Глава 7

Немного позже

Голова будто раскалывалась на куски. Каждое биение сердца отдавалось тупой болью в висках. Рот пересох, горло саднило, тело ломило так, словно меня переехал грузовик. Я застонала и пошевелилась, но сразу пожалела — желудок скрутило, перед глазами всё поплыло.

Где я?..

Я резко вдохнула, ощутив запах кожи и табака. Мир вокруг постепенно прояснялся: мягкое сиденье, гул двигателя, тёмный салон. Машина. Я еду.

С трудом подняв голову, посмотрела вперёд. За рулём сидел мужчина. Высокий, крепкий, тёмные волосы зачёсаны назад, резкий профиль. Его карие глаза встретились со мной в зеркале. Он будто заранее знал, что я очнусь.

— Очнулась, — сказал он глухо, спокойно, будто просто отметил факт. Голос низкий, чуть хрипловатый, уверенный.

Я сглотнула, сухость во рту жгла, и хрипло выдавила:
— Где я?.. Куда.. мы едем?

Он слегка усмехнулся, не отрывая глаз от дороги.

— В безопасности, — коротко ответил он, — И это главное.

Я резко отвела взгляд к окну. Фары машин мелькали, за ними — ночная трасса, пустая и бесконечная. Паника поднималась внутри, но я заставила себя держать лицо каменным.

— Останови. Я не собираюсь ехать с тобой. — Голос мой дрожал, но я старалась сделать его максимально уверенным.

Он чуть усмехнулся, бросив короткий взгляд в зеркало.

— Ты даже сидеть прямо не можешь. Куда ты пойдёшь? На трассу? В этом состоянии?

Я сжала кулаки.

— Я сказала: останови!

Он снова усмехнулся, уже более откровенно, и качнул головой.

— Упрямая... — в его голосе звучало лёгкое удовольствие, будто он нашёл повод поиграть. — Это мило.

Я прищурилась, глядя на него:

— Кто... ты? — голос сорвался хрипом. — И... что, чёрт возьми, происходит?..

Он скользнул по мне взглядом в зеркало, и уголок губ чуть дрогнул.

— Я тот, кто не дал тебе остаться под клубом лицом в асфальт, — спокойно ответил он.

Я откинулась на спинку, снова закрывая глаза, чтобы собрать мысли, голова всё ещё раскалывалась, но мысли начали медленно складываться. В памяти всплывали обрывки: шум клуба, смех Валерии, яркие вспышки света, потом — улица, холодный ночной воздух и... внезапная рвота, руки кого-то сильного... потом темнота... Сердце забилось быстрее, смешав тревогу и недоверие, Я моргнула, стараясь собрать мысли, и наконец выдавила:

— А... Валерия? — голос дрожал, но я старалась сделать его твёрдым. — Где она?

— Уже нашлась, — ответил он спокойно, почти ровно, но с лёгким оттенком дразнения. — Ты можешь не волноваться.

Я сжала губы, пытаясь уловить хоть тень искренности в его голосе, но ничего, кроме холодного спокойствия. Инстинктивно опустила взгляд и заметила — рядом со мной пусто. Сумки нет. Телефона тоже. Сердце сжалось.

Я резко начала шарить руками по сиденью, потом вниз, под ноги, оборачиваясь назад. Пусто.

— Где мои вещи? — рявкнула я, голос сорвался на панике. — Сумка? Телефон?!

Он спокойно, даже чуть лениво, оглянулся через плечо, на секунду задержав взгляд.

— Видимо, когда я нес тебя до машины, оставил в самолёте.

Я застыла, вытаращив глаза.

— В... самолёте?.. — слова прозвучали сдавленно, как чужие. — Ты... что, совсем больной? В каком ещё самолёте?! Куда ты меня вообще притащил?!

Он снова улыбнулся краем губ, будто моя реакция доставляла ему странное удовольствие.

— Пока это не важно, — отозвался он спокойно, даже не повернув головы.

— Не важно?! — я почти выкрикнула, вцепившись в дверную ручку. — Ты в своём уме? Я требую остановить машину!

Я резко дёрнула ручку, но дверь даже не шелохнулась — заблокирована.

— Открой! — я ударила ладонью по стеклу. — Немедленно!

Он скосил на меня взгляд в зеркало. Ни злости, ни раздражения — только спокойная, уверенная усмешка.

— Ты серьёзно думаешь, что я позволю тебе выйти прямо сейчас? Куда ты пойдёшь? Ты далеко от дома.

— Не важно! Доберусь! Лучше самой, чем с тобой! — огрызнулась я, снова дёргая ручку, будто это могло что-то изменить. — Я не собираюсь ехать чёрт знает куда с каким-то похитителем!

Он слегка улыбнулся, уголок губ дрогнул в игривой усмешке:

— Расслабься... скоро сможешь выйти из машины. Мы почти на месте.

Машина плавно шла по ночной трассе, а фары выхватывали редкие очертания обочины. За окном мелькали тёмные силуэты деревьев и скал, шум мотора смешивался с моим учащённым дыханием. Он свернул с трассы на узкую извилистую дорогу, ведущую вдоль скалистого побережья. Дорога петляла между камнями и редкими кустами, ни огней других домов, ни признаков цивилизации — только тьма и мерцающее вдали море.

Вскоре вдали показалась вилла, стоящая словно одна на этом пустынном участке. Массивные стены и острые углы домов сливались с ночной тьмой, создавая ощущение недоступности. Возле массивных ворот стояли двое охранников — фигуры в чёрном, неподвижные и внимательные.

Как только мы подъехали, один из охранников нажал на панель ворот. Тяжёлые железные створки медленно раздвинулись, пропуская машину внутрь. Она плавно въехала во внутренний двор, выстланный тёмной плиткой, а огни виллы мягко освещали пространство вокруг. Тишина и мрак подчёркивали чувство полной изоляции.

Машина остановилась, и я почувствовала лёгкое движение под ногами. Ворота за нами медленно закрылись с глухим тяжёлым звуком, оставляя позади только темную дорогу и мерцающее море вдали.

Он скосил на меня взгляд в зеркало и спокойно сказал:

— Ну вот, мы на месте.

С этими словами он разблокировал дверь. Я открыла её и вылезла. Ветер ударил в лицо, холодный и свежий, смешиваясь с запахом моря и ночной тишины.

Внутренний двор казался огромным. Тёмная плитка под ногами, мягко освещаемая светильниками вдоль стен виллы, отражала блики света, создавая длинные тени. Деревья и кустарники аккуратно огибали путь к главному входу, а вдали виднелись чёрные очертания террас и балконов. Во дворе стояли ещё несколько охранников — в чёрной форме, неподвижные и внимательные, словно сторожевые статуи, их взгляды сканировали каждый мой шаг.

Ощущение полной изоляции только усиливалось: кроме нас и охраны, вокруг не было ни души, ни признаков жизни. Я прижалась к краю дороги, оглядываясь по сторонам, сердце стучало быстрее, а взгляд пытался привыкнуть к мраку и масштабу виллы.

Он сделал шаг ко мне, не теряя своего спокойного, почти властного взгляда:

— Добро пожаловать.

— Какое, черт возьми, «добро пожаловать»? Нахрена ты меня сюда привез?! — выкрикнула я, голос дрожал, но пыталась сделать его как можно более резким. Мой взгляд устремился на массивные ворота позади нас. Может, удастся вырваться... — подумала я, оценивая путь для побега.

Я сделала шаг в сторону, стараясь присмотреться к окружающей обстановке, заметила фигуры охранников, их неподвижные силуэты словно наблюдали каждый мой шаг. Ситуация казалась безвыходной, но дрожь в руках и лёгкое напряжение в ногах не позволяли просто сдаться.

Мои глаза бегали по двору, изучая каждую тень, каждую фигуру охранника, пытаясь найти хоть какой-то слабый момент, чтобы ускользнуть. Сердце билось быстро, руки сжались в кулаки, а разум отчаянно искал выход.

Он заметил это и тихо произнёс:

— Даже не пытайся сбежать. Никто из охранников тебя не выпустит.

Я фыркнула, скривив рот в раздражении:

— Зашибись... А что я, по твоему, должна сделать, мистер похититель?!

Он слегка покачал головой, уголок губ дернулся в едва заметной усмешке:

— Ну... для начала пройдем в дом.

Я нахмурилась, но понимала, что протестовать сейчас бессмысленно. Охранники стояли неподвижно, словно стражи в черной броне, и мои шансы ускользнуть стремились к нулю. Но даже в этом положении я не могла отказаться от дерзкого, вызывающего взгляда.

Он подошёл к массивной двери, не спеша, уверенно и спокойно. Одним движением руки открыл её, и тёплый свет изнутри обрушился на нас, мягко подсвечивая тёмные стены и строгие линии интерьера.

Я сделала шаг внутрь, ощущая лёгкое облегчение — теперь вокруг не было холодного ветра, пронизывавшего двор, и скользкой плитки. Лёгкое короткое платье едва защищало меня от прохлады, и я ощутила, как дрожь пробежала по телу. Внутри же было значительно теплее, воздух мягко окутывал, будто защищая от внешнего холода. Тревога никуда не исчезла, но этот контраст дарил небольшое облегчение.

Комната, в которую мы вошли, поражала строгой роскошью: высокие потолки, пол из тёмного камня, минимум мебели, всё подчёркивало чувство власти и контроля. По бокам стояли охранники — неподвижные, внимательные, словно статуи.

Чёрт, даже в доме охранники... — пронеслось у меня в голове, вызывая одновременно тревогу и раздражение.

Он остановился, плавно повернулся ко мне

— Думаю, чувствуешь ты себя не очень, — произнёс он ровно, с лёгкой хрипотцой, — советую принять душ.

Я резко подняла взгляд, глаза сверкнули раздражением:

— Ты серьёзно думаешь, что я просто возьму и пойду в душ... дома у похитителя? — выпалила я, сжатые кулаки дрожали от злости и беспомощности. — Ты такой наивный!

— Дерзкая.. — сказал он низким, ровным голосом, от которого пробежал холодок. Его карие глаза искрились интересом. — Хотя по виду... — он склонил голову набок, будто изучая каждую черту моего лица, — Никогда бы не подумал, глядя на тебя, что ты способна быть такой дерзкой.

Я сжала кулаки, подбородок чуть вскинулся.
— По виду? — хрипло усмехнулась я. — Ну тогда тебе стоит меня узнать поближе.

Он улыбнулся шире, как будто ждал именно этого ответа. Его взгляд скользнул по мне — медленно, внимательно, но без суеты, словно он наслаждался самой игрой. Он сделал ещё один шаг вперёд, но сохранил дистанцию — так, будто показывал: близость решает он, а не я.

— Хорошо, узнаем, — произнёс он мягким, растянутым тоном.

В этот момент в дверном проёме появился высокий мужчина. Он сделал шаг вперёд, плечи ровные, движения сдержанные, тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, но несколько прядей выбивались, придавая едва заметную небрежность. Его стальные серые глаза внимательно скользнули по комнате, а взгляд, будто считывающий каждую деталь, задержался на мне на секунду дольше обычного. На нём был идеально сидящий тёмный костюм, подчёркивающий стройную и крепкую фигуру. Манера держаться — спокойная и уверенная, без лишних жестов, каждая деталь выдаёт профессионализм.

— Дон, нужно поговорить. Появились небольшие проблемы, — произнёс он ровным, уверенным голосом.

Мой похититель повернул голову, кивнул и обратился ко мне, голос был спокойным, а на губах играла хитрая улыбка:

— На втором этаже есть гардеробная и ванна. Можешь взять мои вещи, чтобы переодеться. И да, советую не делать глупостей... даже не пытайся сбежать.

Сказав это, он развернулся и вместе с мужчиной вышел из дома.

Чёрт, куда я вообще попала? — промелькнула мысль. Сердце колотилось, дыхание было прерывистым, ладони дрожали. Каждый звук казался громче, каждый тёмный угол — потенциальной угрозой. Нужно было сохранять спокойствие, но напряжение сжимало грудь, словно невидимая рука. Я начала оглядываться, оценивая помещение.

— Это просто пиздец... Надо осмотреть дом, может, удастся найти телефон, — пробормотала я себе под нос, и осторожно двинулась по дому, каждое движение отдавалось эхом в высоких, почти пустых помещениях. Комнаты были просторные, с высокими потолками и большими панорамными окнами, сквозь которые мягко пробивался лунный свет. Интерьер выдержан в минимализме и тёмной гамме: чёрные и серые оттенки доминировали везде, подчёркивая строгость и холодность пространства.

Гостиная: большой низкий диван тёмно-серого цвета, пара кресел, стеклянный стол с металлическим каркасом. Никаких ковров, никаких украшений, только строгие линии и холодная эстетика. На стенах — абстрактные картины в серо-чёрных тонах, которые усиливали чувство дистанции и неприступности.

Кабинет: массивный чёрный стол, два кресла, книжные полки с аккуратно расставленными томами в серых и черных переплётах. Прохлада и тишина делали комнату почти неприступной, а строгие линии мебели и отсутствие лишних деталей подчёркивали власть и контроль.

Я медленно поднималась по лестнице с тёмной каменной отделкой и минималистичной подсветкой вдоль стен. Спальня — большая, лаконичная, всё в чёрных и графитовых тонах: кровать с чёткими линиями, простое постельное бельё, отсутствие любых украшений. Каждая комната словно держала меня под контролем, напоминая, что здесь всё подчинено порядку и власти.

Следующая дверь была ванная: Просторная, минималистичная, с тёмно-серыми стенами и стеклянной душевой кабинкой. Холодный каменный пол, лаконичные линии раковины и зеркала, строгий интерьер — всё это давило на сознание своей чуждой строгостью. Но несмотря на холодную гамму, здесь было чуть теплее, чем в коридоре. Я подошла к зеркалу и ужаснулась: волосы растрепаны, макияж потек.

— Господи, какой ужас... похоже, всё-таки реально нужно принять душ. Надеюсь, этот придурок вернётся не скоро, он вроде говорил, что гардеробная где-то на втором этаже, — пробормотала я своему отражению и направилась искать гардеробную.

Она оказалась не слишком большой, но вместительной. Минимализм чувствовался во всём: матовые тёмно-серые стены, чёрные стеллажи и аккуратно расставленные вещи, строгие линии, никакой лишней декоративности. На полках лежали идеально сложенные футболки, брюки, нижнее бельё, а на вешалках висели строгие классические костюмы — идеально выглаженные, сдержанные, в тёмных оттенках, каждый словно создан, чтобы подчёркивать статус и вкус владельца. Всё выглядело так, будто здесь живёт человек-перфекционист. Я невольно оценила это — сама люблю порядок и когда всё на своих местах, такое чувство контроля приятно цепляло взгляд и ум, несмотря на тревогу внутри.

Я начала глазами искать что-нибудь простое и практичное и наткнулась на обычную чёрную футболку. Взяв её и приложив к себе, поняла — она была почти по колено, затем обратила внимание на штаны. Сначала подумала, что под футболку что-то найдётся, но взяв их и приложив к себе, сразу поняла — я утону в них, смирившись,  отложила слишком большие штаны и, направилась обратно в ванную. Дверь тихо заскрипела за мной, я сняла с себя платье, чувствуя, как холодный воздух обжигает кожу. Войдя в душевую кабину, медленно опустилась под поток тёплой воды, позволяя ей смывать усталость и напряжение. Холод и тревога постепенно уходили, но ощущение опасности не отпускало: каждый звук в доме — скрип плитки, тихий шелест — казался сигналом его возвращения.

Я взяла гель для душа и начала растирая его ладонями по коже, смывая следы предыдущего хаоса и своего состояния. Пена скользила по плечам, спине, груди, словно смывая страх и беспомощность вместе с грязью и потом. Затем я наклонила голову и намочила волосы, наносила шампунь, втирая его в кожу головы, смывая весь след от макияжа и усталости. Я закрыла глаза, ощущая тепло воды и мягкость движений, стараясь отбросить тревогу, концентрируясь только на себе и на ощущении временного контроля над своим телом и мыслями.

Я выключила воду и медленно вышла из душевой кабины, ощущая, как холодный воздух снова касается разогретой кожи. Схватив мягкое белое полотенце, я обернулась им, стараясь сохранить тепло, и начала осторожно вытираться. Влажные волосы цеплялись за спину, плечи, но постепенно я сжимала полотенце всё плотнее, пытаясь согреться.

Когда кожа стала слегка подсыхать, я сняла полотенце с плеч, стряхнув остатки воды, Надев на себя черную футболку, я собралась с мыслями и снова начала ходить по комнатам.

Я снова прошлась по комнатам, перебирала шкафчики, ящики, пытаясь найти — телефон, или что-нибудь, хоть какой-нибудь намек на то, что здесь можно связаться с внешним миром. Но всё тщетно, везде пусто.

Разочарованная, я вышла из спальни и направилась на балкон.

Выйдя на балкон подошла к перилам, обхватив их ладонями. Прохладный морской ветер тут же обдал кожу, заставив мурашки пробежать по телу. Волны ударяли о скалы внизу, их блеск отражался в темной воде, а свежий солёный аромат моря резко встряхнул сознание.

Глаза сами начали скользить по двору: охранники на своих постах, тихо стоящие как каменные статуи, тяжелые ворота, массивные стены виллы. Всё вокруг казалось почти нереальным — настолько близко к морю, что шум волн почти заглушал остальные звуки. Каждый изгиб побережья, каждый отблеск воды выглядел завораживающе красиво, но в то же время тревожно.

Я сжала перила и снова пробежала глазами по двору, пытаясь оценить, как выбраться отсюда, куда бежать, что от него ждать. Мозг крутил сценарии побега, когда вдруг услышала спокойный, ровный голос прямо за спиной:

— Тут холодно, — сказал он, и я вздрогнула, едва не отпуская перила. — А у тебя ещё голова мокрая. Заболеешь.

Я резко обернулась и встретила его тёмные карие глаза, скользнувшие по мне с привычной лёгкой усмешкой. Я совсем не слышала, как он подошёл, поэтому испугалась: — Господи! Ты меня напугал! Зачем так подкрадываться, придурок?! — в голосе прозвучала смесь раздражения и удивления. — В моей нынешней ситуации заболеть — это просто мелочь! — добавила я, делая резкий вздох

Он скосил на меня взгляд, лёгкая усмешка не сходила с губ:
— Ммм, я конечно не Господь, но мне нравится... Голодна?

Я прищурилась, скрестив руки на груди:
— О, прямо спрашиваешь? — саркастично протянула я. — Думаешь, я сейчас буду благополучно есть в доме у похитителя? Ммм... нет, спасибо, аппетит я приберёгла для более... безопасного обеда.

Он тихо усмехнулся, будто находя мою дерзость одновременно забавной и интригующей.

Затем он ещё раз посмотрел на меня с той же лёгкой усмешкой, но в голосе появилась мягкая строгость:
— Не мерзни, пошли в дом.

Я хмыкнула, слегка раздражённо, но не могла не признать, что ветер действительно пробирал до костей. Медленно оторвалась от перил, обхватила себя руками и направилась за ним внутрь, всё ещё дерзко оглядываясь на него, словно показывая, что не собираюсь сдаваться.

Он шагнул вперёд первым, и я с небольшой задержкой последовала за ним, чувствуя, как холодный ветер с балкона остаётся позади. Дверь тихо закрылась за нами, и тишина дома обволокла пространство, словно плотное покрывало.

— Пошли на кухню, — сказал он, не торопясь, с лёгкой усмешкой, — там сможешь согреться.

Я слегка нахмурилась, всё ещё ощущая прохладу по коже, но пошла за ним, держа руки скрещенными на груди. Коридор был пуст, только приглушённый свет отражался от тёмных стен. Каждый шаг отдавался эхом, и я невольно оценивала пространство вокруг, одновременно пытаясь сохранить равновесие между любопытством и осторожностью.

Он шёл спокойно, ровно, уверенно, словно каждая деталь дома была ему известна досконально. Я шла за ним, всё ещё дерзко оглядываясь, будто проверяя, не оставил ли он что-то, что можно использовать.

Он открыл дверь в кухню и первым шагнул внутрь, жестом пригласив меня следовать за ним. Я переступила порог, и пространство вокруг сразу окутало тепло — контраст с морским ветром за балконом был ощутим. Свет мягко падал на полированную тёмную мебель и стеклянные поверхности, а лёгкий аромат свежего дерева и бытовой чистоты добавлял ощущения уюта

— Садись, — сказал он, указывая на высокий стул у барной стойки. — Пока я сделаю чай.

Я села, ощущая тепло от пола и мебели, но оставалась настороже.

— Чёрный или зелёный? — спросил он с лёгкой усмешкой, внимательно разглядывая меня.

— Хватит пялиться, — резко ответила я, скрестив руки на груди, — я же не говорила, что буду чай. — Сделав паузу, добавила дерзко: — Чёрный.

Он повернулся ко мне спиной и приступив делать чай спросил

— Любишь пасту? — сказал он, не отрываясь от чайника, заливая воду в чашку. Лёгкая усмешка играла на его губах.

Я фыркнула, скрестив руки на груди:
— С чего вдруг тебе интересно, что я люблю? — голос получился с раздражением и едва уловимой ноткой иронии.

Он повернулся ко мне, поставил передо мной чашку и, улыбаясь, ответил:
— Ну... не горю желанием, чтобы ты здесь умерла от голода.

Я прищурилась, обхватила чашку руками, ощущая тепло, которое растекалось по ладоням, и начала внимательно его разглядывать, оценивая каждую деталь. Вздохнув, я сказала, пытаясь удержать дрожь в голосе:

— Может, ты наконец объяснишь мне, кто ты и зачем забрал меня и привёз к себе? И почему в машине ты сказал, что моя сумка в самолёте? В каком, чёрт возьми, самолёте? Что блять, это значит? Где мы вообще находимся?

Он чуть наклонил голову, глаза блестели, будто каждый мой жест был для него загадкой. Усмешка на губах была почти насмешливой, но в ней проскальзывала тонкая угроза.

— А... — протянул он, будто подбирая слова, — смотри, тут всё не так уж и сложно, как кажется. Я... забрал тебя, потому что хотел, чтобы ты была здесь. Твоя сумка... ну, самолёт... — он сделал паузу, наслаждаясь моим растерянным взглядом, — просто детали. А где мы? — снова сделал лёгкую паузу, — на Сицилии.

Его тон был мягким, игривым, с лёгкой угрозой, словно он проверял, насколько я могу выдержать его игру.

Я внимательно смотрела на него, пытаясь понять, чего он хочет этим добиться. Такое ощущение, что он играет со мной, но я не собираюсь играть с ним.

Я начала прокручивать слова о Сицилии, и через секунду до меня дошло: почти 700 км расстояние, и значит, мы успели сюда добраться за короткое время. Вот почему моя сумка осталась в самолёте. Я прищурилась, пытаясь понять, говорит он правду или просто заводит меня в заблуждение.

— В смысле, на Сицилии? — выдохнула я, с ноткой раздражения и удивления в голосе. — "Хотел, чтобы я была здесь"... зачем?

Он молчал, а в комнате стояла тяжёлая тишина. Медленно, почти беззвучно, он начал обходить стол и подошёл ко мне сзади. Я почувствовала его горячее дыхание на шее и невольно вздрогнула, сердце забилось быстрее, а мурашки пробежали по коже.

Он слегка наклонился к моему уху, голос был ровный, мягкий, но с ледяной ноткой угрозы:

— Зачем... потому что я хочу, чтобы ты была здесь, со мной.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть, затем чуть отступил, не теряя контроля над ситуацией и внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, сердце билось еще быстрее, дыхание сбилось, а тело словно замерло на месте. Смесь страха, раздражения и странного, противного любопытства одновременно сдавливала грудь. Я отчётливо ощущала его присутствие позади себя, тепло дыхания на коже, каждое движение держало меня в напряжении. Хоть я и хотела показать дерзость, внутри что-то щёлкнуло — тревога и странное возбуждение смешались в одно ощущение, которое я не могла сразу понять или контролировать.

Помедлив пару секунд, я резко ответила:

— А почему меня должно волновать, что хочешь ты? Ты считаешь, что можешь брать всё, что хочешь? Я не вещь, которую можно просто похитить, потому что тебе так захотелось! - Поместив паузу после своего резкого заявления, я продолжила, голос дрожал от раздражения и тревоги:

— У меня вообще-то есть своя жизнь! — выдохнула я, сжимая кулаки. — И к тому же я была не одна... Я вообще без понятия, где пропала моя подруга, потому что из-за тебя я её так и не нашла! Ты оставил меня без телефона! Я уверена, что если с ней всё в порядке, она уже себе места не находит и ищет меня!

Он сделал шаг вперёд, оставляя между нами небольшую дистанцию, тёмные глаза скользнули по моему лицу, а голос был ровным, но с лёгкой холодной ноткой:

— Я говорил, что с ней всё в порядке. Рикардо позаботился о ней.

Я резко повернулась к нему лицом, сжатые кулаки дрожали от напряжения:

— Что значит "позаботился о ней"? — спросила я, в голосе слышалась смесь тревоги и гнева. — Где она?

— Она жива, здорова... — сказал он с лёгкой усмешкой, — а где она находится? Там, где должна находиться.

Я смотрела на него, стараясь удержать лицо каменным, будто эмоций вообще нет. Хотела, чтобы он понял: если это попытка меня запугать — у него не получится. Но внутри всё бурлило, словно меня кинули в вихрь, из которого нет выхода. Сердце колотилось, дыхание срывало ритм, а разум без конца пытался склеить разбросанные куски реальности.

Каждое его движение, каждая лёгкая усмешка напоминали мне, что я вовсе не в своей обычной жизни, а в какой-то абсурдной мыльной драме. Всё вокруг — слишком идеально, слишком холодно, слишком чуждо. Нужно понять, кто он, я глубоко вздохнула

— Слушай... — начала я, голос был ровным, но с заметной дерзостью. — Кто ты на самом деле?

Он подошёл ко мне вплотную, медленно, будто каждое его движение было тщательно выверено. Рука мягко, но уверенно подняла мой подбородок, заставив меня взглянуть прямо в его глаза. Его тёмные карие глаза сверкали, изучая меня, а лёгкая усмешка играла на губах.

— Дон, — произнёс он ровно, с тихим оттенком угрозы, будто одно это слово должно было сказать всё за него.

Я встретила его взгляд, не отводя глаз, хотя внутри что-то дрожало. Его тёмные глаза были глубокими, словно затягивали в себя, и я невольно ощутила странное притяжение. Они были холодными и одновременно полными уверенности и контроля, и чем дольше я смотрела, тем сильнее понимала, что этот взгляд как магнит — манил и одновременно пугал. Я пыталась сохранять дерзость, но внутри проскользнуло ощущение, что он меня полностью захватывает.

— Дон? Это твоё имя? — спросила я.
— Отчасти, — ответил он.

Он слегка склонил голову к моему лицу, оставляя между нами совсем немного пространства. Его взгляд не отрывался от моих глаз, а тёплое дыхание касалось кожи, вызывая дрожь. Почти незаметно, но намеренно он приближался, словно играя с каждым моим нервом, проверяя, насколько я смогу выдержать это напряжение. Лёгкая усмешка оставалась на губах, а в глазах блестела тихая, почти игривая провокация.

Я начала прокручивать это слово в голове, и сразу пришла мысль: «Дон... это же глава мафии». Но тут же смехотворно отмахнулась от самой себя — что это за бред? Мафия, главы, интриги — это же всего лишь фильмы и сказки.

— Подожди... ты сейчас шутишь? — спросила я с явным презрением, сдерживая раздражение. — Только не говори, что ты якобы глава мафии.

Он приблизился к моим губам, оставляя между нами едва ощутимое пространство. Его взгляд пронзал меня, а лёгкая усмешка играла на губах:

— «Якобы»? — переспросил он мягко, будто играя с каждым словом. — Нет, не «якобы». Просто... такова моя жизнь. — Тон был спокойный, ровный, с едва заметной угрозой, но одновременно игривый, словно ему нравилось видеть, как я пытаюсь осознать каждое его слово.

Я чуть дернулась, чувствуя, как напряжение между нами почти осязаемо висит в воздухе, а взгляд его темных глаз держал меня, не отпуская. Каждое слово, каждый жест казались продуманными, словно он наслаждался этим моментом — игрой, в которой я пока что была лишь пешкой.

— Сколько ты собираешься меня здесь держать? — тихо спросила я, стараясь удержать взгляд ровным.

— Столько, сколько потребуется, — ответил он спокойно, ровно, не отрывая своих тёмных глаз от моих. Его взгляд был сосредоточенным, слегка играющим, словно каждая моя эмоция притягивала его всё сильнее.

Я едва скривила лицо, и резко сказала:

— О, звучит очень обнадёживающе, — бросила я с сарказмом. — Нет уж! Я уже говорила, что у меня есть своя жизнь, и я не собираюсь участвовать в твоих играх. Мне нужно вернуться домой, и, в конце концов, у меня есть работа! – Голос прозвучал с раздражением и дерзкой твёрдостью, а взгляд я держала упорный, не позволяя ему почувствовать, что он имеет надо мной власть.

- Такая настойчивая.. мне нравится когда ты пытаешься контролировать то, что не контролируешь.

Он не отрывал взгляда, и я — тоже. Будто мы оба оказались в немой игре в гляделки, где проигравший должен был уступить власть. Его тёмные глаза пронзали меня до глубины, заставляя сердце биться ещё сильнее, но я упрямо держалась, не позволяя себе дрогнуть.

Секунды тянулись вечностью.
Я чувствовала, как будто сам воздух между нами стал плотным, вязким, электризованным. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем сильнее я ощущала, что он притягивает меня, как магнит — и не только взглядом, но всей своей силой, своим хладнокровным спокойствием, в котором скрывалась власть.

И самое страшное — в этой игре мне начинало казаться, что я не хочу отвести глаза первой.

— Ты словно вызов, — проговорил он мягко, — и я должен признать... мне нравится, как ты пытаешься меня «победить». А эти глаза... они шепчут мне: «Попробуй».
Я приподняла подбородок чуть выше, удерживая его взгляд, и усмехнулась уголком губ:

— Осторожнее, Дон. Иногда те, кто принимает вызов, сами оказываются в ловушке.

Голос прозвучал спокойно, но с явной дерзкой ноткой, словно я тоже играла в его игру и нарочно подбрасывала дров в этот огонь.

Он прищурился, и его усмешка стала чуть шире.

— Ловушка? — его голос прозвучал низко, мягко, с той самой опасной игривостью, от которой по коже пробежали мурашки. — Может быть. Но знаешь, что самое интересное? Мне нравится попадать в такие ловушки. Особенно... если их создаёшь ты.

Его взгляд задержался на моих глазах ещё дольше, будто он в самом деле наслаждался этим напряжением, которое стало почти осязаемым. Он наклонился ближе, так близко, что между нашими губами почти не осталось пространства — дыхание смешалось, сердце сорвалось с ритма. Казалось, ещё мгновение — и он поцелует меня. Но вместо этого, играя с моими ожиданиями, он медленно скользнул ниже, к моей шее, и глубоко вдохнул мой аромат, будто пытался запомнить каждую ноту моего дыхания.

Его тёплое дыхание обожгло кожу, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от этого опасного, слишком интимного жеста. Я замерла, не в силах пошевелиться, будто всё тело отказалось слушаться. Сердце колотилось так сильно, что казалось, он услышит его стук.

Я пыталась убедить себя, что это всего лишь игра, провокация, способ показать, кто здесь главный. Но вместе с этим во мне вспыхнуло другое — странное, непривычное желание не отстраняться.

— Ты... — прошептала я, но голос дрогнул, выдавая смятение. Я злилась на себя за эту слабость, за то, что он пробуждал во мне такие чувства.

Он, словно наслаждаясь каждой секундой, задержался у моей шеи чуть дольше, потом едва заметно улыбнулся:

— Вот так... ты настоящая только в эти секунды. Когда перестаёшь притворяться сильной.

С усилием вздохнув, я с ухмылкой произнесла:

— Ты проиграл... Ты первый отвёл взгляд. – Слова прозвучали дерзко, с оттенком победы, и в глазах играла искорка, которой он явно не ожидал.

Он замер на мгновение, оценивая меня, затем тихо рассмеялся, лёгкая усмешка осталась на губах, а взгляд снова стал пронзительно тёмным. Казалось, он наслаждается каждым мгновением этой игры, а я... внутренне понимала, что меня это завораживает сильнее, чем стоило бы.

Он едва приподнял бровь, и в его глазах сверкнула тёмная усмешка, словно он ожидал этого.

— Вот оно, — сказал он тихо, почти шёпотом, глядя прямо в мои глаза. — Ты можешь сопротивляться сколько угодно... но чем сильнее ты отталкиваешь меня, тем сильнее тебя тянет обратно.

От его слов по спине пробежал холодок, смешанный с тем самым жаром, от которого я только что пыталась убежать.

Он не отступил — наоборот, остался рядом, дыша так близко, что я всё ещё чувствовала тепло его дыхания.

Сердце бешено колотилось, но я не отводила взгляд, словно эта пауза превратилась в новую, более опасную стадию нашей игры — молчаливую дуэль, где не слова, а дыхание и взгляды решали, кто кого сломает первым.