. Вино в голове разливалось тёплой волной, мысли путались. Ноги сами повели меня в знакомую сторону. Спальня Дона встретила прохладным полумраком его парфюмом, от которого у меня сжалось горло. Я не удержалась и просто рухнула на его кровать, уткнувшись лицом в подушку.
Мысли крутились в одном круге: его шаги, его взгляд, его руки... а завтра всё исчезнет. Навсегда. Глаза щипало, но слёз не было — только пьяная усталость и тяжесть в груди.
Я не услышала, как щёлкнул замок двери, как в доме раздались шаги. Дон вошёл в спальню и остановился у порога. Несколько секунд он молча смотрел на меня, вытянувшуюся поперёк его постели. Потом уголки его губ дрогнули, и он хрипло усмехнулся:
— С кем это ты уже успела напиться, а?
Я приподняла голову, глядя на него затуманенным взглядом, и буркнула почти сквозь подушку:
— Тебя ждала... а дождалась только вина.
Слова прозвучали неуклюже, но в них было слишком много правды. Я снова уткнулась лицом в ткань, будто прячась от его взгляда.
Дон хмыкнул, уголки его губ поднялись в насмешливой, но какой-то тёплой ухмылке. Он прошёл вглубь комнаты, медленно расстёгивая пиджак:
— Опасная компания. Может, стоит держаться от неё подальше?
Я едва слышно проговорила:
— А я, кажется, всегда выбираю опасную компанию.
Он хмыкнул, ухмыльнувшись, и шагнул к шкафу. Стоя ко мне спиной, он медленно начал расстёгивать рубашку. Каждое движение было предельно размеренным и уверенным: пальцы скользили по пуговицам, открывая широкие, накаченные плечи, мышцы которых играли под кожей при каждом движении. Я невольно проглотила комок в горле, закусила губу, чувствуя, как возбуждение разгорается внутри.
Рубашка соскользнула с его плеч, падая на пол, и я заметила, как напряжение в его теле только усиливается. Он снял брюки так же медленно, с почти изысканной грацией, и я почувствовала, как внутри что-то сжалось от желания. Моя ладонь непроизвольно сжалась в кулак, а дыхание стало частым, едва сдерживаемым.
Он накинул лёгкую белую футболку, и повернулся ко мне, она мягко облегала грудь, я сжала подушку на коленях, чувствуя, как кровь стучит в висках. Моё тело тянулось к нему, как магнит, а сердце словно выскакивало из груди. Каждая линия его тела, каждое движение манили меня ближе..
Он ухмыльнулся, подойдя ближе, и тихо, с лёгкой игривой заботой сказал:
— Луна... похоже, ты сегодня перебрала. А между прочим, тебе пить нельзя, тебе нужно спать.
Не дожидаясь ответа, он мягко лёг рядом, обхватив меня одной рукой. Его тело плотно прижалось к моему, тепло и сила одновременно окутали меня. Я почувствовала, как он осторожно поглаживает моё плечо и шею, словно пытаясь убаюкать.
Я подняла взгляд и встретила его темно-карие глаза, словно мой личный омут и ад, тёплые и манящие одновременно. Сердце застучало быстрее, и я не выдержала — медленно потянулась к нему, губами встречая его.
Поцелуй начался мягко, почти нежно, как будто мы осторожно пробовали друг друга, но сразу же в нём вспыхнула страсть. Я ощущала каждый изгиб его губ, его дыхание, тепло, которое разливалось по всему телу. Мои руки заплелись в его волосы, крепко притягивая его к себе, словно пыталась полностью забрать его.
Он отвечал с такой же напряжённой страстью, слегка дерзко, как будто провоцировал меня на ещё большее желание. Наши губы двигались одновременно мягко и настойчиво, я ощущала его язык, лёгкое соприкосновение, но при этом силу и уверенность, с которой он держал меня рядом.
Я слегка прикусила его нижнюю губу, требовательно и дерзко, а он в ответ провёл рукой по моей талии, удерживая и направляя к себе ещё ближе. Страсть и нежность переплетались, а дыхание сбивалось, когда я пыталась забрать его целиком, ощущая, как всё его тело реагирует на меня – Каждое движение, каждое прикосновение кричало: «Я хочу тебя полностью».
На мгновение я оторвалась от его губ, подняла взгляд и уставилась прямо в его темно-карие глаза. Словно пытаясь отложить их навсегда в своём сердце, запомнить каждый оттенок, каждую искру. Лёгко положила руки ему на плечи, ощущая силу и тепло, и мягко повалила его на кровать.
Сев сверху, не отрывая взгляда, я снова потянулась к нему губами. Наши поцелуи стали более требовательными, жадными. Я чувствовала, как его руки, не отрываясь, скользят по моему телу: ладони плавно обвивали талию, проводили по бокам, ощущая каждую кривую и движение, осторожно, но настойчиво, словно он хотел изучить меня полностью.
Я ощутила, как он приподнимает меня на руках, и тепло его тела сразу проникло в каждую клетку. Пальцы мягко скользили под моей майкой, по линии спины, исследуя каждый изгиб, каждое прикосновение заставляло меня дрожать. Сердце бешено стучало, дыхание сбилось, а тело напрягалось от возбуждения.
Он снял с меня майку, затем ловко расстегнул лифчик. Взгляд его задержался на мне, пронзительный и оценивающий, и я почувствовала лёгкое смущение. Но это смешалось с волнением — желание разгорало меня сильнее с каждой секундой.
Медленно он опустился к моей шее, губы скользили по коже, оставляя тёплые, длинные поцелуи. Я застонала, дыхание стало прерывистым, горячим. Его руки обхватывали мою грудь, сжимая и направляя поток возбуждения, губы скользили к ключице, оставляя следы тепла, каждое движение — маленький заряд страсти.
Я выгнулась навстречу ему, стоны сами срывались с губ, тело реагировало на каждое прикосновение, каждый шёпот, каждый рык. Он медленно спускался к груди, задерживаясь на каждом сантиметре кожи, и я вздрагивала от ощущения, каждое движение его губ вызывало волну трепета.
Ловко он перевернул меня на спину, мягко навис надо мной, тело прижималось к моему. Я почувствовала его эрекцию между ног, сердце забилось ещё быстрее, дыхание сбилось. Каждая часть его тела, прижатая ко мне, требовала его больше — я тянулась к нему, дрожа от возбуждения.
Он остановился на мгновение, взгляд его прожигающий, как будто пытался читать мои мысли. Низким шёпотом произнёс:
— Ты уверена, что хочешь этого?
Сердце колотилось в груди, щеки горели, дыхание сбивалось. Я едва слышно прошептала, дрожа всем телом:
— Да...
Он улыбнулся, словно получил самый важный ответ. В губы он впился с жадностью, руки ловко сняли с меня шорты и нижнее бельё. Рука скользнула вниз, два пальца медленно вошли внутрь, и я издала стон, который сорвался прямо ему в губы. Дыхание сбивалось, тело дрожало, каждая клетка реагировала на его движения.
Он оторвался от моих губ, слегка развёл ноги, медленно покрывая губами дорожку вниз. Через мгновение остановился, а затем нежно, медленно провёл языком по клитору, делая аккуратные круговые движения. Я задрожала всем телом, стоны вырывались сами, дыхание сбивалось, но пальцы продолжали двигаться внутри, точные, настойчивые, задавая ритм и усиливая возбуждение, язык скользил так, словно изучал меня досконально, я зарыла руки в его волосы, ощущая каждую прядь, и, тяжело дыша, прошептала:
-Л.. люциус, я скоро кончу
Он неожиданно оторвался, приблизился, и с хриплым, возбуждённым тоном прошептал мне в ухо, улыбаясь так, словно дьявол:
– Скоро? Я не собираюсь тебя отпускать, пока не почувствую всё до конца.
Когда он вдруг отдалился, я почувствовала пустоту внутри, словно что-то вырвали из меня. Сердце застучало быстрее, дыхание сбилось, глаза наполнились умоляющим взглядом. Я тихо прошептала:
– Продолжай... я хочу чувствовать тебя полностью...
Его взгляд потемнел, в глазах вспыхнула дьявольская искра — смесь наслаждения и хищного азарта. Рука скользнула вниз, и, наткнувшись на клитор, он начал едва касаться его, дразня меня тончайшими прикосновениями. Сначала лёгкие, едва ощутимые касания — я дрожала всем телом, сердце колотилось, дыхание сбивалось.
Он играл со мной, то замедляя движения пальцев, то ускоряя их, входя и выходя с игривой провокацией, словно проверяя предел моего терпения. Каждое касание заставляло меня вздрагивать, стоны рвались наружу сами собой, тело изгибалось навстречу ему, руки тянулись к нему. Он словно испытывал меня на прочность, дразня, играя с каждым моим откликом, каждым вздохом и стоном.
– Ах... ты такая горячая... так дрожишь от меня... — прошептал он, слегка наклоняясь ближе. Его пальцы медленно проворачивались, входили и выходили, задерживаясь на самых чувствительных точках, чтобы заставить меня сгорать от желания. Каждое прикосновение было одновременно нежным и властным, играло со мной, словно он проверял, сколько я могу выдержать.
Пальцы продолжали медленно и уверенно водить по клитору, слегка ускоряясь и замедляясь, дразня, возбуждая, испытывая меня. Я чувствовала, как дрожь пробегает по всему телу, стоны становятся громче, дыхание сбивается, руки тянутся к нему. Его взгляд и дыхание держали меня под полным контролем, заставляя терять всякую сдержанность.
Он наклонился ещё ближе, губы почти коснулись моей кожи у уха, дыхание горячее, голос низкий, игривый, провокационный:
– Ах, моя маленькая Луна... ты сдалась? Так сильно хочешь меня?
Слова сорвались с губ дрожащим шёпотом:
– Да... я хочу тебя... полностью... без остатка...
Он наклонился ближе, губы почти коснувшись моего уха, голос низкий, хищный и властный:
– Ты отдаёшься мне... и это навсегда закрепляет твою принадлежность мне. Запомни это.
Моё сердце сжалось, дыхание сбилось. Каждое его слово заставляло дрожать тело, губы сами сжались, в груди разгоралась горячая волна. Да, я принадлежу ему... полностью... — думала я, теряя рассудок.
Он резко вошёл в меня во всю длину, и я вздрогнула. На мгновение почувствовала дискомфорт — размер был больше, чем я ожидала. Он замедлил движение, позволяя телу привыкнуть, и я почувствовала, как постепенно растворяюсь в нём, заполняясь им целиком.
– Почувствуй... как ты моя... полностью... – прошептал он.
Его губы скользнули по моей шее, оставляя горячие поцелуи, иногда слегка прикусывая кожу. Я вздохнула с лёгким стоном, дрожь пробежала по всему телу. Каждое его движение контролировало меня, каждое прикосновение делало меня только его.
Он поднял лицо к моему, грубо схватил за талию, прижимая к себе, и наши губы встретились. Поцелуй был жадным, хищным, с давлением. Он впился зубами в мою губу, слегка приподнимая её, стоны сорвались с губ сами, дрожащие, прерывистые, сердце колотилось. Я ощущала, как каждый поцелуй, каждый укус, каждое его движение заставляли тело напрягаться и подчиняться ему. Он заполняет меня полностью... и никто больше не будет иметь права на меня...
Он начал медленно двигаться, бедра задавали ритм. Его руки скользили по моему телу, губы оставляли горячие поцелуи на шее, плечах, груди. Каждый поцелуй переходил в лёгкий укус, смешивая удовольствие с болью, каждый раз дрожь пробегала по спине.
– Так хорошо... как же ты узка... – шептал он, губы снова нашли мои, в этот раз жадно и властно, заставляя растворяться в каждом прикосновении.
Я стонала всё громче, словно задыхаясь. Он держал меня крепко, руки контролировали каждый вздох, каждый дрожащий вдох. Он полностью владеет мной... заполняет меня от и до... я только его...
– С каждым твоим вздохом, с каждым стонам, я хочу тебя всё сильнее... – шептал он, губы скользили по моим, впиваясь зубами.
Я сжималась от волнения и удовольствия, дрожь охватывала всё тело.
Он ускорялся, движения становились резче и глубже. Пальцы скользили по бедрам и животу, губы жадно находили каждый сантиметр кожи, поцелуи сменялись укусами на шее и плечах. Стоны становились громче, дыхание сбивалось сильнее.
Он начал водить круги на клиторе, бедра задавали ритм, руки и губы оставляли горячие поцелуи, иногда укусы, смешивая страсть и боль.
– Ты моя... полностью... и это навсегда... – прошептал он властно.
– Запомни это... – добавил, и я вздрогнула, тело напряглось, дыхание сбилось, стоны слились с криками.
Каждое движение, поцелуй, укус и шёпот доводили меня до предела. Стоны срывались всё громче, дыхание сбивалось, тело дрожало. Я закричала, кончая, растворяясь в его прикосновениях, в его поцелуях, в его укусе — полностью его, полностью подчинённая.
Темп не останавливался — он продолжал водить круги, наращивая ритм. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый укус переплетались с моими стонами и дыханием, и казалось, что каждая клетка моего тела принадлежит только ему — навсегда, без остатка.