Глава 16
Всё, что мне нужно — это обнять тебя, почувствовав тепло твоего тела и не говоря ни слова, лишь наслаждаться моментом...
что ты рядом...
...
Я очутилась в незнакомом месте. Дым клубился вокруг, плотный и пахнущий чем-то острым, свет растворился в серой мгле. Я не видела ничего — только туман и собственное дрожание. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, дыхание спуталось, и каждая клетка кричала от страха. Я отчаянно пыталась понять, где нахожусь, но паника заглушала разум.
Вдруг сзади раздались тихие шаги. Моя кожа зашаталась от предчувствия, тело напряглось. Прежде чем я успела среагировать, меня резко прижали к стене. Плотное тепло тела сзади сжало меня, и я почувствовала его дыхание у своей шеи. Сердце подпрыгнуло, а по позвоночнику пробежал электрический озноб.
— Моя Луна... — прошептал он, и голос дрожал, но был полон чего-то неописуемого. — Я так скучал...
Слова проникли внутрь меня, будто оживляя каждую нервную клетку. И тогда я поняла. Этот голос... это он.
Его тело прижималось к моему, теплая мощь ощущалась через каждый сантиметр кожи. Его нос скользнул по моей шее, губы оставляли легкие, тянущиеся поцелуи, а руки будто читали мои мысли, скользя по спине и обвивая талию. Я почувствовала дрожь, которая пробежала снизу вверх, смешав страх и восторг. Мир вокруг исчез, оставив только его дыхание, его тепло и шёпот, который заставлял меня таять.
Я обернулась и встретилась с его карими глазами. Они были глубокими, манящими, с той тенью дьявольской игры, что всегда сводила меня с ума. Но сейчас в них было что-то родное, безопасное — как будто я дома, но в то же время на грани безумия. Я растворялась в его взгляде, и тело само тянулось к нему.
Не думая, я крепко обвила его руками, прижимаясь всем телом, ощущая каждую линию, каждую мышцу, каждый его вдох. Его руки отвечали мне той же страстью и нежностью одновременно — ладони скользили по моей спине, пальцы заплетались в волосы, прижимая к себе сильнее.
Его голос прозвучал у моего уха, глубокий, властный, но одновременно согревающий:
— Я тебя не отпущу... ты только моя...
И я окончательно растаяла. Каждое прикосновение, каждый вдох, каждый шёпот погружали меня в поток ощущений. Страх исчез, осталась только всепоглощающая, острая, дрожащая радость — ощущение, что я снова с ним, и никакая тьма вокруг не сможет нас разлучить, мы стояли, сжавшись друг к другу, когда внезапно раздался оглушающий взрыв. Стены вокруг дрожали, пыль и дым закружились, смешавшись с грохотом падающих предметов. Я едва успела вскрикнуть, когда Дон, мгновенно среагировав, еще крепче прижал меня к себе. Его тело было щитом, плотным и горячим, обжигающим, но в то же время единственным источником безопасности.
— Держись за мной! — крикнул он, и я почувствовала, как его дыхание ударило мне в лицо, а руки обвили меня так крепко, что я словно растворялась в нём.
Мы рванули сквозь дым и обломки. За спиной раздались резкие выстрелы, и Дон сразу же принял боевую позицию — его движения были быстрыми, слаженными. Я не видела, откуда стреляют, но слышала свист пуль и звон металла, а его руки и тело реагировали мгновенно: он отстреливался, прятал меня за собой, и каждое его движение было одновременно защитой и нападением.
Мы прорвались в узкий, полутёмный коридор, и он затолкал меня в маленькую комнату — старую кладовку, где был слабый свет и немного воздуха. Я даже не успела перевести дыхание, как он рухнул передо мной.
— Люциус... — выдохнула я, и моё сердце подпрыгнуло. Я подняла взгляд и застыла в ужасе. Кровь проступала на его боку, между рёбер — туда попала пуля, я ощутила, как будто мир рухнул. Всё внутри меня сжалось, паника и шок буквально парализовали.
— Нет... нет, нет... — всхлипнула я, трясясь, пальцы липли от его крови, когда я пыталась прижать рану. — Дыши, прошу, держись!
Он едва открыл глаза, и я видела этот взгляд — карие, глубокие, полные боли и слабости, я прижала его к себе всем телом, пытаясь остановить кровь, дрожащими пальцами вжимая ладони в рану. Его дыхание было прерывистым, слабым, и каждый вдох отдавался в моём сердце болезненной стрелой. Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с кровью, и я чувствовала, как тело трясётся от страха и боли.
— Нет... не уходи... пожалуйста, не уходи... — кричала я, всхлипывая, не в силах дышать ровно. — Ты... ты не можешь меня оставить! Я... я не смогу без тебя...
Я прижимала сильнее его к себе всем телом, губами прижавшись к его плечу, пыталась удержать его рядом всеми силами, но каждый слабый вдох давался ему всё труднее. Его тело становилось мягким, словно таяло, и я ощущала, как он постепенно уходит от меня. Он больше не шевелился. Его дыхание остановилось, глаза медленно закрылись, и я ощутила, как мир рушится вокруг меня. Паника, страх, боль и безысходность слились в один огненный вихрь. Я кричала, рыдала, тряслась, прижимая его к себе, не веря, что это происходит, но он больше не дышал.
Слёзы лились по лицу, пальцы сцепились с его одеждой, а сердце разрывалось от мысли, что он ушёл. В комнате остались только я, его неподвижное тело и ужасная тишина, в которой эхом отдавался мой крик.
— Нет! — вырвался крик из глубины меня, отчаянный и всепоглощающий. Тело сотрясалось от рыданий, всхлипы рвались наружу, и вдруг весь мир вокруг растворился в хаосе цвета и звука. Сильный толчок, как будто меня вытолкнули из самой реальности.
Я резко открыла глаза. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит из груди, дыхание было прерывистым, ладони липли от пота. Комната вокруг была тёмной, знакомой, но безопасной. Тихо. Никакого дыма, взрывов, выстрелов. И тогда до меня дошло... это был сон. Сон, такой яркий, такой реальный, что я почти могла поверить, что всё это происходило на самом деле.
Я прижала руки к лицу, пытаясь заглушить всхлипы, но дрожь в теле не уходила. Тело ещё помнило тепло Дона, его прикосновения, его голос... и пустоту, которую оставила потеря. Сердце колотилось не возвращаясь к нормальному ритму, в груди осталась эта боль — настоящая и страшная, хотя вокруг был лишь воздух моей комнаты.
Я села на кровати, руки всё ещё сжаты в кулаки, глаза полны слёз. И даже осознавая, что это сон, ощущение потери было слишком сильным, слишком реальным. Где-то глубоко внутри меня оставалась надежда, что когда-нибудь я снова почувствую его рядом...
Вдруг рядом с кроватью кто-то резко подпрыгнул.
— Катя?! Ты чего кричишь?! — воскликнула Валерия, глаза широко раскрыты от испуга. Она быстро села, огляделась и почти мгновенно подскочила ко мне.
Я всё ещё тряслась, рыдала, не в силах выдавить ни слова. Дыхание сбивалось, грудь сжималась от остаточной паники, руки липли от пота.
Валерия осторожно обвила меня руками, прижимая к себе:
— Что случилось? — её голос был мягким, спокойным, словно якорь. — успокойся, вдох-выдох
Я всхлипнула ещё громче, запрятав лицо в её плечо, и руки бессильно обвили её. Слова застряли в горле, мысли путались, слёзы не прекращались. Валерия гладила меня по спине, шептала что-то успокаивающее, пыталась вернуть дыхание в норму, и постепенно я начала ощущать, дрожь немного отступает.
Даже в её объятиях я ещё несколько секунд не могла поверить, что это был всего лишь сон. Но её присутствие, тепло и забота помогали медленно вернуть меня в реальность.
И постепенно дрожь в теле немного утихла, дыхание начало приходить в порядок, и я смогла тихо выдохнуть. Слёзы ещё текли, но слова медленно начали пробиваться наружу.
— Это... это был сон, — прошептала я, голос ломался, а грудь сжималась от воспоминаний. — Его.. его.. убили..
Валерия сжала меня сильнее, гладя по спине, пытаясь успокоить.
— Тише тише... — говорила она мягко. — кого убили?..
– Люциуса.. - ответила тихо я
Валерия отстранилась на чуть-чуть, всматриваясь в мои глаза с удивлением и тревогой.
— Люциус...? — повторила она медленно, словно не веря своим ушам. — Ты что... ты почему так... так испугалась?
— Это... это был сон, — повторила я, пытаясь собраться, — но такой... такой реальный... Он... он был там, и я... я чувствовала всё... как будто это происходило на самом деле. – Я всхлипнула, уткнувшись лицом в её плечо, и попыталась описать всё, что произошло во сне: взрыв, дым, выстрелы, как он защищал меня, как он рухнул... Каждое слово рвалось наружу, словно я освобождала от себя тяжесть кошмара.
Валерия сжала меня сильнее, обвивая руками и слегка покачивая, словно хотела вернуть меня в настоящий мир.
— Всё, всё успокойся — мягко сказала она, голос ровный, тёплый, почти как якорь. — Это всего лишь сон. Всё в порядке. Он жив, и сейчас по-любому находится с Рикардо, я уверена, что с ними все хорошо, с ними же куча охраны.
Я тяжело вздохнула, отстраняясь чуть-чуть, но всё ещё держась за Валерию. Дыхание приходило в порядок, но внутри всё ещё бурлила тревога.
— Я понимаю... — сказала я, голос ещё дрожал, — что это всего лишь сон, и, наверное, всё действительно хорошо... — я ненадолго замолчала, ловя себя на мысли, как сильно сердце ещё стучит. — Но черт... — я всхлипнула, — ты же знаешь, что мне часто снятся вещие сны... и иногда они такие... такие страшные.. и я боюсь, что это значит что-то...
Валерия сжала меня крепче, ощущалась её поддержка, но в её глазах читалось удивление и беспокойство.
— Да, я знаю... — мягко произнесла она, — вещие сны... но не все же вещие, может этот просто дурной обычный сон, и не сбудется, знаешь.. как воспоминания из прошлого.. когда у нас в городе были обстрелы и взрывы, вот мозг и намутил такой бред...
Я кивнула, но сердце всё равно сжималось от тревоги.
— Да, я понимаю... — прошептала я, — но это ощущение... будто что-то может пойти не так... будто я должна что-то сделать... — слова застряли в горле, слёзы ещё блеснули на глазах. — И черт возьми, это пугает.
Валерия гладила меня по спине, осторожно, будто пыталась прогнать оставшийся страх:
— Слушай, — сказала она мягко, — я здесь. Ты в безопасности. Сон — сон. Люциус жив, всё под контролем. Давай просто попробуем успокоиться, хорошо?
Я глубоко вдохнула, прижимаясь к ней, пытаясь поверить её словам. Сердце постепенно начало биться ровнее, дрожь спала, но лёгкое напряжение всё ещё оставалось.
— Хорошо... — тихо сказала я, — постараюсь...
Я закрыла глаза на мгновение, вдыхая её тепло, пытаясь унять дрожь. Но мысли не давали покоя: воспоминания о сне всё ещё крутились в голове, как будто картина взрыва и его падения не хотела отпускать. Я ощущала, как сердце всё ещё бьётся слишком быстро, как будто готово выскочить из груди, а лёгкие требовали кислорода.
«Почему я так реагирую?» — промелькнула мысль. Раньше я убегала от него, говорила себе, что мне всё равно, что я сильная и независимая... а теперь я едва дышу, рыдая от страха потерять его. Это ощущение разрывает меня изнутри.
Я открыла глаза и взглянула на часы на прикроватной тумбочке. 5:10. Сердце всё ещё колотилось, но мозг медленно возвращался в реальность. Сегодня на работу... Но мысли о сне всё ещё цеплялись за каждую клетку.
— Похоже, ещё немного поспать после ночной гулянки можно... — пробормотала я сама себе, пытаясь успокоиться и вернуть сон в свои объятия.
Валерия, заметив мой взгляд на часах, мягко кивнула. Мы устроились поудобнее на кровати, обнявшись, и постепенно тёплое чувство безопасности, её присутствие и равномерное дыхание помогли мне почувствовать, что ночь ещё не закончилась, и можно позволить себе немного отдыха.
Тело расслабилось, дрожь утихла, и, закрыв глаза, я снова погрузилась в полумрак комнаты, постепенно отпуская страхи и позволяя себе наконец немного поспать.
...
Будильник взвизгнул где-то на прикроватной тумбочке. Я на ощупь нашла телефон, приглушила звук и пару секунд просто лежала, слушая, как сердце старается войти в привычный ритм. Тишина квартиры была вязкой и тёплой; рядом ровно дышала Валерия.
Я медленно поднялась, стараясь не скрипнуть кроватью, натянула тёплые носки, накинула худи и, ступая на носочках, прошла к окну. Щёлкнула жалюзи — тонкая полоса бледного утреннего света легла на пол. Телефон показал уведомления от работы — я их пролистала, не открывая, и вздохнула. Пора собираться. Тихо, будто в музее, я сложила волосы в хвост, достала из шкафа брюки, блузу, сложила их на стул, в этот момент Валерия шевельнулась, замычала что-то нечленораздельное, потом распахнула глаза и уткнулась взглядом в меня.
— Ты куда? – спросила она, я улыбнувшись ответила:
— На работу.
— Блииин... — протянула она с самой жалостливой интонацией, — не уходиии. Пожалуйста. Я к тебе первый раз приехала! Ты сейчас уйдёшь, а я буду торчать одна дома? Я со скуки умру.
— Я не могу, — я улыбнулась, — у меня смена. Если я не приду, Марта Яновна меня съест без соли.
— Скажи, что ты заболела, — она моментально оживилась, подтянула на себя плед. — Отравилась, температура сорок, тебя рвёт каждые пятнадцать минут. Это железная отмазка, её никто не проверяет.
— Ты что, эксперт по отмазкам? — я хмыкнула, но уже сдалась наполовину.
— Не эксперт, а фармацевт и отчаянно скучающий турист, — Валерия показала на окно. — Варшава ждёт! Ну правда, давай устроим нам день. Я хочу, чтобы ты мне показала все достопримечательности: старый город, замковую площадь, Аркадию, где ты берёшь свои классные пальто... Пожалуйста.
Я посмотрела на её круглые глаза, вздохнула и опустилась на край кровати.
— Ладно. Попробуем. Если меня уволят — будешь кормить меня борщом.
— Договорились! — Валерия хлопнула в ладоши и, не отпуская плед, протянула мне телефон. — Набирай. Я буду моральной поддержкой.
Я села на край кровати, и набрала знакомый номер:
— Алло, Марта Яновна? Доброе утро, это Катерина. Простите, что рано... Я, кажется, отравилась рыбой.. Температура поднимается до 39 и меня... эм... вырвало уже несколько раз, интервалом минут пятнадцать. Я совсем никакая, боюсь просто не дойду...
На том конце провода послышался встревоженный вздох.
— О боже, Катерина, конечно оставайтесь дома! Никаких геройств. Вызовите врача или хотя бы примите что-нибудь. Напишите мне, если понадобится больничный. Берегите себя.
— Спасибо, простите, — с искренним облегчением сказала я и отключилась.
Валерия уже сидела, как статуэтка, сияя:
— Ну? — шёпотом.
— Остаюсь, — сдалась я. — Но если кто-то спросит, меня сейчас тошнит от одной мысли о еде.
— Тогда начинаем с чая! — Валерия выпрыгнула из постели. — Имбирь, мёд и «всё будет хорошо».
Мы перебрались на кухню. Я нарезала тонкие пластинки имбиря, она нашла в шкафу чёрный чай, открыла банку с мёдом. Чайник зашипел, и вскоре пар тёплой струйкой облизал нам лица. Мы сидели на стульях, обводя пальцами кружки.
— Рассказывай план, — потребовала Валерия. — Сначала Старый город? Потом по набережной? А потом в ТЦ — я хочу посмотреть твои «секретные» магазины.
— Сначала душ, — хмыкнула я, — потом план. И да, никаких тяжёлых завтраков — по легенде мне плохо.
— По легенде — да. В реальности — булочка мне, половина тебе, — она отломила кусочек и подмигнула. — Поддержим силы, «больная».
Мы болтали обо всём: про погоду, про её ожидания, мои любимые кварталы, где кофе получше и где фото получаются волшебными. С каждым глотком горячего чая внутри становилось легче и тише.
Когда кружки опустели, мы вернулись в комнату. Валерия первой исчезла в душе, напевая что-то на ходу. Я разобрала кровать, проветрила комнату, открыла шкаф: джинсы и чёрную водолазку или платье? В итоге выложила на кровать два варианта и сделала фото — отправила Валерии в мессенджер с подписью «жюри, голосуем».
— Левое! — крикнула она из ванной. — И добавь шарф. Ты в нём как местная.
Моя очередь. Горячая вода смыла остатки скованности. Пар заволок зеркало; я пальцем провела по стеклу маленькое сердечко и рассмеялась собственной детскости. Быстрый уход и макияж: капля сыворотки, крем, тон, консилер, нюдовые тени и тушь, красная помада на губы. Волосы — в свободный хвост, пару прядей оставить у лица.
Мы одевались, комментируя друг друга, как стилисты.
Она надела чёрную кожаную юбку и блузку черного цвета – я же черного цвета джинсы и водолазку.
– Мы с тобой прям total black – засмеялась я, оценивая наш образ
Она засмеялась в ответ и сказала:
– Я бы сказала, больше как инь-янь
Я проверила сумку: ключи, деньги, документы, пауэрбанк, влажные салфетки, помада — всё на месте. Телефон коротко пикнул: рабочий чат пылал. Я машинально набрала: «Сегодня меня нет, коллеги, держитесь, вы лучшие», — поставила на беззвучный и глубоко выдохнула.
— Ну что, — сказала Валерия, прижимая к груди маленькую сумочку, — маршрут готов?
— Всегда, — я улыбнулась. — Старый город, потом кофе на углу, потом покажу тебе свои «секретные» точки. Ты влюбишься.
Мы переглянулись, обулись в прихожей:
— Погнали? — спросила Валерия.
— Погнали, — ответила я, и мы вышли в прохладный коридор подъезда.
Мы вышли из подъезда, и утренний воздух сразу ударил в лицо — свежий, чуть прохладный, с лёгкой влажной росой. Валерия вдохнула полной грудью, задержав взгляд на старых фасадах домов и узких улочках, будто впервые в жизни видела всё это.
— Вау... — выдохнула она, оборачиваясь ко мне. — Осенняя Варшава очень красивая, я как-то вчера ночью толком ничего не рассматривала!
— Да, она умеет впечатлять с утра, — улыбнулась я. — Сначала Старый город, потом маленькие улочки, потом набережная.
— Обязательно! — захлопала она руками. — И фото, много фото! Я хочу родителям скинуть фотографии!
Мы медленно шли, я показывала ей улочки с мощёной брусчаткой, рассказывала, где ловится лучший свет для фото, где продают свежие плюшки с корицей, а где можно найти необычные сувениры. Валерия задавала вопросы, щёлкала фотоаппаратом, смеялась, восторженно останавливалась, чтобы рассмотреть витрины.
Вдруг зазвонил мой телефон. На экране высветилось имя «Себастьян». Я слегка удивилась — не ожидала, что он позвонит именно сейчас. Краснея, я подняла трубку:
— Привет, Себастьян — тихо сказала я
— Привет, — его голос был мягким, с лёгкой улыбкой, слышимой даже в голосе. — Я сегодня заходил к тебе на работу, а мне сказали, что ты заболела. Как ты себя чувствуешь? У тебя есть лекарства? Может что-то привезти?
Я улыбнулась, чуть покраснев.
— Ну... на самом деле я не совсем больна, — прошептала я. — Просто ко мне приехала Валерия, моя подруга, мы гуляем по городу... скажем так немного «обманула» начальство.
— Ха! — рассмеялся он. — Вот ты плохая девочка, обманываешь начальство, а я думал, ты «правильная». Слушай... я так соскучился по тебе, может встретимся?
Я обвела взглядом Валерию и шепотом спросила:
— Ты не против, если он присоединится?
Валерия, удивлённая, вообще понятия не имея о ком идёт речь, но доверяющая, улыбнулась:
— Нет, не против.
Я кивнула Себастьяну по телефону:
— Отлично, мы сейчас идём на Замковую площадь. Можем там встретиться.
— Хорошо, — ответил он с лёгкой улыбкой в голосе. — Тогда ждите меня там.
Валерия развернулась ко мне, глаза полные любопытства:
— Кто это такой?
— Это... прикольный чувак, мой друг, — я смущённо улыбнулась. — Мы познакомились недавно, когда я после работы шла домой и у меня сломался каблук, а еще мы случайно столкнулись когда я забирала посылку... – начала рассказывать детали наших неожиданных встреч – в общем весёлый, надёжный, думаю быстро найдёт общий язык с тобой.
— Ага... интересно, — сказала она, и её глаза заблестели от любопытства, но сделав паузу, она нахмурилась и продолжила – и ты сучка, мне ничего о нем не рассказывала?! Променяла меня на какого-то "друга" и ничего не рассказываешь! – я рассмеялась от ее злого взгляда сказала:
– Ой дурная, тебя никто в этом мире не заменит!
Мы продолжили идти, рассказывая о своих любимых местах. Валерия всё время фотографировала достопримечательности, я ловила её реакцию на детали, которые обычно остаются незамеченными. Замковая площадь встретила нас своей утренней тишиной, но величественными постройками, старинными фонарями и лёгким шумом первых туристов и жителей города.
И вот, на углу площади мы увидели его — Себастьян шёл навстречу, улыбаясь.
— Девочки, привет! — поздоровался он, а я представила его Валерии: — Валерия, это Себастьян, мой друг. Себастьян, это Валерия, моя душа, и по совместительству подруга! – он хитро улыбнулся и его глаза сверкнули огоньком:
– Душа? Очень интересно – Валерия гордо подняла голову:
– Да, я самая неповторимая и незаменимая! И единственный человек которому она открыла свою душу, так что даже не надейся занять моё место «друг» – лукаво усмехнулась она, а я лишь рассмеялась но кивнула
Он ехидно улыбнулся ответил:
– Ой, ну это мы еще посмотрим. – я наблюдая за этой картиной, где каждый будто пытается перетянуть мое внимания на себя рассмеялась:
— Ой ребята! Все, — сказала я, — пойдемте дальше? Нам в Аркадию нужно, я покажу мой любимый ТЦ.
— Давай! — ободрительно сказала Валерия, а Себастьян кивнул, улыбаясь.
Мы медленно начали двигаться в сторону торгового центра, разговаривая обо всём: от интересных витрин и магазинов до мест, где лучше фотографироваться. Солнце уже поднималось выше, освещая улицы, а день превращался в прекрасный день прогулки, полного смеха и лёгкой магии первых впечатлений.
— Кстати, — сказала я, оглядываясь на Валерию, — тут лучше фото получаются днём, пока свет мягкий.
— Отлично, тогда будем ловить свет, сфоткай меня здесь — улыбнулась она, и начала позировать, я же взяв телефон в руки делала фото.
Мы вошли в Аркадию — большой, светлый торговый центр. Широкие коридоры залиты мягким дневным светом через стеклянную крышу, пол отражает блеск витрин. Людей было много, но поток распределялся равномерно, и мы спокойно шли, обсуждая, куда пойти.
— Смотри, — сказала я, указывая на витрину с сувенирами, — здесь всегда можно купить что нибудь родителям на память.
Валерия уже растянула глаза, оглядывая всё вокруг:
— О, супер! – она подошла и что-то выбрав из сувениров быстро купила и подошла к нам
Мы подошли к первому магазину — обувной бутик. Полки аккуратно расставлены, аромат нового материала смешан с лёгкой сладкой отдушкой. Валерия принялась трогать туфли и сапоги, приглядываться к моделям. Я помогала ей подобрать размер, шутливо комментируя:
— Ты будешь выглядеть как королева улиц, если возьмёшь эти.
— Или как ведьма, — рассмеялась она, примеряя чёрные ботинки.
Мы вышли, и я предложила заглянуть в книжный магазин. Валерия сразу увлеклась полками, рассматривала книги, смеялась над моими комментариями и обратилась ко мне:
— Тут столько кулинарных книг! Не хочешь, что-то купить и начать наконец-то готовить?
— Да конечно, я же так люблю готовить — я хмыкнула, а Себастьян ходил за нами наблюдая с интересом
– Ммм, а ты что готовить не любишь? – оценил меня взглядом с хитрой улыбкой
– По настроению, но больше люблю когда готовят мне! – резко выпалила я с ухмылкой.
Потом мы свернули к магазину одежды. Я показала Валерии пару своих любимых «секретных» мест: маленький бутик с уникальными пальто, магазин с уютными свитерами, лавку с шарфами и аксессуарами. Она с восхищением прикасалась к материалам, рассматривала фактуру, пробовала носить пальто на себя, крутилась перед зеркалом.
— Ой, смотри это! — вдруг вскрикнула она, остановившись у витрины. — Мне кажется, это моё!
Она направилась к примерочной, держа одежду в руках.
— Подождите здесь, я быстро, — сказала она.
Мы с Себастьяном остались у витрины, смеясь и переглядываясь:
— Пойдём за кофе? — предложил он, и я кивнула.
— Давай, — согласилась я, — крикнем ей, что идём, и вернёмся через пять минут.
–Валерия! Мы за кофе! Меряй пока что! – крикнула я
И мы направились к кофейне, проходя мимо ярких витрин, где стояли разноцветные сумки, обувь и украшения. Подошли к кофейне, слышался аромат кофе и свежей выпечки, внезапно у меня начал разрываться телефон рабочими сообщениями, а я старалась отвечать быстро, остановилась возле входа, Себастьян подошёл ближе, улыбаясь:
— Что тебе заказать? — я подняла взгляд улыбнувшись ответила:
— Капучино для Валерии, мне латте, — он кивнул и вошел внутрь, а я продолжая отвечать на сообщения, и внезапно почувствовала движение за спиной, чья-то рука мгновенно закрыла мне рот чем-то мягким и холодным — тряпка с резким, удушающим запахом.
— Ммм... — попыталась я закричать, но резкий аромат и плотное давление на рот мгновенно заглушили крик.
Тело словно отняли — ноги подкашивались, руки не слушались, дыхание сбивалось. Я отчаянно дергалась, пыталась вырваться, но хватка была сильной, уверенной, каждый порыв только усиливал давление.
Почувствовала, как меня схватили за талию и начали тащить в неизвестном направлении. Сердце колотилось, глаза слезились, но вокруг была абсолютная тишина. Ни шагов, ни голосов — только сильный запах тряпки, смешанный с паникой, который медленно поглощал все мысли.
Сознание стало тускнеть, мышцы ослабевали, и каждая секунда казалась вечностью. Последнее, что я ощутила: холодные руки, крепко удерживающие меня, движение по неизвестному пути и медленно накрывающая непроглядная темнота.
POV Валерия
Я крутилась у зеркала в примерочной, и чёрное пальто сидело на мне просто идеально. Я улыбнулась своему отражению — в нём было что-то особенное, строгая элегантность с оттенком дерзости.
— Беру, — прошептала я себе, снимая его и направляясь к кассе.
Кассир пробивал пальто, я доставала карту из кошелька, когда к стойке подошёл Себастьян. В руках он держал три стакана кофе, и первое, что мелькнуло в голове — какой внимательный. Но потом он заговорил, и улыбка мгновенно слетела с моего лица.
— Валерия... а где Катерина?
Я моргнула несколько раз, не сразу поняв вопрос.
— В смысле? — переспросила я. — Она же с тобой была.
Он нахмурился, глядя на меня с явным беспокойством:
— Я вышел, а её нет. Я думал, может, ты ей написала и она ушла к тебе...
Сердце неприятно дрогнуло, в голове пробежала мысль «странно...». Но я попыталась отмахнуться, выдав что-то более рациональное:
— Может, она просто зашла в какой-то магазин. Ты же знаешь её, стоит увидеть витрину — и всё, потеряна на полчаса.
Себастьян молча кивнул, но его взгляд оставался слишком серьёзным, и от этого у меня в животе поселился холодок.
Я взяла пакет с пальто и стакан кофе, и мы вышли из магазина.
— Сейчас, я ей позвоню, — быстро сказала я, доставая телефон.
Набрала её номер. Гудки пошли, но ответа не было.
—Боже, куда она засунула этот телефон? с рук его не выпускает, а дозвониться нереально! — попыталась я отшутиться, я продолжала звонить, но ответа не было, только гудки — Хмм.. странно.. Она даже в туалет с телефоном ходит...
— Звони ещё, — резко сказал Себастьян.
Я послушалась. Третий вызов, четвертый... пятый. Экран показал: «Абонент не отвечает».
— Блин, — выдохнула я, и тревога пробилась наружу. — Это уже реально очень странно.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее.
— Так, а ну покажи мне кофейню, где вы были! — резко сказала я, и мы быстрым шагом направились туда.
Я снова пыталась звонить, пальцы дрожали, и в этот момент взгляд зацепился за что-то рядом. Большое декоративное дерево в глиняном горшке стояло у входа в кофейню. Под ним, прямо в горшке, что-то мерцало и вибрировало.
— Подожди... — прошептала я, подходя ближе.
Мой мир рухнул в тот миг, когда я нагнулась и увидела — это её телефон. Экран светился, на нём — мои непринятые звонки.
— О, Боже... — у меня перехватило дыхание, сердце будто провалилось вниз. Я подняла телефон и показала Себастьяну. Голос мой сорвался на крик:
— Это её! Она никогда бы его не оставила! Что-то случилось!
Себастьян сжал челюсти так, что на скулах вздулись жилы.
— Чёрт... — только и выдохнул он, резко выхватывая телефон у меня из рук, чтобы убедиться самому. Его взгляд стал жёстким, лицо — каменным.
— Мы должны найти её. Сейчас.
Мы с ним рванули по коридору торгового центра, проверяя каждый поворот, вглядываясь в лица людей, выглядывая хоть какую-то зацепку. Я всё ещё держала телефон Катерины в руках, пальцы сжались на корпусе, словно если сжать сильнее что-то изменится, лишь бешено стучало сердце и пульсировала мысль: Где она? Что черт возьми случилось?...
Я потеряла счёт, сколько мы уже бегаем по ТЦ, проверяя каждый уголок, забегая в каждый магазин, туалеты, лестницы, но ни одной грёбанной зацепки — она словно растворилась!
Мы с Себастьяном на мгновение остановились, его челюсть была сжата, глаза хмурые, почти свинцовые. Сердце билось явно быстрее, видимо, от напряжения:
— Мы теряем время, вдвоем ее не найдем – сказал он, и вытянув телефон начал кому-то звонить:
— Слушай! Срочно! Мне нужна помощь! Каждая секунда на счету! — его голос был низкий, но с отчётливой властной нотой, кратко объяснив ситуацию дал указания — Проверьте все уровни, каждый магазин, лестницы, туалеты! Камеры — доступ ко всем! Действуйте!
Вдруг вокруг начали появляться люди в чёрных костюмах. Без лишних слов они рассредоточились, рыская по каждому углу ТЦ, проверяя все возможные точки, подключаясь к камерам и коммуникациям. Их движения были чёткими, слаженными, как единый механизм.
Я слегка оцепенела, глядя на это: «Откуда у него свои люди и такие связи? Кто он вообще?..» Сердце колотилось, грудь сжималась от растущей тревоги, но мгновенно осознала: сейчас нет времени разбираться. Главное — найти Катерину.
Мои мысли скакали, не давая покоя: «Что с ней? Где она? Куда она могла пропасть?» Каждая секунда казалась вечностью, каждая минута — возможной угрозой. Тело сжималось от беспомощности, сердце стучало бешено. Но затем осознание прорвалось сквозь хаос: как бы я ни была зла на Рикардо, сейчас нет выбора. Нужно было задействовать Дона. Они должны подключиться немедленно.
Я схватила телефон и набрала его номер, пальцы дрожали от напряжения:
— Рикардо! Ситуация SOS! Катерина пропала! С ней что-то случилось! — голос вырвался чуть ли не криком, но я пыталась удерживать контроль. — Подними Дона немедленно! Нужно найти её прямо сейчас!
На том конце линии послышалась короткая пауза, как будто он переваривал услышанное, затем тихо, но с явной растерянностью спросил:
— Подожди... что ты делаешь в Варшаве?
На мгновение я застыла, не понимая, откуда он знает, что я именно здесь. Но времени выяснять подробности нет.
— Да твою мать! Потом эти детали обсудим! Быстро поднимай Дона! Чтоб этот самовлюблённый индюк нашёл мне её через час!! — рыкнула я, не выдержав давления, чувствуя, как тревога превращается в жгучую решимость.
— Так, подожди... объясни, где это произошло? Где вы сейчас? Мне нужно понимать, от чего отталкиваться.
Я резко выдохнула, пытаясь собрать мысли и держать голос под контролем.
— Мы в ТЦ «Аркадия». Она пропала возле кофейни... — слова с трудом вырывались, сердце колотилось. — Мы оббежали, кажется, весь торговый центр, проверили каждый уголок, но её нигде нет! Она будто сквозь землю провалилась!
— Понял, сейчас сообщу Дону и мы выдвигаемся. Оставайся на месте, жди нас, — проговорил он.
Я кинула короткое «жду» и села на лавочку, обхватив руками колени. Мысли метались, как клубок ниток, переплетаясь и рвясь в разные стороны.
«Подожди... — думала я, сжимая телефон. — Как он знает, что я здесь, в Варшаве? Получается, услышав о том, что я была с ней он сразу понял, что я в Варшаве, хотя он не должен был знать, что она здесь живет, и раз он сказал, что они скоро будут, они... они тоже находятся здесь? Что за чертовщина происходит? Это была их командировка? Значит они все-таки искали её и нашли? А мне он ничего не говорил... Вот зараза, почему я всё узнаю в последний момент?»
Я с трудом пыталась унять дрожь в руках, но взгляд неизменно возвращался к Себастьяну. Он ходил туда-сюда перед лавочкой, делая короткие, резкие шаги, плечи напряжены, взгляд метался от одного конца торгового центра к другому. Телефон всё так же сжимался в его руках — он ждал результатов с камер, челюсть сжата, губы сжаты в тонкую линию. Каждая секунда ожидания давила на него, а каждая мелочь вокруг — сигнал тревоги.
«Он так встревожен... — подумала я. — Похоже, она ему действительно очень нравится.»
Он резко поднял глаза к потолку, скользнул взглядом по висящим камерам, затем снова посмотрел на телефон, потом обратно на проходы ТЦ. Каждое его движение было выверено, будто он пытался просканировать весь центр и вычислить любую угрозу. Снова начал идти вдоль лавочек: шаги короткие, но твердые, плечи вздрагивали, глаза бегали между экраном телефона и камерами. Чем дольше результатов не было, тем сильнее напрягались его плечи, тем яснее проступало внутреннее напряжение.
Я едва успела подняться с лавочки, как почувствовала резкую поступь. Рикардо появился почти из ниоткуда, его взгляд был колючим, как лезвие ножа.
— Какого черта ты здесь оказалась?! — его голос был громким и напряжённым.
Я сжала руки в кулаки, пытаясь сохранить спокойствие:
— Вообще-то, тебя это не должно волновать! — отрезала я. — Я в отличие от тебя не изменяю, Рикардо! Не в командировках, не где-либо ещё!
Он моргнул, словно не понял, что я имею в виду:
— Не понял... Что ты несешь? — его тон становился всё более резким.
Я почувствовала, как кровь закипает, и крик вырвался сам собой:
— Что это вообще за командировка в Варшаве?! Как ты сразу догадался, что я здесь?!
В этот момент громкий и властный голос прорезал воздух:
— Я, конечно, понимаю всё, но семейные дела оставьте на потом! Где Катерина?! — Дон шагнул вперёд, его присутствие сразу отрезвило и нас, и Рикардо.
Мы оба, словно по сигналу, повернулись к нему. Дон и Рикардо одновременно сфокусировали взгляд на Себастьяне, стоявшем немного в стороне.
— А это кто такой? — скомандовал Дон, взгляд его был напряжённым, пронизывающим.
— Да, — вмешался Рикардо, нахмурившись. — И что он здесь делает?
Я быстро поняла, что нужно представиться, иначе напряжение вырастет ещё больше:
— Это... это друг Катерины, — сказала я, стараясь говорить ровно, несмотря на дрожь в голосе.
Себастьян сделал шаг вперёд, плечи расправлены, взгляд уверенный и спокойный. Он медленно поднял голову, словно проверяя, кто перед ним, и сказал:
— Себастьян. Друг... Катерины.
Он задержал взгляд на Доне чуть дольше, чем нужно, и в его голосе скользнула едва заметная твёрдость: как будто он намекает, что «друг» — это не просто товарищ, а кто-то, кто может стать для неё намного больше.
Мгновение повисло в воздухе. Я с трудом удерживала дыхание, наблюдая, как Дон сразу напрягся. Его глаза сжались, взгляд стал острым, холодным, с едва скрытой ревностью. Я понимала, что сейчас начинается настоящая «битва» за Катерину, и я — просто наблюдатель, застывший между ними.
— Друг? — с едва сдерживаемым тоном переспросил Дон.
— Да, — кивнул Себастьян, не отводя взгляда. — И который не собирается просто наблюдать со стороны.
Себастьян стоял спокойно, уверенно, ни на шаг не отступая.
— Ты много говоришь, парень, — Дон шагнул ближе, взгляд пронизывающий, ледяной. — Далеко ли зайдёшь?
— Дальше, чем вы думаете, — сказал он ровно, спокойно, почти без эмоций, но в каждом слове слышалась стальная твёрдость и едва уловимая провокация. — Я не ищу конфликта. Просто не могу спокойно смотреть, когда с ней обращаются как с вещью... и поверьте, я умею действовать, когда это необходимо.
Мгновение повисло в воздухе, и я почувствовала, как напряжение буквально режет пространство вокруг. Каждый взгляд, каждое движение обоих мужчин — это острая дуэль, где ставки — сама Катерина.
Рикардо, заметив накал, прищурился и раздражённо вмешался кинув взгляд на меня:
— Ладно... Но это выглядит странно. Как будто я чего-то не понимаю.
— Понимаешь ты или нет, — резко сказал Дон, — сейчас не время разбирать ваши отношения. Где Катерина и что с ней случилось?!
Я поняла, что ссора с Рикардо на время отходит на второй план. Но взгляд Дона... он не отпускал Себастьяна. Я едва могла не заметить, как внутри него что-то кипит, ревность и контроль смешались в одной ледяной волне, направленной на него.
Я стояла, сжимая телефон, пытаясь объяснить ситуацию, и одновременно наблюдала, как напряжение между ними растёт, будто воздух вокруг сгущался. Себастьян же оставался невозмутим , стоял прямо и уверенно, ни на шаг не сдавая позиции.
Внезапно телефон в руках Себастьяна завибрировал, вырвав меня из наблюдения за напряжённой дуэлью взглядов. Он мгновенно взглянул на экран, лицо сжалось от концентрации.
— Отлично... — пробормотал он, и я услышала стальной оттенок в голосе. — Доступ к камерам получен. – Он быстро убрал телефон в карман, расправил плечи и, не спуская с Дона и Рикардо напряжённого взгляда, добавил: — Поднимаемся в комнату наблюдения.
Я едва успела шагнуть за ним, чувствуя, как напряжение между ними ещё не рассосалось, Себастьян уверенно двинулся к лифту, а мы, как по сигналу, последовали за ним, словно невольно втянутые в его план.
Себастьян открыл дверь в небольшую, слегка затемнённую комнату с множеством мониторов, на которых мелькали кадры из разных уголков торгового центра. Камеры мигали зелёными и красными индикаторами, создавая атмосферу почти военной операции.
— Сюда, быстрее, — сказал он, и мы все, как один, заняли позиции за мониторами. Его взгляд быстро пробежал по экрану, а пальцы уверенно щёлкали по клавишам, переключая камеры.
— Итак... — тихо начал он, но голос был твёрдым, словно отдавал приказы самому себе. — Посмотрим, где она могла исчезнуть.
Я затаила дыхание, сердце колотилось так, что казалось, его слышно даже за стенами комнаты. Сначала он перематывал кадры назад, шаг за шагом, и тут на экране появился момент, когда Катерина шла вместе с ним по коридору торгового центра. Она смеялась, весело толкала Себастьяна в плечо, её улыбка светилась на лице
И кинув взгляд на рядом стоящего Дона, я почувствовала, как сильно его разрывает ревность: кулаки сжались до белых костяшек, скулы напряглись, зубы стянулись, а глаза горели ледяным пламенем. Я невольно сжала ладони, наблюдая, как каждый взгляд Дона пронзает экран, словно он хочет забрать Катерину прямо из кадра.
Сцена сместилась к кофейне. Себастьян вошёл первым, Катерина остановилась, уткнувшись в телефон. И вдруг — два человека в чёрном, с масками, выскочили сзади. Один мгновенно схватил её сзади, зажал рот тряпкой, второй выхватил телефон и бросил под дерево. Она отчаянно пыталась вырваться, но хватка была железной. В следующую секунду её утащили в слепую зону камер, исчезнув из кадра.
Я замерла, сердце колотилось в груди, дыхание стало резким, а руки дрожали, когда на экране Катерина исчезла из кадра. Сцена с двумя в масках застыла перед глазами, словно кинолента ужаса. Меня захлестнула паника и страх, а в ту же секунду Дон взорвался криком:
— Твою мать! Кто эти ублюдки?! — голос Дона разнёсся по комнате так, что стены будто содрогнулись.
Я вздрогнула, сердце рванулось вверх к горлу, но он уже взял себя в руки. Его лицо окаменело, взгляд стал холодным и резким, как лезвие:
— Выходим.
Мы почти бегом вышли из душной, пропитанной запахом техники комнаты в коридор торгового центра. Дон остановился, обернулся к нам и окинул взглядом, тяжёлым, властным, от которого хотелось вытянуться по струнке. Его голос прозвучал чётко, без единой дрожи:
— Слушайте внимательно. Паника нам не поможет. Сейчас каждому из нас есть, что делать.
Он сразу повернулся к Рикардо, словно Себастьяна рядом вовсе не существовало:
— Нужно задействовать все ближайшие камеры — всё вокруг ТЦ. Парковки, дороги, перекрёстки. Мы должны найти, на какой машине её увезли. Как только будет зацепка — ты пробиваешь её. Все связи, базы, контакты — используй всё. Мне плевать как. Мне нужно знать, куда они направляются.
Рикардо кивнул резко, коротко:
— Сделаю.
В этот момент голос Себастьяна прорезал воздух:
— А я что, должен стоять в стороне? — он шагнул ближе, его глаза сверкнули. — Я могу подключиться к камерам быстрее вас обоих. У меня есть связи. Я найду машину.
Я увидела, как лицо Дона дёрнулось. Злость вспыхнула мгновенно, глаза сузились, скулы напряглись. Он явно не хотел слышать его, не хотел признавать, что этот «конкурент» может быть полезен. В его взгляде читалось всё: недоверие, злость, ревность.
— Я тебе не доверяю, — холодно бросил Дон.
— И не нужно, — отрезал Себастьян спокойно, но твёрдо. — Я сделаю это не ради вас. Я сделаю это ради неё.
Воздух будто заискрился от напряжения. Дон молчал несколько секунд, сжимая кулаки, словно боролся сам с собой. Я видела, как в нём кипит ненависть к мысли, что придётся принять его помощь. Но вместе с этим — понимание: времени нет, и Катерина важнее его гордости.
— Чёрт с тобой, — выдохнул он наконец, голосом, где звенела ярость и сталь. — Делай. Но если допустишь хотя бы одну ошибку — я сотру тебя так, будто тебя никогда не существовало.
Себастьян лишь кивнул, уголок его губ тронуло почти насмешливое подобие ухмылки. Он достал телефон и, уже набирая кого-то, бросил:
— Через несколько минут у нас будут все камеры в округе.
И ушёл быстрым шагом, даже не оборачиваясь.
Я стояла рядом с Доном и Рикардо, сердце колотилось так, что я едва слышала их голоса. Дон кипел, и я понимала: его рвёт на части ревность, злость и страх за Катерину. Но он всё равно согласился. Он готов проглотить даже это ради неё.
— Пошли в машину, — резко сказал Дон, и мы двинулись к парковке.
Пока шли, я не могла оторвать взгляд от него. Он шёл будто весь мир исчез, кроме этой новости. Лицо сжато, челюсть напряжена, а глаза горят — словно пожар внутри. сжатый в плечах, но глаза... глаза просто горели. Я видела, как у него сносит крышу. И вдруг осознала, что всё это время, после того как она уехала, он не забыл её. Он переживает, реально переживает. И это... это даже мило. Немного греет. Понимаю: он сделает всё, чтобы найти её.
Мы подошли к машине, Дон открыл дверь, Рикардо запрыгнул на пассажирское сиденье, я села сзади. Дон завёл мотор, но не тронулся с места. Его глаза сжались, губы сжались в тонкую линию, плечи напряжены. Он повернулся к Рикардо:
— Какого хрена ты не доглядел?! — взорвался Дон, голос прорезал воздух, будто удар плетью. — Люди, которые должны были следить за ней, слепые идиоты, а ты — тоже виноват! Что я тебе сказал?! Глаз с неё не спускать! Каждый шаг, каждый её чёртов вдох должен был быть под контролем! Где она, с кем она, что ест, что пьёт, мать твою! Если хоть один волосок с её головы упадёт — я уничтожу всех. Всех и без исключений!
Рикардо тяжело вздохнул, опустил взгляд на колени, потом поднял глаза. Его губы сжались в тонкую линию, в кулаках дрожала сила — злость и агрессия пытались прорваться наружу, но он сдерживал её. Внутри всё кипело, сердце стучало быстро:
— Согласен. Это мой косяк. — голос его дрожал от сдерживаемой злости. — Но я разберусь с этими идиотами. Они даже не сообщили мне, что Валерия здесь. За это я сам им глотки перегрызу.
— Тогда какого хрена ты вообще держишь их рядом, если они такие слепые?! — рыкнул Дон, глаза сверкнули. — Твоя работа — не просто шевелить пальцами, Рикардо! Каждая секунда — на счету! Каждая! Понимаешь?!
Рикардо сжал зубы, плечи дергались от внутренней борьбы между злостью и необходимостью подчиняться:
— Понимаю... всё исправлю.
Я молчала, затаив дыхание, сжимая телефон, едва шевелясь, наблюдая за этой сценой. Внутри всё бурлило от шока — они реально искали её все эти месяцы, следили за ней. Он не соврал, когда говорил, что сам её найдёт. И вот сейчас я увидела его совсем с другой стороны. Передо мной был не самовлюблённый придурок, думающий только о себе. Нет. Передо мной стоял мужчина, который горел, который срывался, терял контроль, но при этом любил. Он вывалил всю свою ярость, все свои переживания за неё, любовь, боль — прямо на Рикардо. Каждый его взгляд был огнём, каждое слово — ударом, и от этого жаркого накала казалось, что воздух вокруг горит.
Именно в этот момент звонок Себастьяна на телефон Катерины вырвал меня из оцепенения. Я сжала телефон, сердце подпрыгнуло. На экране высветилось его имя, и я мгновенно подняла трубку.
— Валерия, — его голос был ровный, но сквозила сдержанная напряжённость. — Я нашёл машину, в которую без сознания засунули Катерину. Чёрный Mercedes GLE, номера CB 7539 TL.
— Машину? — выдохнула я, едва сдерживая голос. — Где она?
— Не могу сказать точно ещё, — ответил Себастьян, холодно и собранно, но каждая фраза была пропитана срочностью. — Я отслеживаю её через камеры. Нужно действовать быстро, каждая секунда на счету.
Я перевела взгляд на Дона. Его глаза сжались в узкие щёлки, губы — тонкой линией, плечи напряжены. Услышав это, он словно заново взорвался: ревность, ярость и забота смешались в ледяной буре.
— Куда они едут?! — прорычал он, сжимая руль до белых костяшек, голос разрывал пространство.
— Себастьян, — продолжила я, дрожа, — скажи, куда она движется.
— Они движутся по шоссе S8, — сказал он ровно, сжатый от концентрации. — Машина собирается выехать из города. Чёрт возьми... Я теряю их. Они умеют скрываться!
Дон дернул руль, колёса визжали, шины рвали асфальт. Город мигал огнями, здания растягивались в световые полосы. Он сжал зубы, плечи напряжены, глаза сжались в узкие щёлки: ледяная смесь ярости, ревности и решимости.
–Себ, мы выехали. Веди нас! - проговорила я
— Валерия, держите курс на юг, выезд на шоссе через два светофора! — голос Себастьяна был ровным, но в нём сквозила стальная срочность. — Я вижу их на камерах. Они не ушли далеко. Держитесь правее, они ускоряются.
Дон мгновенно разогнал машину, шины визжали, рвали асфальт, и поток автомобилей словно расступался перед ним. Я цепко держалась за ремень, сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди.
— Там! — вскрикнула я, и мерцающий чёрный силуэт Mercedes появился впереди, словно призрак.
— Ещё правее, — подсказал Себастьян, — они будут съезжать на объездную, держитесь за ними.
Дон обогнал две легковушки одновременно, едва успевая уворачиваться от грузовика, который выезжал с правого съезда. Машина прыгала по неровностям дороги, рев мотора и визг шин переплетались с криками других водителей.
— Не отпускай их! — крикнула я, пытаясь разглядеть номера.
Mercedes резко сменил полосу, и мы почти ударились о встречный автомобиль. Дон вывернул руль в сантиметрах от столкновения, колёса визжали, а я почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди.
— Они снова ускоряются! — Себастьян выкрикивал, голос в телефоне стал напряжённым, — держите скорость, 120... 140... не сбавляйте!
Мы обогнали ещё несколько машин, обгоняя их почти на грани невозможного. Дон ловко маневрировал между грузовиками, резко тормозил перед поворотами и снова рванул вперед, как зверь, вырвавшийся на свободу.
— Слева! — закричала я, когда Mercedes пытался уйти с трассы через боковую дорогу. Дон мгновенно рванул влево, вылетая на грунтовку, где пыль клубилась под колёсами, а скользкая поверхность едва не заставила машину заносить.
— Боже... — прошептала я, сжимая ремень.
Но Mercedes снова исчез в изгибе дороги. Я попыталась заметить его в толще пыли и машин, но его уже не было.
— Чёрт! — выдохнула я, — они пропали!
— Сука! — рёв Дона разорвал воздух. — Когда я их найду, я расчленю их на мелкие кусочки и скормлю собакам! Твари!
— Дон! — пыталась я остановить его, — аккуратнее!
Он лишь сжал зубы, руки на руле белые от напряжения, и машина металась по дороге, обгоняя грузовики, лавируя между легковушками и почти врезаясь в ограждения. Его глаза горели яростью, каждый нерв тела был натянут, словно струна.
— Себ! — крикнула я в телефон, — они ушли с трассы, теряем их!
— Нет! — голос Себастьяна резко прорезал шум дороги, — следите за объездными! Я вижу их ещё на камерах, не теряйте контакт!
Дон снова рванул на обочину, почти не задевая бордюр, и машина подпрыгнула на неровностях. Впереди была только пустая дорога и пыльный след, который Mercedes оставил за собой.
— Валерия, держитесь! — крикнул Себастьян. — Сейчас они попытаются скрыться через лесную дорогу, вы должны быть готовы к резким поворотам!
— Где они?! — прорычал Дон, голос прорезал салон, срываясь в рёв мотора. — Каждую развязку! Каждый поворот! Не упусти ни секунды!
Телефон вибрировал у моего уха, и я слышала ровный голос Себастьяна, как маяк в хаосе:
— Через 500 метров съезд на объездную. Машина ускоряется, пытается уйти с основного потока.
— Держи курс! — рыкнул Дон, вжимая руль.
— Сигнал прерывается, — продолжал Себастьян. — Использую камеры на обочине и дублирую через перекрёстки.
— Не теряй их ни на секунду! — Дон выкрикнул, шины визжали, колёса рвали асфальт. — Каждая секунда на счету!
— Они скрываются за грузовиками, — голос Себастьяна был сжат от концентрации. — Если не выйдут на основной поток, мы их потеряем.
Дон рванул на встречку, обгоняя грузовик, едва удерживая машину на грани. Каждое движение — молниеносное, каждый манёвр — риск.
— Через объездную! Быстро! — рыкнул он, глаза сверкали решимостью и яростью. — Не потеряй их, черт!
Колёса визжали, асфальт срывался под шинами, салон был наполнен ревом мотора и сердцебиением. Я держала телефон у уха, слыша, как Себастьян непрерывно обновляет координаты: съезды, перекрёстки, ускорение машины похитителей.
— Через два перекрёстка направо, потом мост налево, потом — гравий вдоль реки! — кричал Себастьян, голос дрожал от концентрации. — Блять, я теряю контакт! Они выехали из города, там нет камер!
— Чёрт! — прорычала я, сердце колотилось в груди.
Дон лишь сжал зубы, руль белый от напряжения, и мы мчались по шоссе, машины проносились мимо с визгом тормозов. Каждая секунда была как удар молота в грудь.
— Они снова меняют направление! — кричал Себастьян, — через три километра съезд на второстепенную, потом лесная дорога вдоль реки, держитесь правее!
Мы рванули, подпрыгивая на неровностях, лавируя между грузовиками, легковушками и ограждениями. Mercedes был где-то впереди, как призрак, но вот... он внезапно исчез.
— Блять! — прокричал Себастьян, голос срывался. — Они пропали с радаров, с камер, с навигации... их нет!
— НЕТ! — взорвался Дон, и машина подпрыгнула на стыках асфальта. — Как, КАК они могли просто испариться?!
Мы ехали по шоссе, сердце колотилось, руки болели, а пустота впереди была пугающей. Mercedes, который только что был перед нами, словно растворился в воздухе. Пыль, огоньки трассы, рев мотора — и нигде — никого.
— Пиздец... — прошептала я, не в силах перевести дыхание. — Они просто... исчезли.
Себастьян замолчал на линии, слышалось лишь тяжёлое дыхание:
— Я... я не понимаю... они... не могли так просто уйти...
Дон сжал руль, лицо было искажено яростью и безысходностью. Мы ехали по пустой трассе, каждый из нас осознавал одно: мы только что потеряли их, и это ощущение — чистый адреналин и полное отчаяние одновременно.