Глава 13
— она способна любить так,
будто никогда не уйдёт.
и уйти так,
будто никогда не любила.
7:10
Я чувствую, как медленно начинаю просыпаться, тело словно ватное, каждая мышца дрожит от вчерашнего. Голова гудит, оставляя неприятное напоминание о вчерашней бутылке вина. Я открываю глаза — и вижу его. Он спит, как ангел: расслабленный, тихий, с лёгкой улыбкой на губах. Но я знаю — этот ангел является дьяволом, который сводит меня с ума своими прикосновениями. Как же он мил, когда спит... Тёплый свет утра мягко ложится на его лицо, делая его черты ещё более завораживающими.
Но тело напоминает: пора вставать. Душ. Привести себя в порядок. Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, стараясь не разбудить его...
Я направляюсь в душ, тёплая вода мягко стекает по телу, смывая остатки сна и вчерашней слабости. Воспоминания о прошлой ночи снова пробегают по коже: его руки, шёпот, слова «Ты отдаёшься мне... и это навсегда закрепляет твою принадлежность мне». Сердце сжимается, дыхание сбивается, горячая волна разгорается внутри.
Заканчиваю с душем, вытираюсь полотенцем, ощущая тепло кожи. Беру фен и быстро сушу волосы, поправляю пряди. Умываюсь,чищу зубы, наношу лёгкий крем на лицо,наблюдая за собой в зеркале. Выбираю лёгкие брюки и свободную рубашку, слегка заправляю её, чтобы подчеркнуть талию. Всё готово — я привела себя в порядок и чувствую, что готова выйти в новый день, хотя воспоминания о его голосе и взгляде ещё держат лёгкую дрожь в теле.
Я выхожу из ванной,сразу встречаю его взгляд — расслабленный, с лёгкой усмешкой.
— Оставила меня в постели и сбежала... — говорит он тихо, но с игривым оттенком. — А я ведь мог составить тебе компанию в душе.
Я улыбаюсь, пытаясь скрыть лёгкую дрожь, шутливо отвечаю:
— Что ж, иногда работа зовёт сильнее... Сегодня помогаю Валерии с аптекой, мы вчера не закончили.
Он ухмыльнулся, подошёл ближе, взял меня за подбородок, поднимая лицо к себе. Его карие глаза с тёмной искрой смотрят прямо в мои, и мне трудно отвести взгляд. Они такие... манящие, и я знаю, что больше их не увижу.
Затем он хитро улыбнулся, нежно коснулся губами моих, почти шепотом:
— Ладно... иди.
— Да, да... времени совсем нет, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится сильнее. С этими словами я мягко отошла, собрав остатки решимости, и начала спускаться по лестнице.
Каждый шаг отдавался лёгкой дрожью, но я старалась выглядеть уверенно. Воздух утреннего дворика был свежим, немного прохладным, но обжигал лёгкие своим напоминанием, что день начался.
Я медленно подошла к выходу, достала телефон и отправила сообщение Валерии: «Я уже собрана, жду тебя». Через мгновение пришёл ответ: «Окей. Скоро буду».
Время тянулось медленно. Каждую секунду я следила за движением охраны, стараясь выглядеть спокойной и естественной.
И вот через некоторое время рев двигателя прервал тишину. Я сразу поняла: Валерия заезжает во двор.
Я выпрямилась, выдохнула, стараясь собрать себя, и встретила взгляд её машины, которая плавно заезжала во двор. Валерия помахала рукой, улыбка на лице была лёгкой и уверенной.
— Ты готова? — крикнула она через окно.
— Да, — ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Поехали.
Мы сели в машину, и Валерия завела двигатель. Тёплый утренний воздух мягко проникал в салон, редкие прохожие, первые машины на улицах, лёгкий шум дождя, оставшегося с ночи.
— Давай сначала выпьем кофе, — предложила Валерия, — ещё рано ехать в аэропорт, а нам нужно немного прийти в себя.
Я кивнула, стараясь улыбнуться. Каждая секунда давалась непросто: мысли о Доне то и дело прорезались в голове, воспоминания о вчерашней ночи обжигали, а предстоящий побег только усиливал внутреннее напряжение.
— Согласна, а то мне кажется, что я еще сплю. – выдохнула я.
Валерия ехала уверенно, а я молча старалась собраться: кофе, хоть на минуту, станет паузой между вчерашней страстью и свободой.
Машина плавно остановилась у уютной кофейни с большими панорамными окнами и тёплой деревянной отделкой. Валерия обернулась ко мне, улыбаясь с лёгкой насмешкой:
— Тебе как всегда? — спросила она, наклоняясь немного вперед.
— Да, как всегда, — кивнула я, улыбаясь в ответ.
Она вышла из машины и направилась к стойке, оставив меня сидеть в салоне. Я наблюдала, как прохожие спешат по своим делам, а лёгкий утренний свет мягко отражался в мокрых от дождя тротуарах. Сердце стучало чуть быстрее от напряжения и ожидания.
Через пару минут Валерия вернулась с двумя стаканами кофе в руках. Она открыла дверцу и протянула мне один из стаканов, улыбаясь:
— Держи, твоё латте.
Я взяла стакан, чувствуя, как тепло сразу разливается по ладоням. Мы устроились в машине, слегка повернувшись друг к другу, и начали потягивать кофе.
Она посмотрела на меня с лёгкой настороженностью:
— Ты всё ещё не передумала?
— Нет, — ответила я, слегка улыбаясь. — Считаю, что это правильное решение. Да и вообще, у меня ра-бо-та, она ждать не будет, — рассмеялась я.
— Ой, опять ты со своей работой... — Валерия покачала головой. — Если честно, боюсь представить, что будет, когда Дон узнает, что ты пропала.
Я усмехнулась, но взгляд невольно затуманился:
— Да ладно тебе, — пробормотала я, задумавшись. — Мне кажется, для него это всего лишь игра... Может, даже не заметит... найдёт себе новую игрушку.
Но потом я поймала себя на мысли: даже если это игра, то та самая игра, которая смогла разбудить во мне чувства, затушённые годами. Чувства, о которых я почти забыла, но которые теперь горячим огнём разгорались внутри. Сердце сжалось, и я тихо сделала глоток кофе, пытаясь прогнать волну неожиданной тревоги и одновременно сладкой возбуждённой ностальгии.
Она промолчала, а потом, решив перевести тему, начала возмущаться:
— Я вчера чуть не сошла с ума, когда пыталась всё систематизировать! Там такой бардак творится... Документы у поставщиков не совпадают, лицензии на несколько препаратов просрочены, а склад... ты бы видела этот склад! Некоторые коробки до сих пор от старых хозяев, и никто толком не знает, что внутри. А ты улетишь, а я буду разгребать всё это одна!
— Ох... — я вздохнула, чувствуя искреннее сочувствие. — Сочувствую тебе...
Мы ещё какое-то время сидели в машине, разговаривая о аптеке и мелочах, но мои мысли всё чаще улетали куда-то вдаль. Внутри что-то сжималось — понимание того, что время летит, а скоро придётся ехать в аэропорт, постепенно становилось осязаемым.
Валерия, заметив моё рассеянное выражение, лишь усмехнулась и завела машину. Шум мотора и лёгкое движение колёс по асфальту вернули меня в реальность. Мы выехали из кофейни, и дорога к аэропорту стала неизбежным этапом — шагом к свободе, но одновременно шагом к разлуке с тем, кого я, возможно, никогда больше не увижу.
В голове вдруг всплыла его фраза:
«Даже если ты решишь, что не задержишься здесь надолго... вещи останутся. И знаешь, что самое удивительное? С каждой новой ночью у тебя будет всё меньше желания уезжать».
Я невольно улыбнулась себе: он был прав. Вещи остались, а вместе с ними и моё желание уехать постепенно стало угасать.
Машина остановилась у подъезда к терминалу. Шум приближающихся людей, тележек и приглушённые объявления рейсов по громкой связи сразу ударил по ушам. Я выдохнула и шагнула из машины, чувствуя под ногами холодный полированный пол — воздух был чуть прохладный и свежий.
— Давай, — сказала Валерия, — к выходу на посадку B12.
Мы вошли в терминал. Поток людей шёл в разные стороны: кто-то проверял документы, кто-то торопливо тянул за собой чемоданы, кто-то спокойно прогуливался с кофе в руках. Я старалась идти вперёд, не отвлекаясь на них.
— Выход B12 там, прямо по коридору, — указала Валерия.
Я кивнула и шагнула в сторону коридора. Полы отражали мягкий свет ламп, а из динамиков доносились объявления рейсов. Проходя мимо стоек и кафе, я замечала людей с паспортами в руках, очереди на регистрацию, короткие обмены словами с сотрудниками аэропорта. Всё казалось таким обычным и рутинным, почти обыденным — но для меня каждый шаг ощущался как маленькая победа: я здесь, я двигаюсь вперёд, и никто не замечает, что я просто исчезаю.
Через несколько минут мы подошли к зоне выхода на посадку. Валерия остановилась, посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, слегка приобняла за плечо:
— Ты хоть не забудь мне позвонить или написать, когда долетишь, — сказала она мягко, с оттенком тревоги в голосе.
— Да-да, конечно, — ответила я, улыбаясь, стараясь скрыть лёгкую дрожь. — Обещаю.
— Хорошо, — она ещё раз приобняла меня на прощание, а затем отступила, давая мне возможность идти дальше. — Удачи тебе.
Я кивнула и шагнула вперёд, направляясь к своему гейту. Пол по коридору мягко отражал свет ламп, люди вокруг казались занятыми своими делами, а для меня каждый шаг ощущался словно маленькая победа: я иду туда, куда хочу.
Добравшись до выхода на посадку, я показала свой посадочный талон сотруднику, прошла через проверку быстро и спокойно, без лишних вещей, и направилась к своему месту в самолёте. Села у окна, положила руки на колени, прислонилась спиной к креслу. Через иллюминатор мягкий свет утреннего солнца отражался на крыле самолёта, а внутри царила тихая, слегка гулкая подготовка к взлёту.
Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться и настроиться на дорогу. Шум пассажиров вокруг, приглушённые голоса стюардов и лёгкий гул двигателя создавали ощущение движения, предстоящего перелёта. Я села, удобно устроившись, и начала ждать момента взлёта.
POV Валерия
Я наблюдала за ней, когда она выходила из машины. В её движениях чувствовалась лёгкая напряжённость, как будто она старалась держать себя под контролем. Я знала, что она скорее всего испытывает что-то большее к нему, что её сердце всё ещё тянется к нему, и, возможно, потом она будет жалеть. Но это её путь, её решение — и я не вправе мешать.
— Давай, к выходу на посадку B12, — тихо сказала я, стараясь не показывать тревоги в голосе.
Мы шли рядом, я замечала, как её плечи слегка напрягаются, как она внимательно оглядывается, проходя мимо людей. Её шаги уверенные, но в них проскальзывает осторожность. Я понимала: внутри буря, но снаружи она хочет казаться спокойной.
Когда мы подошли к зоне выхода на посадку, я остановилась, слегка приобняла её за плечо и сказала:
— Не забудь мне позвонить или написать, когда долетишь.
Она улыбнулась, кивнула: — Да, хорошо. Обещаю.
Я отпустила её, давая возможность идти дальше. Смотрела, как она растворяется среди пассажиров, проходит через проверку, спокойно направляется к своему месту в самолёте. Я знала, что сейчас она делает свой выбор, и хоть сердце моё слегка сжималось от предчувствия, что потом могут быть сожаления, она поступает так, как считает нужным, и это — всё, что я могу сделать.
Вернувшись к машине, я села за руль и завела двигатель, моя часть миссии выполнена, теперь её путь — её ответственность.
Я медленно тронулась с места, оставляя аэропорт позади. Дорога к аптеке была знакомой и привычной, и с каждым километром я чувствовала, как постепенно возвращается сосредоточенность на деле: Аптека ждала, и я знала: здесь всё необходимо расставить по местам. Документы, лицензии, поставщики, склад — всё требовало внимания и контроля.
Я въехала на знакомую парковку, глухо услышала скрип тормозов и выключила двигатель. Сделала глубокий вдох, собрала мысли и шагнула к двери аптеки, готовая разбираться со всем. Войдя сразу почувствовав знакомый запах медикаментов, слегка смешанный с ароматом чистящих средств и свежего кофе, который кто-то оставил на стойке. Свет был мягким, но на полках царил настоящий хаос: коробки с прошлых поставок стояли, где придётся, а некоторые даже перекрывали доступ к нужным препаратам.
— Отлично... — пробормотала я себе под нос, — как будто вчера никто и не убирался.
Первым делом я прошла к столу с документами. Складские отчёты, лицензии, накладные — всё было перепутано. Некоторые бумаги явно просрочены, а с поставщиками никто толком не связывался. Мне пришлось сесть и начать разбирать всё по папкам, проверяя соответствие.
— Элиза, ты где? — крикнула я в сторону склада. — Нужно проверить новую партию препаратов!
— Уже иду! — раздался ответ.
Пока Элиза подтягивалась, я систематизировала документы, отмечая всё, что требовало срочного внимания. Каждая мелочь казалась важной: неправильная подпись, неактуальная лицензия, коробка, на которой нет этикетки. Всё это могло вылиться в серьёзные проблемы, если не разложить по местам.
Я поднялась и направилась на склад. Коробки стояли в беспорядке, и приходилось буквально протискиваться между ними. Разгребая одну партию, я заметила несколько препаратов с истёкшим сроком — быстро отложила их в отдельную коробку, чтобы потом списать.
— Кажется, у нас на складе полный бардак, — пробормотала я, глядя на стены из коробок. — Но ничего, разберёмся.
Возвращаясь к столу, я снова погрузилась в бумажную работу: звонки поставщикам, проверка заказов, сверка с лицензиями. Время летело незаметно — звонок за звонком, отчёт за отчётом. Каждое движение было чётким, продуманным, словно я расставляла фигуры на шахматной доске.
Несмотря на хаос, я чувствовала удовлетворение: работа была настоящей, требующей внимания и ответственности. И пусть она отнимает силы, я училась этому не один год, и сейчас каждый день понимала — недаром. Мне действительно нравилось то, чем я занималась: разбираться в системе, наводить порядок, знать, что от моей внимательности зависят здоровье и спокойствие людей.
Я и не заметила, как пролетело время. За бумагами, звонками и проверками часы бежали так быстро, что, подняв голову, я увидела за окнами густеющий сумрак. Улицы уже освещали фонари, а в стекле отражался мягкий свет аптечных ламп.
Все самые острые проблемы были решены: документы лежали по папкам, отчёты проверены, звонки сделаны. Даже сотрудники успели разойтись по домам, оставив меня одну среди полок и стола с бумагами.
Оставалось только навести порядок на складе: пересчитать остатки, убрать просроченные препараты, дописать список для следующего заказа. Но после всего, что я сделала за день, это казалось пустяком.
Я глубоко вздохнула, потянулась и позволила себе короткую улыбку. Вечер вступил в свои права, работа была почти завершена — и теперь можно было с облегчением думать о том, что пора собираться домой.
Я выключила компьютер, сложила последние бумаги в аккуратную стопку и провела ладонью по столу, словно ставя невидимую точку в конце этого бесконечного дня. В аптеке стало тихо — только равномерное гудение холодильников напоминало, что работа продолжается даже без меня.
Закрыв кабинет, я медленно прошла по пустому залу. Полки стояли ровно, витрины сверкали в электрическом свете. Всё выглядело спокойным и упорядоченным, и это давало странное чувство удовлетворения.
Я погасила свет, щёлкнула замком на двери и вышла наружу. Вечер уже окутал город: небо тёмно-синее, на асфальте тянулись дорожки от фонарей, а редкие прохожие спешили по своим делам.
Я спустилась к машине, завела мотор и выехала на дорогу. Вечерний город жил своей жизнью: светились витрины магазинов, изредка проносились автобусы, фары встречных машин резали тьму. Я ехала спокойно, почти на автомате, позволяя себе впервые за день просто выдохнуть. Радио тихо играло что-то ненавязчивое, и я ловила себя на мысли, что усталость, наконец, накрывает с головой.
Дорога пролетела незаметно. Я припарковалась у дома, поднялась по знакомым ступеням и, открыв дверь, вошла внутрь.
Рикардо был уже дома. Он стоял в гостиной, сняв пиджак и расстегнув верхние пуговицы рубашки. Увидев меня, он шагнул ближе, его взгляд смягчился.
— Ты сегодня задержалась, — тихо сказал он и, приблизившись, нежно коснулся моих губ.
— Даа... — протянула я, позволив себе расслабиться в этом поцелуе. Но почти сразу выдохнула и, не удержавшись, начала возмущённо жестикулировать:
— Ты бы видел, какой там сегодня был хаос! — я покачала головой, снимая лёгкую сумку с плеча. — Бумаги везде, звонки без конца, отчёты не сходятся... Такое чувство, что всё разом обрушилось.
Рикардо прошёл ко мне ближе, и вместо того чтобы что-то сказать сразу, осторожно забрал сумку, поставил её аккуратно в сторону. Его спокойствие только сильнее подчёркивало моё возбуждённое состояние.
— И всё-таки ты справилась, — заметил он мягко, скользнув ладонью по моей спине. Напряжение постепенно начинало отступать.
— Ну да... — вздохнула я, поддавшись его прикосновению. — Но, честно, иногда мне кажется, что легче сбежать, чем всё это разгрести.
Он тихо усмехнулся, глаза блеснули знакомой насмешкой.
— Ты бы не сбежала. Ты упрямая. Даже хаос не справился бы с тобой.
— Не льсти, — пробормотала я, но уголки губ сами дрогнули в улыбке.
— Это не лесть, — он чуть наклонился и коснулся моих губ лёгким, но уверенным поцелуем. — Это факт. – Его поцелуй сначала был лёгким, почти дразнящим. Я почувствовала, как губы Рикардо мягко касаются моих, задерживаясь всего на мгновение, будто проверяя, позволю ли я ему большего. Но стоило мне ответить, едва приподнявшись навстречу, как он углубил поцелуй.
Его ладонь уверенно легла мне на талию, притягивая ближе. Я ощутила тепло его тела, и усталость всего дня растворилась в этом касании. Поцелуй становился жаднее, требовательнее — дыхание сбилось, а сердце заколотилось быстрее.
Моя рука скользнула к его плечу, пальцы сжали ткань рубашки. В этот момент весь хаос, о котором я так недавно жаловалась, казался далеким и неважным. Поцелуй обжигал, становясь всё глубже, пока резкий звонок телефона не разрезал воздух. Рикардо нехотя оторвался, задержавшись губами у моего виска.
— Прости, моя сладость, — его голос звучал с сожалением, но твёрдо, — нужно ответить.
Он вынул телефон из кармана, глянул на экран и тут же нахмурился. Я узнала этот взгляд. Дон.
— Конечно, — кивнула я, стараясь улыбнуться, но внутри что-то сжалось. Поднявшись на цыпочки, я шепнула ему на ухо:
— Я устала... Пойду в душ.
Он едва заметно кивнул, и я повернулась к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, слышала, как Рикардо отвечает спокойным, отстранённым тоном:
— Нет... она приехала сама. У нас её нет.
Я замерла на миг, ладонь крепче сжала перила.
Значит, Дон заметил. Он понял, что Катерины до сих пор нет дома. И теперь начинается шоу. Я прекрасно знала, что это только вопрос времени — рано или поздно он всё равно почувствовал бы её исчезновение. В груди неприятно заныло от предчувствия, словно надвигается буря, и никакой покой сегодняшнего вечера не сможет его остановить.
Я глубоко вдохнула, заставила себя идти дальше. Ванная встретила меня мягким светом и тихим шумом воды. Я повернула кран, и горячие струи обрушились на кожу, смывая усталость, но не тревогу. Закрыв глаза, я подставила лицо под поток, будто надеясь вместе с пеной смыть липкое чувство беспокойства.
Но мысли не отпускали: что будет, если Дон начнёт искать по-настоящему? и... какую роль придётся сыграть мне в этой истории?
Я закончила принимать душ, вода смыла с меня усталость и напряжение дня, и я чувствовала, как лёгкая дрожь ещё остаётся в теле. Вытеревшись полотенцем, я накинула лёгкий атласный халат, ощущая прохладу вечернего воздуха на коже.
И вдруг раздались яростные крики из гостиной. Моё сердце сразу подпрыгнуло: «Вот чёрт... походу приперся».
Я стояла в ванной, слушая эхом разносящиеся крики из гостиной, я помедлила: стоит ли вообще выходить, пытаться хоть как-то подготовиться? С каждой секундой тревога росла, что он сейчас вот-вот взорвет этот вечер.
Но увы, выбора не было. Я глубоко вдохнула, сжала халат на себе и медленно направилась к выходу из ванной. Каждый шаг отдавался лёгкой дрожью в теле, но внутренне я собиралась, пытаясь сохранить спокойствие, хоть это было почти невозможно.
Подняв взгляд, я осторожно направилась к лестнице, прислушиваясь к звукам из гостиной, готовясь к допросу, который, я чувствовала, вот-вот начнётся.
Я спустилась по лестнице, сердце колотилось, а дыхание сбивалось от напряжения. В гостиной стоял Дон, его фигура казалась огромной, а глаза сверкали яростью:
— Валерия! — рыкнул он, делая шаг вперёд. — Где Катерина?!
Я замерла, стараясь сохранить спокойствие, но внутренне напряглась до предела.
— Дон, — начала я ровным голосом, — я не знаю, где она.
— В смысле не знаешь?! — его кулаки сжались, дыхание стало резким. — Вы же были вместе?!
Рикардо стоял рядом, напряжённо оценивая ситуацию, готовый вмешаться, если Дон потеряет контроль полностью.
— Ну да, но я была занята делами, проверяла документы, а она помогала на складе, — попыталась объяснить я. — Когда я закончила и пошла к ней, её уже не было.
— Что значит «уже не было»?! — Дон шагнул ближе, глаза сверкали яростью, словно собирался буквально выдавить из меня ответ. — Где она тогда?! – он помедлил секунду – Так стоп, её могли похитить, чёрт!
С этими словами он резко швырнул стакан в стену. Лёгкий звон осколков отозвался в комнате, заставив меня вздрогнуть. В голове мгновенно промелькнула мысль: «Боже, бедный Рикардо... Походу все любят громить его дом», вспоминая, как сама чуть не разгромила эту гостиную. Сердце забилось быстрее, а ладони вспотели от напряжения — энергия ярости Дона буквально вибрировала в воздухе, пронизывая каждый угол комнаты.
Я делала вид, что растеряна, но внутренне собиралась, стараясь сосредоточиться: нужно действовать осторожно, чтобы удержать ситуацию под контролем.
— Я пыталась ей звонить, но она не отвечала... — добавила я, делая паузу. — Я подумала, что она уехала домой.
Он сделал шаг назад, резко вытянул телефон и начал звонить охране, голос срывался с такой силой, что казалось — стекла на окнах вот-вот треснут от громкости его крика.
— Все на связь! Быстрее! — его голос рвался, дрожал от смеси злости и тревоги. — Проверьте все районы, каждый уголок! Не возвращайтесь без информации о ней! Что с ней случилось?! Ищите, кто видел её последним!
Рикардо, как всегда, мгновенно включился в ситуацию, даже он выглядел напряжённым:
— Дон, я начну проверять всё по списку: камеры, входы, выезды...
Каждое его слово ударяло по комнате, вибрации крика отражались от стен, отзываясь гулом в каждом углу, заставляя воздух дрожать. Плечи Дона подрагивали от напряжения, кулаки сжимались так сильно, что костяшки белели, дыхание рвалось короткими резкими толчками — он был готов обрушить весь мир, лишь бы найти её. Взгляд метался, глаза сверкали смесью злости, страха и паники — он отчаянно пытался взять под контроль ситуацию, но тревога переполняла его.
Я ощущала, как напряжение растёт в воздухе, ладони вспотели, а лёгкая дрожь пробежала по всему телу. Каждый его крик, каждое движение казалось угрозой, готовой взорваться в любой момент. Я понимала, что сейчас нужно вмешаться, иначе накал страстей выйдет из-под контроля.
Я сделала шаг вперёд, собираясь с голосом, который должен был перекричать гулкую ярость Дона:
— Дон... подожди! — сказала я твёрдо, но сдержанно. — Успокойся. Она в безопасности. Её никто не крал.
На мгновение тишина повисла в комнате, словно весь хаос замер. Он шагнул ко мне ещё ближе, почти на меня нависая, его взгляд сверкал смесью злости и паники. Каждое слово давалось ему с трудом, словно ярость переполняла его изнутри.
— Ты уверена?! — прогремел он, голос дрожал от напряжения.
Рикардо мягко встал между нами, слегка касаясь плеча Дона, чтобы не дать ему сорваться полностью.
— Абсолютно, — кивнула я твёрдо. — Я знаю, где она сейчас.
Он опустил взгляд на пол, дыхание всё ещё сбивалось, плечи дрожали от напряжения. Затем медленно поднял глаза на меня, смешав злость и тревогу:
— Значит... она сама ушла? — проговорил с трудом, голос срывался на хрип. — Ты точно знаешь, где она?
— Да, — сказала я твёрдо, встречая его взгляд. — Я знаю, где она. И это было её решение — уйти.
На мгновение Дон замер, глаза расширились, плечи словно подкошились от внутреннего удара. Внутри него всё перевернулось: ярость, тревога и потрясение смешались в тяжёлую боль, кулаки сжались сильнее, костяшки побелели, дыхание стало прерывистым, а взгляд, полный смятения и боли, не отрывался от меня.
Рикардо слегка шагнул к нему, чтобы в случае чего удержать Дона от полного срыва. Дон сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над собой, но каждый мускул лица выдавал внутреннее смятение — смесь злости, тревоги и утраты, словно у него только что мир рухнул.
— Куда она ушла? Где она?
— Дон... — я встретила его взгляд, глядя прямо в глаза, — я не скажу. Она сама сделала выбор.
Он шагнул ко мне, глаза сверкают яростью, губы сжаты в тонкую линию:
— Не скажешь? — его тон стал ледяным, отчаянным. — Хорошо. Тогда я сам её найду. Она принадлежит только мне.
Я сжала кулаки, ноги упрямо стояли на месте, голос сорвался почти в крик:
— Да твою мать! — рявкнула я, не скрывая злости, — Не надо её искать! Она сделала свой выбор! Ты идиот, украл её и привёз сюда, не спросив, чего она хочет! Вы все думаете только о себе! Кто когда нибудь уже подумает о ней?! О её чувствах, о том что хочет ОНА! У неё между прочим была своя жизнь! И к тому же она замужем! ОНА НЕ ТВОЯ ВЕЩЬ, и ТЫ не можешь распоряжаться ЕЁ жизнью! – Моя ярость была как удар током, наполняя каждое слово силой, внутри меня горело ощущение правоты, — Я говорю правду! — продолжила я, не сбавляя голоса, — Она сама сделала выбор, и ты не имеешь права решать за неё!
Он внимательно меня слушал, затем на мгновение опустил голову, но резко поднял глаза на меня, и в них мелькнула боль, словно он понял, что потерял контроль над тем, что считал своим.
Рикардо медленно подошёл к Дону и мягко, но уверенно положил руку ему на плечо. Этот жест был простым, но предельно выразительным: «Давай спокойно, я с тобой» Дон почувствовал опору, хотя гнев и внутренняя тревога всё ещё кипели в нём, смешиваясь с болью.
Без слова он развернулся и молча вышел из дома, оставив после себя глухое ощущение пустоты и напряжения. Комната снова наполнилась тишиной, нарушаемой только моим прерывистым дыханием и тихим гулом уличных фонарей за окном.
POV Катерина
Самолёт мягко коснулся полосы, и я почувствовала лёгкое дрожание при торможении. Днём Варшава выглядела совсем иначе: светлые улицы, отражающие солнечные блики на стеклах зданий, и город, живой и привычный, встречал меня своей рутиной.
Сидя у иллюминатора, я не могла оторвать мысли от Дона. Как он там? Заметил ли, что меня нет? Сердце сжалось от воспоминаний о вчерашней ночи, от того, как больно было отпустить его. Я, похоже, слишком сильно привязалась к нему... и, возможно, впервые признала себе, что влюбилась. Но жизнь моя — здесь. Здесь моя работа, которую ждёт меня уже завтра. И хоть душа рвётся назад, я сделала свой выбор.
Я вышла из самолёта, позволив дневному свету обжечь лицо и согреть плечи. Воздух был свежим, чуть прохладным, с лёгким ароматом города — смеси кофе, асфальта и тихой летней зелени. Я сжала сумку в руках: у меня почти нет вещей, только самое необходимое, и это ощущение облегчения и тревоги смешалось внутри.
Такси — и дорога к моей квартире. Пока машина скользила по улицам, я смотрела на город за окном: знакомые дома, шум машин, прохожие спешили по своим делам. Казалось, что жизнь продолжается без остановки, а я — всего лишь маленькая точка в этом ритме.
С каждым километром к дому мысли о Доне становились всё более навязчивыми. Внутри всё ещё горело воспоминание о его голосе, взгляде и поцелуях. Но впереди — привычная рутина. Я глубоко вдохнула, сжимая ремень сумки. Скоро я окажусь в своей квартире. Здесь никто не знает, что я исчезла. Здесь я смогу хоть немного перевести дыхание и собрать себя перед тем, как вернуться к привычной жизни.
Такси остановилось у моего дома. Я достала из сумки кошелёк, расплатилась и слегка кивнула водителю, чувствуя, как тело слегка расслабляется после дороги. Поднялась по знакомым ступеням, открыла дверь в подъезд — тихо, привычно, почти пусто. Лифт мягко завёлся и поднял меня на мой этаж. Каждый шаг отдавался в голове эхом, словно напоминал о том, что я снова одна, но здесь — в своей зоне комфорта.
Открыв дверь квартиры, я вдохнула знакомый запах: лёгкая смесь чистоты, старой мебели и свежего воздуха из открытого окна. Тишина встречала меня, и на мгновение показалось, что город за окном остался где-то далеко, а внутри царит только спокойствие. Анны дома нет, видимо сегодня она на работе, а значит, мы, вероятно, увидимся вечером.
Мысли о Доне всё ещё кружились, заставляя сердце то сжиматься, то трепетать. Его голос, взгляд, жесты — всё это словно преследовало меня, даже здесь, в безопасной тишине моей квартиры. Я позволила себе тихо выдохнуть, чтобы снять напряжение, но разум отказывался замолкать.
Я направилась в ванную. Включила мягкий свет, зажгла любимые свечи с запахом ванили. Тёплый аромат наполнил комнату, обволакивая лёгким уютом и чувственностью. Вода уже журчала в ванне, готовая смыть с меня усталость и тревогу, я села в ванну, вода ласково обволакивала тело, а мягкий свет и запах ванили создавали почти магическую атмосферу — здесь я могла быть одна с собой, с мыслями, которые то обжигали, то успокаивали.
Я медленно поднялась из ванны, позволив воде стечь по телу, вытерлась мягким полотенцем и накинула лёгкий халат. Тёплый аромат ванили ещё обволакивал меня, а тело приятно дрожало от расслабления. Я прошла в свою спальню, чувствуя, как каждая мышца постепенно отпускает напряжение.
Комната встретила меня привычным светом, знакомыми вещами, но всё казалось немного иначе. Меня здесь не было несколько недель — и в этом ощущении смешивалось всё: и своё, родное, и чужое, почти постороннее. Казалось, что квартира одновременно ждала меня и успела привыкнуть к моему отсутствию. Эта странная смесь владения и отчуждённости слегка тревожила, но при этом давала чувство безопасности: здесь я сама себе хозяин, здесь никто не вмешивается в мои мысли и чувства.
Я медленно опустилась на кровать, уютно завалившись в мягкие подушки и тёплое одеяло. Мгновения тишины и спокойствия, запах ванили и мягкий свет комнаты, наконец, дали мне возможность отпустить все тревоги. Мысли о Доне ещё слегка покалывали сердце, но усталость от дороги и эмоционального напряжения взяла верх.
Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в покое. Сначала сознание ещё металось, но постепенно мысли размывались, смягчались, и вскоре я погрузилась в глубокий, тихий сон, словно мир за окнами перестал существовать.
Спустя какое-то время
Я проснулась от лёгкого шума за дверью — Анна вернулась с работы. Сонная, поправила халат и вышла в коридор. Её шаги эхом отдавались по квартире, и сердце забилось чуть быстрее — казалось, оно узнаёт родное присутствие.
— Катерина! Ты приехала! — радостно воскликнула она, бросаясь ко мне навстречу.
Мы обнялись, и тепло её объятий мгновенно растопило остатки сна.
— Ну как ты? Как отпуск прошёл? — начала она засыпать меня вопросами. — С Валерией гуляли? Новые места видели? Познакомились с кем-то? Кто-то тебе приглянулся?
Я замерла. Воспоминания о последних событиях накрыли меня волной, сильной и неожиданной: смех, прогулки, разговоры с Валерией... а вместе с ними — ощущение, что сердце всё ещё рвётся к другому человеку, о котором Анна даже не подозревает. Дыхание сбилось, взгляд потускнел, и во мне завелась лёгкая дрожь.
— Эм... — начала я, ловя слова, — мы... гуляли, да, много... всё было интересно. Много нового увидела...
Анна, заметив моё замешательство, лишь радостно улыбнулась:
— Ну ты прямо затаилась! Рассказывай! Я хочу всё знать!
Я улыбнулась, но внутри всё словно замерло. Сказать обо всём подробно было невозможно, а выдумывать — нелепо.
Анна повела меня на кухню, где мягкий свет падал через окно и отражался в аккуратной посуде. Она поставила передо мной чашку ароматного кофе.
— Садись, — сказала она с улыбкой. — И рассказывай, как Варшава тебя встретила. Какие места? Где гуляли?
Я взяла чашку, почувствовав её тепло. Словно обычная жизнь с её рутиной, шумом города и ароматом кофе смогла на мгновение увести мысли от Дона, от того, что ещё недавно терзало меня ночью.
— Мы... гуляли по старым улицам, — начала я осторожно, — заходили в маленькие кафе, ходили на пляж, иногда просто сидели на скамейке в парке, наблюдали за людьми. Всё очень спокойно и... приятно.
Анна оживилась:
— О, это здорово! А кто-нибудь ещё с вами был? Люди, новые знакомства?
Я на мгновение замерла, сердце забилось быстрее, а горло пересохло. Слова вылетели почти сами собой:
— Да... Мы... ходили в клуб... — я чувствовала, как губы непроизвольно дрожат. — Там было весело, музыка, свет, танцы... и... кое-что произошло... — я запнулась, глаза на мгновение потемнели.
Анна нахмурилась, заинтересованно наклонилась ближе:
— Кое-что? Что именно?
Я оперлась на спинку дивана, ощущая, как сердце стучит в груди слишком громко. Словно собираясь с силами, я тихо, но твёрдо сказала:
— Нас... похитили... — слова повисли в воздухе, словно тяжелые капли дождя. Я видела, как Анна слегка отшатнулась, глаза её расширились от неожиданности. — Это... долгая история... — я замялась, ощущая, как грудь сжимается от напряжения, но уже знала, что должна рассказать всё. Постепенно мой голос обрёл уверенность, и я начала погружать её в длинный поток событий, каждое слово словно оживляло воспоминания, которые ещё недавно казались невозможными. Я видела, как Анна вслушивается, морщась от удивления и одновременно с этим горя любопытством.
Когда я замолчала, закончив свой длинный рассказ, Анна на мгновение замерла. Её глаза широко распахнулись, взгляд блестел, а дыхание слегка сбилось. Потом её лицо расплылось в удивлённо-весёлую улыбку, и она буквально подпрыгнула на месте, словно в неё вселилась какая-то неукротимая энергия.
— Нихрена себе! — выдохнула она, хлопнув руками от восторга, словно видела перед собой героев экшн-фильма. — Да это целый фильм!
Она расхохоталась, смех звенел звонко и заразительно, но тут же, словно вспомнив о серьёзном моменте, нахмурилась, слегка подталкивая меня плечом.
— А... стоп. Погоди, а нахрена ты сбежала? — голос её дрожал от лёгкой обиды и удивления, а глаза сверлили меня взглядом, будто пытались докопаться до истины. — Ну серьёзно! В тебя влюбился главарь мафии, волновался, такой душка-красавчик, в постеле огонь, и... и ты просто сбежала????
Я замерла, слушая Анну, и в груди словно что-то защемило. Её слова ударяли прямо в сердце — с одной стороны, смех, радость, энергия, а с другой — острый укол. Я хотела объяснить, но горло словно пересохло, а мысли плутали, не находя нужных слов.
— Я... — начала я, но голос сорвался, и мне пришлось сделать глубокий вдох. — Я не могла... просто... — я замялась, ощущая, как щеки горят, а пальцы непроизвольно сжали край чашки. — Это... сложно объяснить...
Анна наклонилась ближе, глаза её сияли любопытством и лёгкой тревогой одновременно:
— Катерина, ну ты хоть попробуй! Я реально хочу понять! — её голос был мягким, но настойчивым, и в нём сквозило доверие, которое вдруг стало для меня почти утешением.
Я закрыла глаза на мгновение, позволяя воспоминаниям накатывать волной — тот страх, та безысходность, и одновременно... притяжение, которое невозможно было игнорировать. Словно каждое мгновение с Доном сейчас проживалось внутри меня заново, и объяснить это другому человеку было почти невозможно.
— Я... не могла оставаться там, — выдохнула я наконец. — Я... просто не могла... Я же замужем, Анна... — слова вырывались с трудом, но я не могла скрывать правду. — И... и завтра у меня работа. Отпуск закончился... — голос дрожал, а слёзы чуть подкатывали к глазам, но я быстро сдержала их. — Мне нужно было вернуться к своей жизни. И... я не думала, что это будет легко...
Анна опустила взгляд, но улыбка у неё не исчезла. Она мягко взяла меня за руку, сжала её:
— Ладно... я понимаю. Хотя, конечно, всё равно... нахрена ты так усложнила себе жизнь? — смех пробился сквозь тревогу в голосе. — Но хорошо, что ты вернулась.
Я кивнула, позволяя себе наконец расслабиться, ощущая, что поддержка Анны словно тёплый плед вокруг души. Сердце всё ещё болело воспоминаниями, но здесь, в этой комнате, с ней, стало чуть легче дышать.
После того как мы посмеялись, обменялись парой лёгких шуток и Анна успокоилась, разговор постепенно стал мягче, более непринуждённым. Мы обсуждали мелочи — погоду, город, что нового в работе, какие кафе открылись, какие фильмы стоит посмотреть. Её энергия будто рассеивала напряжение, которое ещё держалось во мне после рассказа о Доне.
— Ладно, — сказала она наконец, потирая глаза от смеха. — Давай я тебе оставлю немного покоя. Завтра тебе вставать, а я ещё кучу дел переделаю.
Я кивнула, улыбнувшись устало, но с чувством лёгкости, которого давно не ощущала. Провожая Анну, я вернулась в свою комнату. В воздухе ощущалась тихая ночь, окно было слегка приоткрыто, впуская прохладу, я присела на кровать, ощущая тяжесть усталости после длинного дня, но тут в голове пронзила мысль: Чёрт! Я же забыла написать Валерие, что прилетела.
Я взяла телефон и, слегка улыбнувшись, набрала сообщение:
Я: — Чёрт, солнце моё, прости, я когда прилетела забыла тебе написать, потому что уснула... Как ты?
Через мгновение экран ожил ответом:
Валерия: — О боже! Я тебя убью! 😱 Как ты могла забыть мне написать! Этот психопат чуть не разнес Рикардо дом, а из меня всю душу вытрясти! Он был просто в ярости! Как только заметил, что ты не вернулась домой — прилетел к нам и такое устроил... Я думала, он весь город на уши поставит! Я еле его остановила, но сказала, что знаю где ты, и что это был твой выбор. Не представляю, чего от него ждать, но мне кажется, он не успокоится... Он будет тебя искать. Так что, подруга, ты реально вляпалась!
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Руки слегка дрожали, но я набрала ответ:
Я: — Я в шоке... 😳 Извини, что попала под горячую руку, но ты же меня не сдашь?
Экран ожил снова почти мгновенно:
Валерия: — Конечно, не сдам 😏... Но если он тебя найдёт... я не приделах 😂
Я опустила телефон и, прислонившись спиной к подушке, замерла на мгновение. Сердце ещё слегка колотилось от сообщений, от того накала, что Валерия описала. С одной стороны, меня поразила его реакция — такой всплеск эмоций, почти паника, — и, признаться, это было неожиданно приятно. Казалось, что он действительно... волновался? Или хотя бы не остался равнодушным. Лёгкая дрожь удовольствия прошла по телу при этой мысли.
Но тут же в голове проскользнуло холодное предупреждение: это, наверное, только первая реакция. Скоро накал спадёт, буря эмоций улетучится, и он забудет обо мне, как о ещё одной мимолётной интрижке. Он привык держать всё под контролем, и, скорее всего, через пару дней это станет для него всего лишь воспоминанием, которое не стоит и внимания.
Я слегка улыбнулась самой себе. Смешанное чувство удивления и... почти тихой радости, что я всё ещё способна так действовать на человека, с которым, возможно, не стоило играть.
Тяжело вздохнув, я перевернулась на бок, потянулась и укуталась пледом. Завтра вставать на работу, обычная жизнь ждёт, и пора вернуть себя в её ритм. Глаза медленно закрывались, мысли плавно уносились вдаль, смешиваясь с усталостью, тревогой и лёгким предвкушением того, что ещё может случиться. Вскоре сон окутал меня полностью, тихо и мягко, и я погрузилась в него, оставляя позади день, город и все бурные эмоции...