Глава 8. Серцеед / Цветущий ловелас

Уезд Юань располагался к югу от величественных гор Мусин, славился своим драгоценным кровавым женьшенем, который с большим трудом добывали, собирая его на отвесных, опасных скалах.

С тех пор как известный лекарь Вэй Хунфэй начал повсеместно расхваливать целебные свойства этого редкого женьшеня, жадные местные власти стали силой принуждать бедных крестьян к его опасному сбору. Многие из них трагически разбились насмерть, оставляя свои несчастные семьи без единственных кормильцев.

Среди множества прекрасных танцовщиц, прибывших в столицу из далёкого уезда Юань, оказалось немало осиротевших дочерей этих несчастных сборщиков женьшеня. Суровый судья, расследующий дело об отравлении, посчитал, что у этих девушек вполне мог быть веский мотив для мести коварному Вэй Хунфэю.

— Выходит, нашему дорогому Боцзаю следует быть особенно настороже в своём выборе, — многозначительно посмотрел на него князь Ци Хэн.

Цзи Боцзай в ответ лишь лениво усмехнулся, демонстрируя своё пренебрежение к этой нелепой теории:

— Если уж кому-то и мстить за гибель отцов, так это местным продажным чиновникам, которые гнали их на верную смерть. Зачем этим бедным девушкам было убивать какого-то лекаря Вэй Хунфэя? Да и в тот злополучный день погиб далеко не он один — ваша надуманная теория просто не выдерживает никакой серьёзной критики.

— Видно, красота твоей новой пассии окончательно затмила твой острый разум, мой проницательный друг, — Лян Сююань с насмешливой улыбкой поднял свой бокал в язвительном тосте. — Что ж, на твоих поминках мы обязательно ещё раз вспомним старые добрые времена за кружкой отменного вина.

— Иди ты со своими мрачными шуточками, — неодобрительно покачал головой Янь Сяо.

За столом поднялся весёлый, непринуждённый гвалт. Лишь Цзи Боцзай сохранял молчание, пока не напоил свою очаровательную спутницу парой крепких, ароматных напитков. Затем как бы между делом небрежно спросил у Шу Чжунлиня:

— Откуда тебе так хорошо известно, что моя скромная гостья родом из далёкого уезда Юань?

— Неужели господин Цзи до сих пор не осознаёт своего нынешнего высокого положения? — Шу Чжунлинь откровенно расхохотался его наивному вопросу. — В тот самый миг, как вы покинули стены дворца, все знатные дома столицы немедленно принялись выяснять мельчайшие подробности о вашей новой спутнице. Зная ваши изысканные предпочтения, им гораздо проще подобрать для вас достойных кандидаток на будущее. Мой старый отец уже отобрал трёх или четырёх прелестных девиц, чем-то неуловимо похожих на вашу нынешнюю пассию.

— Это чистая правда, — подтвердил Янь Сяо, небрежно бросая в рот горсть жареного арахиса. — Даже мне, человеку далёкому от дворцовых интриг, известно, что ваша нынешняя возлюбленная — простая крестьянка из какой-то юаньской деревушки. Два года назад, после трагической гибели своего отца, она скиталась по улицам столицы, влача жалкое существование в нищете, пока наконец не удостоилась вашей благосклонной милости.

Он сделал небольшую паузу, бросив на Цзи Боцзая многозначительный взгляд:

— Когда она тебе наскучит — просто дай мне знать. Я бы взял её к себе переписчицей, чтобы бедная девушка не осталась без крова над головой.

Как бы не так! Цзи Боцзай лишь презрительно усмехнулся его наглому предложению.

Даже если он когда-нибудь и охладеет к своей нынешней фаворитке Мин И и решит отпустить её, эта хитрая и жадная до богатства бестия уже успела скопить достаточно золота, чтобы безбедно жить самостоятельно до глубокой старости. Какое уж там жалкое служение в чужих прислугах!

При одной лишь мысли о ней внизу живота Цзи Боцзая вновь затеплилось знакомое, волнующее тепло. Не в силах сдержать внезапного порыва, он нежно притянул к себе подававшую вино молодую служанку.

......

Когда Мин И проснулась, всё её тело приятно ныло от сладостной усталости. С девичьей застенчивостью она позволила услужливым служанкам проводить себя в благоухающую купальню, затем робко приняла предложенную тётушкой Сюнь чистую одежду, трепеща длинными ресницами:

— Я сама переоденусь, пожалуйста... Не стоит беспокоиться.

К её скромности все обитатели дома давно привыкли. Тётушка Сюнь лишь мимолётно бросила красноречивый взгляд на необычайное обилие свежих красных отметин на её нежной коже, но тактично промолчала и удалилась вместе с остальной прислугой.

Едва за ней плотно закрылась дверь, нежный румянец мгновенно испарился с лица Мин И, словно его и не было.

Она осторожно растёрла ноющие бёдра, неторопливо уселась перед большим зеркалом и тихонько завела весёлую, беззаботную песенку.

Подружки из внутренних покоев дворца не обманули — если говорить о мужской силе и изощрённом мастерстве в любовных утехах, то Цзи Боцзай действительно не знает себе равных. Он позволил ей в полной мере вкусить всю прелесть плотских наслаждений, полностью оправдав её выбор в качестве первого мужчины в её жизни.

Впрочем, возможно, ей просто ещё не с чем сравнивать. Со временем она сможет оценить его достоинства более объективно.

Заплетя свои длинные волосы в практичную, не слишком вычурную причёску, она надела простую алую нижнюю сорочку. Не спеша с нанесением макияжа, она сначала осторожно приоткрыла окно и внимательно осмотрелась.

Двор усадьбы оказался огромным, а её обычная зона для прогулок была довольно ограниченной. Не раздумывая ни секунды, она ловко выскользнула наружу через открытое окно.

Несмотря на некоторую скованность в движениях после бурной ночи, годы упорных тренировок не прошли даром — ей без особого труда удалось избежать внимания многочисленной прислуги, сновавшей по двору. Вскоре она уже осторожно пробиралась к кабинету своего щедрого покровителя.

Цзи Боцзай, будучи известным мастером боевых искусств, хранил в своём кабинете множество различных учебных пособий и трактатов. Тщательно порывшись в них, но не найдя ничего интересного, Мин И уже собиралась незаметно покинуть кабинет, как вдруг отчётливо услышала чьи-то приближающиеся шаги.

Мгновенно среагировав на опасность, она легко взметнулась на толстую потолочную балку, умело сливаясь с тёмно-багровыми деревянными перекрытиями. Её алая нижняя сорочка почти полностью слилась с цветом потолка, делая её практически невидимой в полумраке.

— Осторожнее, господин, прошу вас, — встревоженно проговорила молодая служанка, бережно поддерживая шатающегося от выпитого вина Цзи Боцзая, когда они вдвоём ввалились в комнату.

Тот, хоть его взгляд и был затуманен хмелем, всё ещё самодовольно усмехался:

— Ловкая ты, однако. Даже самого князя Гуна сумела напоить до бесчувствия.

— Служа столько лет в его доме, эта скромная рабыня давно знала, что смешивание различных крепких вин для него просто губительно, — краснея, она бережно усадила его в мягкое кресло, но не отошла, а наоборот, нежно прильнула к нему, словно ища защиты. — Ради вас, мой господин, я осмелилась предать своего прежнего хозяина.

Он тихо рассмеялся, его длинные, чувственные пальцы нежно скользнули по её горящей щеке. Служанка, словно получив долгожданный сигнал, страстно наклонилась к нему, явно намереваясь поцеловать его.

Мин И невольно плотно сжала свои губы, наблюдая за этой сценой сверху.

"Настоящий бабник! Хорошо, что я заранее знала его ветреный нрав и не повелась на его сладкие речи и клятвы. А то бы теперь страдала от ревности и обиды. Только что разделила с ним ложе, а он уже рвётся к другой. Свиньи и те, кажется, не так быстро размножаются".

Закатив глаза от досады, Мин И стала быстро продумывать надёжный путь к отступлению. Но кабинет оказался довольно тесным, а влюблённая парочка расположилась прямо под ней — малейшее неосторожное движение могло выдать её нежелательное присутствие.

— А как же ваша прелестная обитательница этого дома, господин? Говорят, она обладает поистине неземной красотой... — служанка кокетливо надула свои полные губки, пытаясь привлечь его внимание.

Цзи Боцзай небрежно отбросил её тонкий шёлковый пояс и невнятно пробормотал в ответ:

— Ты тоже весьма хороша собой, моя милая.

— Ах, господин, какой же вы нехороший! — она сделала вид, что слегка отталкивает его, но её руки тут же обвились вокруг его шеи. — Так скажите же мне честно, кто из нас двоих прекраснее — я или она?

"Да ты, ты и вся твоя многочисленная родня — просто сплошные неземные красавицы!" — мысленно скривилась Мин И и плотно закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этой неприятной сцены. "С глаз долой, из сердца вон".

Но, к её удивлению, Цзи Боцзай не стал льстить назойливой девушке, а напротив, неожиданно отпустил её:

— Ревность — занятие низкое и совершенно недостойное благородной женщины.

Служанка явно не ожидала такой холодной реакции на свою кокетливую попытку вызвать ревность. Она испуганно залепетала, чувствуя, как её лицо заливается краской стыда:

— Простите меня, господин... Эта глупая рабыня больше никогда не осмелится... Простите...

— Ты и правда сегодня слишком много выпила. Пожалуй, я отправлю тебя пока отдохнуть в задний двор. — лениво потянулся Цзи Боцзай, словно избавляясь от назойливой мухи. — Как только у меня появится свободное время — я обязательно тебя навещу.

Девушка замерла в противоречивых чувствах: она была потрясена тем, что всего одна неосторожная фраза вызвала такую резкую перемену в его настроении, но в то же время обрадована неожиданным разрешением остаться в его доме.

"Небывалая удача!" — промелькнуло у неё в голове.

Она поспешно выразила свою благодарность, с разочарованием поправила свою помятую одежду и на прощание трижды оглянулась на своего господина, словно надеясь на его передумку.

Цзи Боцзай, массируя виски, остался сидеть в своём кресле, даже не пытаясь её удержать.

Дверь за ней тихо захлопнулась. Он мимолётно скользнул взглядом по тёмной потолочной балке, но сделал вид, что ничего не заметил, и громко крикнул в сторону двери:

— Тётушка Сюнь!

— Старая уже здесь, господин. Что прикажете?

— Госпожа И уже проснулась? Как её самочувствие?

— Так точно, господин. Она уже давно проснулась, одевается и тщательно прихорашивается перед зеркалом.

Он коротко кивнул и, слегка покачиваясь, поднялся на ноги:

— Пойду проведаю её.

По спине Мин И внезапно пробежал неприятный холодок.

"Неужели этот бесстыжий бабник, даже будучи пьяным, всё равно собирается ко мне?" — с тревогой подумала она.

Быстро оценив своё опасное положение и приблизительно рассчитав время, за которое Цзи Боцзай дойдёт до её комнаты по длинной галерее, она затаила дыхание, стараясь не издавать ни малейшего звука. Как только его шаги затихли вдали, она тут же бесшумно спрыгнула с потолочной балки и ловко выскользнула в распахнутое окно.

Через главный проход идти было слишком опасно. Бросив быстрый взгляд на грязную, увитую плющом садовую стену, она стиснула зубы, быстро вскарабкалась на неё и стремительно помчалась по скользкой черепичной крыше.

Цзи Боцзай неспешно пересекал длинную галерею, ведущую к её покоям — а Мин И в это время уже проворно неслась по стене, скрываясь за покосившимся дровяным сараем.

Он вошёл в тихий главный двор — а она уже ловко спрыгивала с задней стены сада, оказавшись на свободе.

Когда Цзи Боцзай распахнул дверь её спальни, внутри никого не было. Комната была пуста и безмолвна.