Глава 15

«я в сотый раз удаляла тебя
из памяти.
но,
знаешь,
все же не смогла.»

POV Дон

Я открыл дверь кабинета, и запах табака с ноткой дорогого алкоголя ударил в нос. Тусклый свет лампы прорезал дым, бросая длинные тени на стены. Я шагнул внутрь, оценивая комнату, людей, каждый угол чувствуя, как сердце колотится: каждое движение здесь может быть фатальным, но я должен быть холодным. Я не могу показать слабость.

Войцеховский сидел в массивном кресле, сигара медленно тлела между пальцами. Его взгляд изучал меня, узкие полоски глаз сжимались, проверяя меня на каждом шаге. Я сделал шаг, сел напротив, медленно, чтобы показать контроль:

— Рад, что вы согласились на встречу, — начал я ровным, почти непринуждённым тоном, — но я приехал не просто так. У меня есть дело... и мне нужна ваша помощь.

Он затянулся сигарой, выдохнул медленно, будто растворяя мои слова в дыму. Ледяной тон, паузы как ножи.

— В Варшаве есть девушка. Мне нужно её найти. Вы держите город. Если кто и может помочь — это вы.

В голове вспыхнула Катерина. С каждой секундой её образ становился острее: её улыбка, смех, взгляд. С ума сойти — я жаждал её, каждый день без неё был пыткой. Я хочу её рядом. Я не могу без неё. Я сойду с ума, если она не будет со мной.

Войцеховский усмехнулся, тихо, почти игриво, но в словах ощущалась угроза.
— Я могу помочь. Но помощь стоит... людей. Скажи честно, Дон, кого ты готов потерять ради этой девушки?

Я сжал кулаки, пальцы на коленях, сердце сжалось: он потребует невозможного. Я знаю кого.

— Я слышал про Рикардо, — сказал он, голос тихий, но каждый слог как удар: — Верный, сильный... лучший твой человек. Я хочу, чтобы ты отдал его мне.

Сердце замерло. Перевёл взгляд на Рикардо. В его глазах мелькнул страх: «он реально откажется от меня?» Внутри меня буря: с одной стороны — Катерина, единственное, что заставляет дышать; с другой — Рикардо, мой друг, мой союзник, тот, кто был со мной в каждом шаге, каждый раз рискуя.

Молчание давило сильнее любых слов. Я переводил взгляд с Рикардо на Войцеховского, чувствуя, как каждая секунда тянет меня на край безумия.

— Не отдам, — выдохнул я ровно, твёрдо. — Ни за что. Рикардо остаётся со мной. Тишина повисла тяжелой завесой. Потом я сделал шаг к компромиссу:
— Но могу предложить союз. Наши власти будут действовать как единое целое. Это не просто договорённость — это ответственность, долг, который мы принимаем друг перед другом.

Войцеховский нахмурился, ледяной тон, хитрая усмешка.
— Союз... Хорошо. – он сделал паузу — Но есть другие условия. Убрать конкурента, он мешает моим делам. На чужой территории. Рискованно? Конечно. Грязно? Ещё как. Ты готов?

Я почувствовал, как разум мгновенно строит сценарии: чужой главарь на чужой территории... каждый шаг — смертельная ловушка, и война между властями. Но ради неё... ради Рикардо... я готов рискнуть.

— И ещё, Дон... мне нужны некоторые территории Сицилии для моих дел. Выгодно мне... но рискованно тебе. Ты готов играть по моим правилам?

Я перевёл взгляд на Рикардо. Его глаза — смесь напряжения, доверия, ожидания. Мысли: Если что-то пойдёт не так, мы умрём. Но я не могу отказаться от него. Я не отдам Рикардо. Ни за что.

— Хорошо, — сказал я наконец, холодно и твёрдо, — но помни: если хоть один шаг будет против меня или моих, последствия будут непредсказуемы.

Войцеховский кивнул, тон холодный, хитрый. Игра началась. Мы все знали: ставки смертельные. А я уже считал каждый ход, каждый шаг, каждое дыхание, думая о них обоих — о Катерине, которой я скучал без конца, и о Рикардо, чья жизнь теперь висела на волоске.

...

Мы вышли из кабинета Войцеховского, и воздух Варшавы ударил в лицо, как холодная волна. Дым сигары и запах дорогого виски ещё висели в голове, но мысли уже уходили в Хорватию. Марко Ракович. Имя звучало, как приговор. Я знал — это будет опасно. Чужая территория, чужие правила, чужие глаза. Ни одной ошибки. Ни одного свидетеля.

Рикардо всё ещё рядом, но я уже видел, что Войцеховский начнёт задействовать его в поисках Катерины. Он доверяет Рикардо, и я не могу показать, что планирую действовать иначе. Мой друг должен остаться в стороне, не знать, не участвовать. Ни шагу ближе, ни капли крови на его руках в этом деле.

В голове прокручивались детали. Как проникнуть, как убедиться, что Марко будет один, какие пути отхода... Всё это нужно продумать до мелочей. Я сжал кулаки, пальцы дрожали, но это дрожание было только снаружи. Внутри — холодная машина расчетов. Каждое решение, каждый ход, каждая секунда могут стать последней.

И Катерина... Её образ вспыхнул перед глазами. Я жаждал её, каждый день без неё был невыносимым, словно каждый миг без неё растягивался на вечность. Я чувствовал пустоту, которая не уходила ни днем, ни ночью, и желание видеть её, слышать её, держать рядом, становилось физической болью. Но ради неё я мог пойти на всё. Ради того, чтобы она снова была рядом, я должен действовать как зверь. Никто не пострадает, кроме него. Ни Рикардо, ни она — только он.

Я представлял себе сцену: Марко должен остаться один. Охранники заняты, слуги отвлечены, дом пустеет шаг за шагом. Всё должно быть идеально: ни лишнего движения, ни случайных глаз. Я продумываю каждую деталь — как убрать его охрану, как сделать так, чтобы ни одно предупреждение не дошло до хозяина. Всё должно быть идеально. Ни секунды спешки, ни риска для моих людей. И я пойму: это будет только моя работа, мои руки. Никто не узнает, никто не должен знать.

Рикардо рядом, смотрит на меня с доверием, и я ощущаю тяжесть выбора. С одной стороны — Катерина, единственная причина жить, с другой — лучший друг, который прошёл со мной через всё. Я не могу позволить ни одному из них пострадать.

И я решил: это будет моя игра. Чистая, быстрая, безупречная. Я уберу Марко Раковича своими руками, и никто не узнает, что это сделал Я. Это моя цена за шанс снова быть с ней.

Спустя неделю

Прошла очередная мучительная неделя. Я стоял в своей съёмной квартире в самом центре Варшавы и смотрел на вечерний город. Огни фонарей отражались в мокрой брусчатке, тихие улочки окрашивались золотистым светом, а редкие прохожие казались призраками в дымке вечернего дождя. Мрачные стены квартиры и скромная мебель создавали ощущение уюта и контроля одновременно. В руке — очередной бокал виски, холодный алкоголь обжигал горло, а мысли метались — Марко Ракович, его охрана, пути отхода, каждая деталь предстоящего убийства.

Это для меня, конечно, не проблема. Я делал это слишком много раз — это удовольствие, чистая, хищная игра. Я резал людей заживо сотни раз, и каждый раз наслаждался их страхом, ощущал, как их жизнь медленно утекает, словно сладкая влага, которую я могу контролировать. Их крики, судороги, каждый судорожный вздох — музыка, которая заводит меня сильнее любого алкоголя. Но сейчас всё должно быть чисто. Ни одной лишней капли крови на чужих руках, ни единого свидетеля, ни малейшей ошибки. Всё должно быть идеально — и Марко узнает обо мне только в момент, когда будет слишком поздно.

Рикардо пока не знал всех подробностей. Я не стал ему говорить о моих следующих шагах — зная его, он бы тут же вписался, чтобы защищать мою задницу, вставать между мной и любой угрозой на случай, если что-то пойдёт не так, пусть он даже не подозревает, сейчас мне это ни к чему — я справлюсь сам. Своим людям я уже дал чёткие указания: разведка, фото, маршруты, привычки Марко, возможные точки слабости. Всё, что нужно, чтобы подготовить идеальный план. Каждое движение должно быть тщательно просчитано, каждая ошибка — исключена.

И конечно, Катерина. Моя маленькая луна.. каждый раз ее образ вспыхивал перед глазами. Я ждал, когда Рикардо принесёт новости. Каждое "ещё минута, ещё час" тянулось, словно вечность.

Внезапно дверь квартиры тихо скрипнула. Рикардо вошёл с привычной лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнуло возбуждение — он что-то принёс. В руках он держал папку, аккуратно сложенную, словно хранил в ней всё сокровенное.

— Дон... мы нашли её, — сказал он, тон деловой, улыбка едва заметная. — Всё, что смогли собрать: где живёт, где работает, документы, контакты...

Он оставил папку на столе и отступил на шаг. Я почувствовал, как напряжение, копившееся месяцами, сходит с плеч. Сердце будто вздохнуло. Я наклонился, открыл папку и просматривал страницы, впитывая каждую деталь, каждый маленький штрих её жизни: её работа администратором в элитном ресторане, район, где она живёт, официальные документы о въезде в Польшу более двух лет назад, первые места работы, контакты — всё, что можно было собрать.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим звуком переворачиваемых листов. Я снова увидел её: её улыбку, лёгкую насмешку, взгляд, который заставлял кровь застывать и разжигал желание. Моё сердце сжалось и одновременно расслабилось: моя девочка... как же я скучал за тобой. И теперь, хоть немного, я узнаю о тебе, о твоей жизни, о том, где ты сейчас, чем дышишь, как живёшь.
И впервые за долгое время вдохнул полной грудью, это давало одновременно облегчение и жгучее желание быть ближе.

Рикардо стоял в стороне, с лёгкой улыбкой и едва заметной гордостью — груз с его плеч будто снят. Он сделал своё дело – теперь все в моих руках. И всё, что осталось, это подготовить следующий шаг: Марко Ракович.

Я положил папку на стол, глаза снова пробежались по страницам, и сердце сжалось от облегчения.

— Отличная работа, — сказал я, переводя взгляд на Рикардо. — Ты справился, и я горжусь. Теперь всё в моих руках.

Я сделал паузу, давая ему осознать важность момента, затем добавил:

— Но это ещё не конец. Теперь твоя задача — следить за ней, но незаметно. Когда приходит на работу, во сколько уходит, с кем общается, как проводит время. Впитывай детали, привычки, распорядок дня. Не вмешивайся, не контактируй, не оставляй следов. Только наблюдение.

Рикардо кивнул, едва заметная улыбка на лице.

— Всё, что узнаешь, докладывай мне, — закончил я, и в глазах его я увидел готовность к работе. — Мы будем знать о ней всё, пока не наступит момент нашей встречи.

POV Катерина

Я чувствовала его руку на своей — уверенную, крепкую, словно щит, который защищал меня от чего-то невидимого. Сердце ещё колотилось, но шаги Себастьяна были спокойными и уверенными. Каждый мой шаг он направлял мягко, слегка удерживая за руку и талию, чтобы я не споткнулась.

Когда мы подошли к лифту, его телефон внезапно завибрировал. Он посмотрел на экран, и его брови на мгновение сжались.
— Ммм... — пробормотал он, быстро набирая ответ, слегка наклонившись, будто проверял, что рядом всё спокойно. Я почувствовала, как тревога снова пробежала по спине.

— Всё в порядке, — сказал он спустя секунду, убирая телефон и мягко улыбаясь мне. — Просто старые дела. Ничего для нас опасного.

Мой взгляд невольно скользнул на его лицо — на эту лёгкую улыбку, которую он так уверенно выдал.

«Что за дела такие, — думала я с нарастающим раздражением, — что могли быть «опасными» ? Что он скрывает? То как он насторожился, дает повод задуматься.»

Когда мы вышли на улицу, вечерний ветер мягко обвил нас, и город вокруг постепенно становился привычным, безопасным. Себастьян держал руку крепко, но лёгко, словно уверяя меня, что ничто не сможет помешать нам дойти до машины.

— Идём. — тихо сказал он, ведя меня к автомобилю. Его голос был мягким, но в нём сквозила осторожность и забота.

Мы сели в машину, и я сразу почувствовала знакомый аромат его парфюма, смешанный с ночным городом. Он завёл двигатель, и автомобиль плавно тронулся. В тишине дороги можно было слышать только тихое шуршание шин по асфальту.

— Ты немного напугана, — сказал он, заметив, что я всё ещё слегка напряжена. — Извини, это просто небольшие недоразумения, скажем так неприятный инцидент.

Я слегка улыбнулась, стараясь показать спокойствие, но внутренне было любопытство: «Что за инцидент такой, что он так реагирует?»

— Небольшие недоразумения, говоришь... — мягко начала я, подбирая слова с интересом, — а это значит... кто-то из твоего прошлого? Или просто работа?

Он на мгновение остановился, будто взвешивая, что говорить, но потом спокойно ответил:

— Ммм... можно так сказать. Просто старые дела, которые время от времени напоминают о себе. — Он улыбнулся, словно успокаивая меня. — Но всё в порядке.

Я слегка прищурила глаза, улыбка играла на губах, а голос выдал любопытство:
— Хмм, расскажешь?

Он задумался на мгновение, словно взвешивая, стоит ли делиться, потом медленно покачал головой:
— Пока что не время тебе об этом знать. Но... возможно, когда-нибудь я расскажу.

Я кивнула, внутренне ощущая, что это «когда-нибудь» может быть очень нескоро, но интерес только усилился.

Он аккуратно вёл машину по тихим улицам, изредка бросая короткие взгляды в мою сторону. Внутри меня всё ещё играла лёгкая тревога, но его уверенность немного успокаивала.

Наконец, мы подъехали к моему дому. Себастьян аккуратно вышел, подошёл ко мне и открыл дверь, помог мне выйти. Его взгляд был мягким, а улыбка — тёплой и чуть игривой:
— Ну что, принцесса, мы приехали. завтра тебя ждёт работа, верно?

— Ох, да, рабочие будни, — слегка вздохнула я.

— Ну надеюсь, твои каблуки тебя больше не подведут, если вдруг меня не окажется рядом, — он засмеялся, затем продолжил, слегка игриво моргнув: — Но даже если такое случится, я постараюсь тебя не подвести.

Я рассмеялась в ответ:
— Да уж, но всё равно спасибо тебе за такой чудесный вечер.

Себастьян мягко улыбнулся, наклонился и взял мою руку. Его взгляд был тёплым и внимательным. Лёгкий, аккуратный поцелуй в мою ладонь заставил сердце дрогнуть.
— Спасибо тебе, принцесса... — сказал он, его голос был низким и спокойным. — Спокойной ночи.

...

Я зашла в квартиру, и сразу меня встретила Анна.
— Привет! — улыбнулась она.
— Привет, — ответила я, и мы немного поболтали о делах, обменялись новостями, прежде чем я направилась в ванную, чтобы смыть макияж.

Тёплая вода стекала по коже, смывая вечерние следы, а мысли сами собой вернулись к Себастьяну. Каким он был внимательным и нежным. Как он ловко подхватил меня, когда каблук чуть подвёл меня, удерживая за талию, чтобы я не упала. Как каждый раз мягко держал меня за руку, аккуратно поправлял пряди волос, падавшие на глаза, и лёгким касанием плеча возвращал меня в настоящий момент. Вспомнился ужин: как он заметил, что мне холодно, и накинул на плечи плед; как следил за каждым моим глотком вина, подливал по необходимости, подкладывал еду на тарелку, чтобы мне было удобно пробовать всё. Всё это было так естественно, мягко, словно он думал обо мне больше, чем о себе. А момент, когда он слегка поцеловал мою руку, оставил чувство тихого трепета — так просто, но одновременно так значимо. Его взгляд был спокойным и внимательным, а мягкая улыбка обещала: «Тебе можно доверять». Лёгкий запах свежего одеколона с нотками мяты вечера оставался в памяти, как тихое, спокойное присутствие, которое согревало.

И тут в памяти всплыл Дон. Холодный, властный, игривый, он прижимал меня к себе так смело, что я ощущала каждую линию его тела, каждый мускул. Его руки скользили по моей коже — сначала нежно, почти ласково, а потом требовательно, проверяя каждое моё движение. Поцелуи были властными, уверенными и одновременно игривыми: он перебирал мои реакции, словно изучал каждое дрожание, каждое дыхание, заставляя сердце биться быстрее. Он касался моей шеи пальцами, слегка сжимая её, а губами скользил по ключице, оставляя тёплое, едва ощутимое раздражение на коже. Иногда лёгкий укус заставлял меня вздрагивать, и это лишь усиливало его контроль и моё волнение. Его дыхание на шее было тёплым, и шепот почти в ухо — томный и властный: «— С каждым твоим движением, каждой реакцией... ты всё больше становишься моей.» Каждое слово было как приказ и обещание одновременно, заставляя душу сжиматься. Даже мои попытки сопротивляться лишь усиливали напряжение, он играл со мной, словно я была одновременно вызовом и наградой, заставляя забыть обо всём, кроме него. Его контроль был бескомпромиссным, взгляд полон дьявольской власти и насмешки, проникал в самую глубину, оставляя чувство, что часть меня навсегда останется с ним.

Стоя перед зеркалом, смотря на своё отражение, я ловила себя на том, что всё ещё ощущаю тепло от прикосновений Себастьяна и одновременно острый огонь воспоминаний о Доне. Как же они разные... Себастьян — нежный, внимательный, чуткий; его забота была тихой, почти незаметной, но именно это согревало сердце. Но чем дольше я думала о нём, тем ярче, словно изнутри, поднимался другой образ. Люциус. Его власть, его дьявольская уверенность, его прикосновения, от которых кровь закипала в жилах. Он не боялся меня сломать — он играл со мной, выворачивал душу наизнанку, заставлял дрожать от одного лишь взгляда. Даже мои сопротивления он превращал в часть игры, и от этого я только сильнее чувствовала себя его.

Я почувствовала, как дыхание учащается, когда воспоминания смешались, как кожа реагирует на каждое прикосновение в памяти: лёгкая дрожь от нежности Себастьяна и жгучий огонь, оставленный Доном. Забота и спокойствие — рядом с бурей страсти. Но чем дольше я смотрела в зеркало, тем яснее осознавала: несмотря на то что я улетела, несмотря на месяцы, что прошли с тех пор... он всё ещё живет во мне и к этому пламени меня тянет без остатка, его образ не отпускает, его дьявольская игра — она не угасла, а наоборот, будто с каждой неделей становится сильнее, внутри меня всё равно остается эта зависимость, и это пугает меня до дрожи.

...

Я сладко спала, ничто не нарушало моего полного кайфа... пока не раздался голос Анны:
— Катерина, ты спишь? Тебе разве сегодня не на работу?

Я резко подорвалась:
— А... а сколько времени?!

Анна, стараясь сдержать смех, бросает:
— Половина девятого! Если не ошибаюсь, тебе на работу к девяти! С чего это ты проспала?!

Мгновение я стою, ошарашенная, и вдруг до меня доходит страшная правда: я... забыла завести будильник. Паника мгновенно захватывает весь мозг. Полчаса на сборы, а у меня ещё и одеяло, как змея, пытается меня задушить. Я резко подпрыгиваю с кровати, одеяло обвивает ноги, я спотыкаюсь и с грохотом падаю на пол.

Анна хохочет, наблюдая за моими попытками выбраться из хаоса, а я, полусонная и вся в беспорядке, пытаюсь подняться и выкрикиваю:
— Я забыла завести будильник! Чёрт!

Анна улыбается:
— А я то думаю: вроде бы тебе на работу, а ты спишь и спишь. Подумала, мало ли, может, ты сегодня дома, но решила переспорить.

Я, всё ещё пытаясь совладать с одеялом и хаосом вокруг, слышу её слова отвечаю:
— И хорошо, что ты спросила.

Я едва успеваю оттолкнуть одеяло и, чуть не споткнувшись о табурет, мчусь к ванной. На пути стукнулась коленкой об край комода, еле удержалась на ногах, потом почти вбегаю в ванную, руки дрожат, но мне нужно всё сделать мгновенно: умываюсь ледяной водой, которая слегка шокирует меня, затем хватая зубную щётку, начинаю быстро чистить зубы, одновременно думая, что если я сейчас не соображу, то точно опоздаю.

Буквально за несколько минут я накрасилась: слегка подведённые глаза, помада на губах — всё наспех, но должно хватить. Волосы быстро собираю в аккуратный красивый пучок, бросаю взгляд в зеркало – вроде не плохо.

Схватив костюм, накидываю пиджак, быстро заправляю рубашку в брюки — всё в суматошном порядке, но я двигаюсь как угроза времени: секунды тают на глазах. Сумку хватаю на лету, обувь почти не замечаю, надевая на бегу, и, не оглядываясь, вылетаю из квартиры.

По лестнице спускаюсь словно на спринт, в голове лишь одно: «Ни секунды терять!». На улице дышу глубоко, ловлю ритм шагов, ускоряюсь, обходя прохожих и машины, бегу на работу, молясь, чтобы пробки не остановили мою безумную гонку за временем.

Я влетела в ресторан ровно в 9:00, сердце всё ещё колотилось, но внутри стоял тихий триумф: успела! Сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе хотя бы малую часть спокойствия, и, отряхнувшись от остаточной паники, приступила к работе.

Всё вокруг уже оживало: официанты суетились, поставки продуктов разворачивались, на кухне слышался гул плит и звон посуды. Я включилась в процесс, проверяя расписание, расставляя задачи и стараясь сосредоточиться, хотя мысли о том, каким чудом я успела вовремя, ещё весело скакали в голове.

Работа захватила меня полностью: официанты получают инструкции, заказы начинают формироваться, клиенты постепенно приходят — и я, успевшая вовремя, наконец, чувствую, что день начался.

День постепенно вошёл в привычное русло. Заказы шли один за другим: кто-то торопился на деловую встречу, кто-то приходил выпить кофе перед работой, а постоянные клиенты улыбались, приветствуя меня по имени. К обеду ресторан был полон: звон бокалов, тихая музыка, запах свежей выпечки и кофе создавали атмосферу размеренной работы. Я ловила себя на мысли, что всё идёт так же, как и всегда — спокойно и предсказуемо.

Я как раз просматривала новые поставки вин, когда услышала шаги у входа. Подняв взгляд, я заметила знакомую фигуру. Себастьян. Он будто случайно оказался здесь — в его взгляде мелькнуло лёгкое удивление, но слишком уж спокойное.

— Вот это встреча, — произнёс он с лёгкой улыбкой, подходя ближе. — Вот значит, какой ресторан может работать до двух ночи.

— Добрый день. Обычно мы работаем до десяти вечера, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Но в тот день был особый случай.

Себастьян приподнял бровь, в его взгляде мелькнул интерес:
— Особый случай? Звучит интригующе.

— В ресторанном бизнесе всегда что-то происходит, — отмахнулась я, стараясь не вдаваться в подробности. — Привыкаешь.

— Значит, если я захочу задержаться здесь до полуночи, мне тоже сделают исключение? — с лёгкой усмешкой уточнил он.

Я тихо рассмеялась, качнув головой:
— Лучше так, конечно, не делать. Мы ведь тоже устаём.

— Понял, — кивнул он, и уголки губ дрогнули в почти мальчишеской улыбке. — но раз уж я всё равно оказался здесь... можно мне чашку кофе? Американо, без сахара.

— Конечно, — ответила я и подала знак официанту, но Себастьян мягко поднял ладонь.

— Если не сложно... может, вы сами, прекрасная леди? — в его голосе проскользнула лёгкая хитринка, а глаза блеснули игривым огнём.

— Это, конечно, не совсем входит в мои обязанности... Но клиент всегда в приоритете. Уходить должны довольными — так что пусть будет по-вашему.

Себастьян довольно кивнул, уголки губ изогнулись в той самой хитрой улыбке:
— Вот и договорились, — произнёс он и, не спеша, направился к свободному столику у окна. Сел так, чтобы видеть и зал, и меня, и удобно закинул руку на спинку стула, словно чувствовал себя здесь абсолютно своим.

Бармен привычным движением приготовил американо, поставив передо мной чашку. От тёмного напитка поднимался лёгкий ароматный пар, и я, взяв её в руки, направилась к столику у окна.

— Ваш кофе, — поставила чашку перед Себастьяном.

— Благодарю, — он посмотрел прямо в глаза, задержав взгляд чуть дольше обычного. — Если у вас найдётся пару минут... присядьте.

Я колебалась: рабочий день, столы ждут внимания. Но в его голосе звучала такая уверенная просьба, что отказаться было бы почти невежливо. Я слегка вздохнула и села напротив.

— Честно говоря, я и правда зашёл сюда случайно, — начал он, обхватывая чашку ладонями. — Но, оказывается, именно в этом ресторане работаешь ты. И знаешь... — он улыбнулся мягко, — Я рад. Даже больше: успел соскучиться.

Я слегка покраснела, почувствовав, как тепло разливается по щекам.

— А я... — сделав легкую паузу продолжила  — я не успела заскучать, работы много.

Он кивнул, уголки губ слегка приподнялись в мягкой улыбке, и взгляд его остановился на мне, будто изучая каждую деталь. Его глаза блестели вниманием, чуть задерживаясь на моих руках, на движениях, на том, как я поправляю волосы, а потом вновь поднимаясь к лицу. И внезапно мой телефон завибрировал на столе. Я взглянула на экран — неизвестный номер.

— Странно, — пробормотала я, беря трубку

Нажала кнопку «ответить», но в трубке была только тишина. Лёгкий шорох на другом конце, будто кто-то просто слушал. Я попробовала сказать: «Алло?» — но тишина оставалась. Лёгкое беспокойство пронзило меня, но я быстро улыбнулась Себастьяну и сделала вид, что ничего не произошло.

— Всё в порядке? — спросил он, заметив моё краткое замешательство.

— Да, да, видимо кто-то ошибся номером, — ответила я и слегка вздохнула, стараясь вернуть себе привычный деловой тон:
— Мне, пожалуй, пора продолжать работу, желаю тебе хорошего дня.

Себастьян кивнул, улыбка на его лице оставалась лёгкой и тёплой:
— Спасибо, Катерина. И тебе продуктивного дня.

Я развернулась и вернулась к своим обязанностям, стараясь сосредоточиться на заказах и официантах. В голове ещё немного крутились обрывки разговора, но повседневная работа быстро поглотила мысли, не оставляя времени на размышления о странных звонках.

Тем временем взгляд невольно скользнул к окну: на улице кто-то стоял, казалось, просто наблюдая. Я моргнула, и фигура будто исчезла, растворившись среди прохожих. Сначала я подумала, что показалось, или кто-то просто ждал такси. Но странное чувство лёгкой тревоги не отпускало.

Прошло несколько минут, и я снова мельком заметила того же человека. Он стоял чуть дальше, не делая резких движений, будто случайно оказался рядом. Сердце слегка забилось чаще, но я быстро отвела взгляд, сосредоточившись на работе. «Наверное, мне просто кажется», — подумала я, хотя внутренний голос твердил обратное.

...

Вечер постепенно опустился на город. Ресторан опустел, звон посуды и разговоры клиентов стихли. Я аккуратно сверила кассу, проверила, чтобы всё было на месте, и сделала последний обход зала. Всё выглядело в порядке: столы чистые, бокалы на местах, официанты закончили свои смены.

Я слегка выдохнула, почувствовав, как усталость медленно тянет вниз плечи, и уже собиралась уходить домой, когда телефон внезапно завибрировал. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера. Я нахмурилась и, немного тревожно, нажала «открыть».

«Ты слишком доверчива»

Сердце ёкнуло, внутри что-то сжалось. На мгновение мир вокруг будто замер. Я сжала телефон в руках, делая вид, что это пустяк.
«Да что за чёрт, — пробормотала я себе под нос, — кому-то скучно живется видимо».

Я покрутила пальцами устройство, стараясь убедить себя, что это просто чей-то глупый юмор или совпадение. «Да не обращай внимания, — повторяла я про себя, — кто-то просто решил пошутить».

Я закрыла дверь ресторана за собой, вдохнула прохладный вечерний воздух и сделала первые шаги по пустынной улице. Вечерний шум города казался далеким, а мысли всё ещё возвращались к странному сообщению.

Вдруг телефон завибрировал. Я вздрогнула, сердцебиение ускорилось — неизвестный номер. На мгновение замерла, но когда увидела имя на экране — Валерия — слегка расслабилась и улыбнулась.

— Алло? — сказала я, чуть дрожащим голосом, но с облегчением.

— Катерина! — раздался её яростный голос с другого конца. — Ты даже не представляешь, какой пиздец со мной случился!

Я ускорила шаг, чтобы не застрять на тротуаре, пытаясь сосредоточиться на её словах.

— Что случилось? — спросила я, подбирая сумку и обходя очередные прохожие машины.

— Слушай внимательно! — Валерия не оставляла времени на передышку. — Кто-то с неизвестного номера прислал мне фотографию Рикардо с какой-то девушкой! А он мне сказал, что уезжает в командировку по работе... Теперь всё стало ясно, какие у него дела!

Я вздохнула, пытаясь оценить ситуацию, и продолжала идти домой, ускоряя шаг, чтобы скорее оказаться в безопасном месте.

— И это ещё не всё! — продолжала Валерия, и в её голосе слышалась смесь раздражения и отчаяния. — А вообще... я сейчас на вокзале в Варшаве. Приютишь меня?

Я замерла на месте, ловя дыхание. В голове одновременно прокручивались мысли: «Когда она уже успела сюда прилететь? Вот сумасшедшая...»

— Так стоп! — вырвалось у меня, и я невольно подняла брови, поражённая её внезапным появлением. — Погоди, ты уверена, что это точно Рикардо? Я не думаю, что он мог так поступить... наверное...

Я сделала шаг вперёд, всё ещё держа телефон у уха, пытаясь совладать с неожиданной ситуацией. — Ладно! — продолжила я, всё ещё удивлённая и слегка ошарашенная. — Я сейчас подхожу к дому, вызову тебе такси, жди!

Я глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе контроль над мыслями. Быстро отключила телефон, но тревога ещё держалась в груди. Села на скамейку рядом с подъездом достала телефон и открыла приложение такси. Несколько секунд — и поездка уже была оформлена.

Скоро пришло подтверждение: «Автомобиль марки Mercedes, номер XYZ367, прибудет через 10 минут». Я сразу же отправила Валерии смс: «Водитель едет, номер машины XYZ367. Жди у выхода».

Я наблюдала за улицей, погружённой в мягкий сумрак ночи. Фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт, а прохладный ветер с тихим свистом прокрадывался между домами, заставляя воротники курток прижиматься к шее. Редкие прохожие спешили мимо, укутанные в пальто, их шаги отдавались тихим эхом. Свет фар машин скользил по витринам пустынных магазинов, создавая иллюзию оживлённого города, хотя вокруг царила почти мистическая тишина. Минуты тянулись медленно, но вот вдали показался мерцающий свет фар. Машина, указанная в смс, медленно подъехала к зданию и остановилась у подъезда, и дверь медленно открылась. Валерия выскочила наружу, словно её буквально вынесло холодным ветром на улицу. Мы сразу обнялись, и я почувствовала, как дрожит её тело:

— Ой, как холодно! — вздохнула она, прижимаясь ко мне. — Я уже привыкла к теплу за время на Сицилии!

Я слегка засмеялась, отводя взгляд к своим рукам:

— Есть такое... — кивнула я, слегка оборачивая её в своё тепло. — Пошли скорее домой, там тепло, и ты всё расскажешь.

Мы шагнули к подъезду, затем поднялись по лестнице. В квартире было тихо, но уютно, тепло обволакивало после холодного вечера. Мы только что разулись, и я сразу повела Валерию в комнату, где Анна сидела за ноутбуком, погружённая в свои дела.

— Привет! — сказала я, улыбаясь. — Знакомься, это Валерия! Вы, конечно, уже знакомились через видео-чат, но теперь и в жизни. Готовься, сейчас будет очередной трэш! — я засмеялась, чувствуя, как атмосфера в комнате слегка оживилась.

Валерия кивнула, улыбка мелькнула на лице, и она обратилась к Анне:

— Привет! Это точно трэш, — сделала она паузу, приподняв брови, — и в этом трэше без выпивки не обойтись! Я надеюсь, у вас есть что-нибудь, чтобы это пережить?

Анна откинулась на спинку стула и рассмеялась, лёгкость в голосе сразу сняла напряжение:

— Привет! Очень рада тебя видеть. Вы меня уже пугаете — что случилось? — она кинула на нас взгляд, полный любопытства. — И да, у нас вроде бы был коньяк.

Валерия весело рассмеялась, а я качнув головой сказала:

— Так, давай сначала переоденемся. Я дам тебе домашние вещи, сама тоже быстро переоденусь, и потом мы втроём пойдём на кухню. Там всё обсудим спокойно.

Мы направились в комнату, и я подошла к шкафу, перебирая вещи, чтобы найти для Валерии что-то удобное. Выбрала мягкие пижамные штаны и свитшот, протянула ей:

— О, вот держи.

Валерия улыбнулась, приняла одежду и начала переодеваться, а я тем временем быстро сменилась сама — на белую футболку и шорты.

Она внезапно засмеялась и сказала:
— Слушай, я только что вспомнила твои штаны со звездочками, которые я всегда надевала, когда приезжала к тебе в гости! Они были мои любимые!

Я на мгновение задумалась, вспоминая те штаны, и до меня дошло:
— А, кстати да! И между прочим, они были у меня до последнего, пока ткань не протерлась, и мама их выкинула! — смеясь, ответила я и надула губы.

— А помнишь еще твои футболки с мороженками? — подхватила Валерия, — Которые еще в тренде были! Я помню, мы гуляли в них еще с тем чудаком, который на первом свидании рассказывал про пчёл! – Мы обе расхохотались:
–О боже, да! Ладно пошли  на кухню, там нас ждёт Анна.

Кухня встретила нас ароматом коньяка и закусок: на столе стояли бокалы, тарелки с оливками, сыром и крекерами. Анна уже сидела за столом, улыбка на лице, словно вся эта подготовка была заранее рассчитана.

— Отлично, вы уже готовы! — радостно воскликнула она. — Садитесь, будем разбираться что у вас случилось.

Анна налила всем по бокалу коньяка, и я вздохнула, стараясь собраться. Валерия всё ещё была на грани кипения:

— И так! Начинай сначала, что вообще произошло? — сказала я, стараясь взять ситуацию под контроль.

Валерия глубоко вдохнула, разгорячённая и встревоженная:

— Он сказал, что у них срочная командировка с Доном... Оставил меня с кучей охраны, которая прохода не давала, — начала она, — ну а я всё равно продолжала работать, рутинна все дела. И тут мне приходит смс от неизвестного номера — фотки Рикардо с какой-то девушкой! — она схватила телефон и показала нам фото.

Я нахмурилась, всматриваясь в изображение:

— Блин... реально похоже на Рикардо. Странно, но чёрт, я не думаю, что он мог так поступить. Он же так влюбился в тебя! И, честно, если бы ты была ему не важна, он бы точно не дарил тебе аптеку.

Анна встряла в разговор, нахмурив брови:

— Может, его кто-то хочет подставить? Ну знаете, он весь такой горячий мужчинка, и его хотят отбить у тебя?

Я кивнула, пытаясь рационализировать происходящее:

— Реально, а вдруг? Ну, конечно, странно, что фотка такая, но мне кажется, что даже если это кто-то делал, то по-любому какая-то девушка их фоткала — это во-первых. А во-вторых, должно быть объяснение, откуда эта фотка.

Валерия прикусила губу, чуть сбавив тон. Я осторожно продолжила:

— Думаю, они правда уехали по работе. Просто дело связано с опасными людьми или с какими-то секретными разборками... Ну, явно не для нас, простых смертных, — я засмеялась, стараясь её разрядить.

Анна усмехнулась, но сказала серьёзно:

— Да, логично. Кому-то выгодно, чтобы Рикардо выглядел виноватым в твоих глазах.

Валерия ударила ладонью по столу:

— Значит, кто-то специально подставил его, чтобы моя доверчивость сыграла против нас? Но, твою мать, кому это вообще нужно?!

Я положила ладонь на её руку:

— Не знаю... Но мы обязательно во всём разберёмся. В том числе и с Рикардо — что это за фигня. — Я сделала паузу и добавила уже с улыбкой: — Но раз ты приехала, то точно не для того, чтобы грустить у меня! Давайте лучше немного отдохнём и развеемся.

Коньяк приятно обжигал горло, а напряжение в комнате постепенно спадало. Сначала разговоры были серьёзные, каждая из нас возвращалась к теме фото, но бокал за бокалом настроение становилось легче. Мы начали больше смеяться, перебрасываться историями, вспоминать какие-то нелепости из прошлого.

— Ну что, дамы, вторая бутылка в бой? — с заговорщицкой улыбкой спросила Анна, поднимаясь из-за стола.

— Конечно! — хором ответили мы с Валерией и рассмеялись.

Вскоре на столе появилась вторая бутылка коньяка, а вместе с ней и колонка. Музыка заполнила кухню — ритмы были громкими, заводными, и мы уже не могли сидеть на месте.

Сначала мы просто подпевали, стуча пальцами по столу, но вскоре Валерия встала и начала пританцовывать прямо посреди кухни.

— Ну что вы сидите? — засмеялась она, вытягивая меня за руку.

Я сдалась, поднялась вместе с ней, и вскоре мы уже кружились, спотыкаясь о собственные шаги и заливаясь смехом. Анна тоже не выдержала и присоединилась, держа бокал в руке и подпевая во всё горло.

Смех, музыка, звон бокалов — кухня превратилась в маленький танцпол. Музыка гремела, мы уже почти кричали песни, держа друг друга за руки и кружась посреди кухни. Бокалы давно опустели, и когда Анна перевернула вторую бутылку, из неё вылились всего несколько последних капель.

— Всё?! — возмутилась Валерия, глядя на пустую бутылку так, будто это было величайшее предательство.

— Блиииин, — протянула я, упираясь локтями в стол. — Срочно нужно идти в магазин!

— Точно, как мы доживём до конца вечера без ещё одной дозы? — Анна хохотнула и, качнувшись, встала на ноги.

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Быстро одеваемся! — выдала Валерия, но при этом чуть не свалилась на стул обратно.

Я схватила её за руку, сама еле удерживаясь на ногах. Мы, спотыкаясь и смеясь, начали натягивать на себя куртки прямо поверх домашних шорт и футболок. Шнурки запутались, пальцы не слушались, а каждая попытка застегнуть молнию превращалась в аттракцион с визгами и смехом.

— Мы вообще в состоянии дойти до магазина? — спросила я, прижимая лоб к стене, потому что коридор чуть плыл.

— Конечно! — бодро заявила Валерия, — мы лучшие!

— Мы самые... устойчивые... — добавила Анна и тут же чуть не упала, хохоча над самой собой.

В итоге мы всё-таки вывалились в подъезд, громко смеясь и пытаясь сохранить равновесие на лестнице. Ночь встретила нас прохладой, и это чувство немного отрезвило, но не остановило.

— Магазин ждёт нас! — торжественно объявила я, и мы втроём двинулись по пустой улице, держась за руки, чтобы никто не упал.

Дорога до магазина занимала минут пятнадцать, но в нашем состоянии это было целое приключение. Мы шли, держась друг за друга, то и дело оступаясь и хохоча так громко, что пустая улица казалась оживлённой только нами.

— Осторожно, бордюр! — выкрикнула Анна и сама же едва на него не споткнулась.

— Я держусь, я железная леди, — бодро заявила я, но через пару секунд... не удержалась и смачно рухнула прямо в кусты сбоку тротуара.

— Ёпт твою мать! — заорала Валерия, согнувшись пополам от смеха. — История повторяется, господи!

Я уже застряла в ветках и, задыхаясь от собственного смеха, пыталась выкарабкаться, а Валерия вдруг резко замолчала, хлопнула себя по лбу и заявила:

— Погоди! Это же куст невесты! Спирея Вангутта, блин! Ты офигела?! Второй раз хочешь раньше меня замуж выйти?!

Я распахнула глаза, а Анна уже начала так угарать, что согнулась пополам и прижалась к фонарному столбу:

— Да ладно вам, он же совсем без цветочков, давно уже отцвёл! — выдавила она сквозь смех.

— Да похуй! — резко отрезала Валерия, и, не раздумывая, сиганула в куст следом за мной. — И так сработает!

Ветки хрустнули, и мы обе, сидя в этом «кусте невесты», катались от смеха, а Анна уже не могла отдышаться, вытирая слёзы.

— Боже, люди же на нас смотрят! — прохрипела она, указывая на редких прохожих, которые останавливались и недоумённо таращились на нас.

— Пусть знают, что сегодня две невесты нашли свой куст! — заявила Валерия, подняв руки вверх, как будто победила в Олимпиаде.

Мы кое-как выбрались из злополучного «куста невесты», вытирая с себя листья и пыль, при этом всё ещё хохотали так, что дыхание перехватывало. Валерия, спотыкаясь, поднялась первой, протянула мне руку:

— Ну всё, официально — теперь мы обе помолвлены! — фыркнула она, пытаясь удержать равновесие.

Я поднялась, всё ещё смеясь, но на секунду взгляд зацепился за дорогу. На противоположной стороне, в тени фонаря, стояла чёрная машина с тонированными стёклами. Она будто сливалась с ночной улицей, но странно — слишком неподвижно, слишком «не к месту».

Я замерла буквально на мгновение, щёлкнуло внутри какое-то тревожное чувство, но тут Валерия дёрнула меня за рукав:

— Погнали, а то магазин закроется, и будем потом сосать лапу вместо вина!

Я отмахнулась, сделала вид, что всё нормально, и снова засмеялась вместе с девчонками. Мы двинулись дальше, уже кривляясь и громко напевая какую-то чушь.

Магазин оказался всё тем же круглосуточным, с яркой неоновой вывеской, которая в ночи казалась слишком громкой и навязчивой. Мы подлетели к дверям троицей, шатаясь от смеха.

Анна, идя первой, уверенно потянула дверь на себя, хотя та открывалась в другую сторону, и с грохотом врезалась в стекло.

— Бляха-муха! — вскрикнула она, хватаясь за лоб.

Мы с Валерией заржали так, что едва не упали на землю. А когда дверь наконец поддалась, мы ввалились внутрь гурьбой и по инерции чуть не снесли ближайшую витрину с чипсами.

— Девочки, тихо! — зашипела я, хотя сама еле сдерживалась, чтобы не заржать. — А то нас отсюда погонят ещё!

— Да кого это волнует, — отмахнулась Валерия и, взяв первую попавшуюся бутылку вина, прижала к себе, как куклу. — Всё, вот это наше счастье на вечер!

Анна покачала головой и полезла к полке с коньяком:
— Нет уж, девочки. Счастье счастьем, но без крепкого — не то веселье.

Мы начали спорить, тыкая пальцами в бутылки, как будто от нашего выбора зависела судьба мира. Продавец смотрел на нас с видом, в котором смешались усталость и лёгкое веселье.

— Берём всё! — сдалась я, махнув рукой. — Раз уж напиться, то по полной программе!

Мы кое-как дошли до кассы с нашими пакетами, уже едва удерживая равновесие от смеха. Я поставила одну из бутылок на край прилавка, и она вдруг начала медленно скатываться.

— Ой! — вскрикнула я, пытаясь поймать её рукой, но она продолжала катиться, как будто была живая.

Валерия подскочила с другой стороны, Анна — с третьей, и мы одновременно протянули руки, в три приёма словно футбольные вратари ловили её падение.

Мы, едва не падая от смеха, наконец поймали бутылку и вздохнули с облегчением, прижимая её к себе, как трофей.

Продавец, наблюдавший за этим засмеялся и сказал:
— Девочки... я думал, что уже видел всё, но это... это шедевр.

— Всё, теперь точно хватит! — сказала я, стараясь скрыть дрожь от веселья и алкоголя. — Пошлите, пока ещё не устроили здесь полную катастрофу!

Продавец, ухмыльнулся и кинул нам в след:
— Девочки, только витрину мою не зацепите!

На выходе мы снова разразились хохотом, пытаясь запихнуть покупки в один пакет, который упорно рвался под весом стекла. Но стоило выйти на улицу, как веселье на секунду сбилось.

Через дорогу, в тени, стояла та самая чёрная машина. Ближе, чем раньше. Фары погашены, стёкла наглухо тонированы — не разобрать, есть ли там кто-то.

Я невольно замедлила шаг, сердце неприятно кольнуло.

— Ты чего застыла, как будто призрака увидела? — Анна подняла на меня глаза, поправляя пакет.

— Та не... ничего, — выдавила я, чувствуя, как внутри неприятно похолодело. — Просто машина странной показалась.

— Какая машина? — переспросила Анна, оглянувшись, но в этот момент Валерия резко дёрнула меня за руку:

— Да забей! Мы просто в хлам, тебе мерещится. Пошли, пока пакет не порвался окончательно.

Мы кое-как дотащились до дома. Пакет с бутылками звенел в такт нашим шагам, мы спотыкались, держась друг за друга, и всё никак не могли перестать смеяться. Но стоило мне начать искать ключи в сумке, и именно в этот момент по дороге медленно скользнула та самая чёрная машина. Уже совсем рядом. Без фар.

— Опа... — Анна резко выпрямилась, хотя ещё секунду назад едва не падала от смеха. — Ты это тоже видела?

Валерия повернула голову и нахмурилась:
— Вот чёрт... я думала, тебе показалось.

Машина ехала так медленно, что было ясно — водитель хочет, чтобы мы её заметили. Холодок пробежал по моей спине, я торопливо сунула ключ в замок и почти силой затолкала девочек в подъезд.

— Да ну вас, — натянуто улыбнулась я. — Наверное, просто кто-то тут живёт...

Анна прищурилась, но промолчала. Дверь с глухим эхом захлопнулась за нашими спинами.

И в ту же секунду за стеклом медленно вспыхнули чёрные фары.

Мы наконец добежали до квартиры, врываемся внутрь, смеясь и спотыкаясь. Куртки скидываем на диван и стулья, сумки с покупками падают на пол с глухим грохотом.

— Всё, наконец-то дома! — выдохнула я, закрывая дверь и пытаясь поймать дыхание.

Мы почти одновременно побежали на кухню, где Анна уже начала разбирать наши «трофеи»: бутылки вина, коньяк, чипсы, сухарики и всякие закуски, которые мы умудрились схватить на бегу.

Кухня наполнялась смехом и музыкой. Коньяк лился рекой, а мы с Валерией и Анной уже подхватывали ритм, спотыкаясь и перекрикивая друг друга.

— Окей, девочки, — сказала я, пытаясь устоять на ногах после очередного танцевального пируэта, — кто следующий в батле с крекерами?

— Я! — выдала Валерия, при этом, не удержавшись, чуть не перевернула стол с закусками. — Господи, хоть бы кухню не разгромить!

Анна, уже полностью пьяная, но с какой-то особой грацией, устроила мини-танец на стуле, размахивая бокалом:

— Вот так надо жить, а не сидеть на диете! — засмеялась она.

Я, в порыве вдохновения, подпрыгнула и попыталась сделать «спонтанное сальто» на месте. Естественно, получилось всё совсем не так. Я зацепилась ногой за коврик и с грохотом упала на пол.

— Я не могу! — захохотала Валерия, хватаясь за живот. — Ты вечно падаешь, ааа!

— Ну да, я — магнит для полуразрушений! — пробормотала я сквозь смех, поднимаясь и стряхивая пыль с шорт.

Анна в это время пыталась вытащить из пакета чипсы, но постоянно роняла их на пол, и мы все трое уже катались от смеха, пытаясь собрать «снековую лавину».

— Девочки, — сказала Валерия, наклонившись ко мне, — у нас новая игра: кто уронит больше всего еды, тот моет посуду!

— Бл... отлично, — усмехнулась я, хватаясь за сухарик, который собиралась съесть.

Музыка шла всё громче, мы пили, смеялись, подпрыгивали и дурачились, не заботясь ни о чем.
В какой-то момент мы перестали считать, сколько уже выпито, и полностью погрузились в хаос: смех, крекеры, чипсы, сухарики, глупые танцы, импровизированные соревнования по падениям — кухня превратилась в настоящий центр веселья.

— А завтра никто не вспомнит половину из того, что мы сейчас сделали, — сказала Анна, заливалась смехом, пока поднимала упавший бокал.

— Ну и пусть! — откликнулась Валерия. — Главное — сейчас!

— Вот - вот жизнь короткая, а мы красавицы! — выкрикнула я осушая очередной бокал

Мы втроём, смеясь до слёз, продолжали этот пьяный марафон, пока кухня не стала полностью нашей сценой безумия.