Глава 13. Допрос

Судья Чжао формально задал вопрос, но уже стоял прямо перед Мин И, его грозная и давящая аура мгновенно заморозила напряжённый воздух вокруг.

Цзи Боцзай ощутил нарастающее раздражение, тонкие пальцы его правой руки едва заметно дрогнули, сжавшись в кулак на колене.

— Боцзай, — князь Гун, остро почуяв внезапно возникшую напряжённость, поспешно придержал его за руку, — всего пара формальных вопросов, без всяких там дворцовых пыток. Уверяю тебя.

Для других — «всего пара вопросов». Но его нежная девушка была робкой до дрожи — не иначе как расплачется от такого сурового давления. Пока он жив и находится рядом, разве он допустит, чтобы её довели до слёз эти надменные чиновники?

Он уже собрался другой рукой грубо оттолкнуть назойливого судью прочь...

Но прежде чем он успел предпринять хоть какое-то действие, Мин И сама спокойно заговорила, её голос звучал ровно и уверенно:

— Ваша честь вершит справедливое правосудие. Эта смиренная готова ответить на любые ваши вопросы.

Она всё так же чинно сидела на коленях, изящно вытянув свою тонкую шею, и спокойно, без малейшей тени подобострастия или испуга, встретила прямой и изучающий взгляд строгого судьи Чжао:

— Прошу вашу честь занять своё место.

Стоять во время допроса означало бы демонстративно унизить влиятельного Цзи Боцзая в глазах всей собравшейся знати. Но если сесть и разделить с ними вино — это уже больше похоже на светскую беседу равных.

Она предусмотрела всё до мельчайших деталей, чтобы защитить его репутацию в этом щекотливом деле, и говорила с безупречной учтивостью и достоинством. Цзи Боцзай неожиданно взглянул на неё с новым, неподдельным интересом.

Мин И легонько прижала его руку, всё ещё сжатую в крепкий кулак на коленях, и сделала едва заметный шаг вперёд, обращаясь к занявшему своё место судье:

— Что именно желает узнать ваша честь у этой скромной рабыни?

— Скажите, барышня, видели ли вы во время злополучного пира во внутренних покоях уважаемых господ Вэй Хунфэя и Цзоу Ваньчэна?

— Конечно, видела, ваша честь. Эти господа сидели во втором ряду слева, ближе к правому краю большого зала. Я хорошо их запомнила.

— О? — судья Чжао пристально уставился на неё, его взгляд был пронзительным. — И ты лично подносила им вино?

Мин И едва заметно усмехнулась, в её улыбке промелькнула лёгкая горечь:

— Разве ваша честь не знает, для чего обычно существуют танцовщицы на подобных торжественных мероприятиях? Конечно, я подносила вино всем присутствующим господам, такова была моя обязанность.

— В какой именно час ты подходила к ним? Постарайся вспомнить как можно точнее.

— В большом зале не было установлено водяных часов, ваша честь, поэтому я, к сожалению, не могу назвать вам точное время. Но когда я подошла к этим двум господам, они оба ещё оживлённо беседовали между собой и выглядели совершенно здоровыми и бодрыми.

Судья Чжао на мгновение замолчал, погрузившись в свои мысли. Его тяжёлый взгляд, словно раскалённое железо, медленно скользил по спокойному лицу Мин И, пытаясь разгадать её истинные намерения.

Она выдержала этот пристальный взгляд, сохраняя полное внешнее спокойствие и невозмутимость.

Спустя мучительную паузу судья наконец произнёс, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая угроза:

— Ты — главная подозреваемая в этом деле.

Но в её больших тёмных глазах не было ни малейшей тени страха или вины — лишь чистая, непоколебимая правда, без всякой утайки и лжи.

Князь Гун, который всё это время внимательно и изучающе наблюдал за Мин И, неожиданно вступил в разговор, пытаясь разрядить напряжённую обстановку:

— Подозрение, уважаемый судья Чжао, — это ещё далеко не доказательство вины. Происхождение очаровательной барышни Мин чисто и безупречно, никаких следов контакта с коварной травой беззаботности при тщательном осмотре также не было обнаружено. На мой взгляд, оснований для столь серьёзного обвинения пока нет.

— В ту злополучную ночь во внутренних покоях дворца находилось более семидесяти танцовщиц. Но только барышня Мин — родом из далёкого уезда Юань, она лично подносила вино обоим покойным господам и покинула внутренние покои сразу после окончания пира, так и не пройдя обязательного допроса, — судья Чжао говорил с нарастающим раздражением в голосе.

Полмесяца — более чем достаточно времени, чтобы тщательно подготовить самую безупречную ложь и продумать каждую деталь. Даже если прямых доказательств её вины нет, подозрения всё равно остаются.

Лицо Мин И неожиданно изменилось, и в её голосе впервые прозвучал холодный оттенок гнева:

— Что это значит, ваша честь? Раз вы не в состоянии найти настоящего убийцу, так решили просто повесить позорный ярлык на совершенно беззащитную девушку? Это и есть ваше знаменитое правосудие?

Судья Чжао презрительно сверкнул на неё глазами. Если бы не влиятельная защита Цзи Боцзая, он бы уже давно применил самые жестокие пытки к этой ничтожной танцовщице, чтобы вырвать у неё нужное признание.

— Я всегда полагала, что судья Чжао — неподкупный и честный слуга закона, именно поэтому он всегда успешно раскрывал даже самые запутанные дела. Ан нет, оказывается, пустая слава и собственное тщеславие для вас гораздо дороже истины, — она внезапно встала с колен, её тонкие брови гневно изогнулись. — Если бы здесь не присутствовали столь почтенные и уважаемые господа, вы бы уже давно вырвали у меня ложное признание под невыносимыми пытками?

Судья Чжао буквально вспыхнул от ярости. Как посмела эта ничтожная танцовщица так дерзко тыкать в него пальцем и обвинять в неправосудии?

Но бросив мимолётный взгляд на спокойно наблюдающего за этой сценой Цзи Боцзая, он с трудом сглотнул свой гнев и лишь ледяным тоном процедил сквозь стиснутые зубы:

— Следи за своим поганым языком, девка. Клевета на высокопоставленного чиновника карается самой жестокой пыткой — медленным сдиранием кожи с костей. Ты пожалеешь о своих словах.

Мин И звонко рассмеялась ему прямо в лицо:

— Клевета? Если правда в ваших глазах — это клевета, то ваши сегодняшние действия — подлая и гнусная ложь!

Она гордо выпрямилась, её прекрасные глаза горели праведным гневом:

— Я обязана господину Цзи своей жизнью и никогда не позволю навлечь на него позор своими ложными обвинениями. Уж потрудитесь сначала найти хоть какие-нибудь неопровержимые доказательства моей вины!

Как гласит старая народная пословица: «Прежде чем ударить чужую собаку, хорошенько посмотри, кто её хозяин». Пока она находится под надёжной защитой влиятельного Цзи Боцзая, любое необоснованное обвинение в её адрес неминуемо падёт и на него самого.

Стиснув зубы от негодования, она с силой плюхнулась обратно на колени рядом с Цзи Боцзаем, всё её хрупкое тело мелко дрожало от переполнявшего её возмущения.

А он, который поначалу был явно раздражён всей этой неприятной ситуацией, теперь неожиданно усмехнулся, с нескрываемым интересом наблюдая, как эта хрупкая на вид девчонка так дерзко и остроумно отбрила опытного и сурового судью.

Нежно проведя длинными пальцами по её мягким тёмным волосам, он тихо произнёс, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная решимость:

— Будь ты действительно убийцей — не жди от меня ни малейшей защиты. Но если ты невиновна, моя маленькая птичка — никто на этом свете не посмеет оклеветать тебя, пока я жив и нахожусь рядом. Обещаю тебе это.

Эти слова, казалось бы, адресованные только ей, на самом деле были отточены как острейшее лезвие и направлены прямо в сердце надменного судьи Чжао.

Судья Чжао, уже готовый вскочить со своего места в праведном гневе, неожиданно почувствовал на своём плече тяжёлую, властную руку князя Гуна.

— Дело и вправду оказалось весьма запутанным, уважаемый судья Чжао, и прямых улик пока нет — так что не в вашей власти было раскрыть его так быстро, как вам бы того хотелось, — миролюбиво улыбнулся князь, стараясь успокоить разгневанного чиновника. — Давайте лучше оставим этот неприятный разговор. Сегодня мы все собрались здесь, чтобы отпраздновать сотый день рождения моего младшего сына, сейчас совершенно не время для тяжёлых и мрачных тем.

— Вино в княжеском доме сегодня просто восхитительно, а вы всё о каких-то делах! Давайте же лучше выпьем за здоровье малыша!

— Уважаемый судья Чжао, отведайте это изысканное блюдо! Оно просто тает во рту!

— Господин Цзи, разрешите мне поднять тост за ваше здоровье и процветание!

Гости наперебой завели оживлённые светские беседы, поспешно рассадив разгневанного судью Чжао и спокойного Цзи Боцзая спиной друг к другу, чтобы избежать дальнейшего конфликта.

Мин И, всё ещё кипящая от справедливого возмущения, взяла со стола свой изящный бокал с вином и тихо пробормотала себе под нос:

— И почему-то под подозрение попали только семьдесят несчастных танцовщиц, будто других людей на этом огромном пиру вовсе не было. Видно, мы для них — самые безропотные и лёгкие жертвы.

Сидевший рядом Янь Сяо невольно рассмеялся, услышав её сердитое ворчание:

— Успокойтесь, очаровательная барышня Мин. Убийца использовал редкую траву беззаботности, которая хранится только во внутренних покоях дворца. Кроме танцовщиц, никто посторонний не мог незаметно приблизиться к жертвам — вот уважаемый судья и сосредоточил всё своё внимание на вас. Это вполне логично.

— Тогда я тем более ничего не понимаю, — с недоумением пожала плечами Мин И, ставя свой наполовину выпитый бокал с ароматным вином на стол. — Если эта коварная трава беззаботности хранится только во внутренних покоях дворца — значит, посторонние её точно никак не могли достать? Если даже присутствующие здесь высокопоставленные господа не имели доступа к этому яду, то как же мы, простые танцовщицы, могли её раздобыть? Это же абсурд!

Она продолжила, всё больше распаляясь от негодования:

— Что касается возможности приблизиться к жертвам — да, это правда, мы могли это сделать. Но задумывались ли уважаемые господа о том, что сами покойные могли встать со своих мест, чтобы поднести кому-то вино или пообщаться? Кого они встречали на своём пути? Судья хоть кого-нибудь из этих людей допросил под пытками? Сомневаюсь.

Янь Сяо внезапно замер, поражённый её неожиданной проницательностью, а мрачный судья Чжао, до этого сидевший с каменным лицом, резко обернулся в её сторону, его глаза горели внезапным озарением.

Мин И, совершенно не замечая их реакции, продолжала сердито бормотать себе под нос:

— Нельзя же исключать всех остальных подозреваемых, основываясь лишь на паре косвенных улик. Кто знает, какие из них настоящие, а какие — подделка? Пока нет никаких неопровержимых доказательств — все присутствующие на том пиру потенциально могут быть убийцами.

Она говорила с явной досадой, но для опытного судьи Чжао эти простые слова вдруг стали настоящим озарением, словно яркая вспышка молнии в тёмную ночь. Он резко вскочил со своего места, переполненный внезапно осенившей его гениальной мыслью.

— Ч-что такое? — испуганно прижалась она к спокойному Цзи Боцзаю, чувствуя его уверенное присутствие рядом.

— Глубокомысленные слова, барышня, — совершенно отбросив прежнюю враждебность, судья Чжао почтительно поднял свой изящный бокал в её сторону. — Этот старый чиновник проявил непростительную недальновидность в своём расследовании. Приношу вам свои искренние извинения за свои поспешные выводы.

Мин И недоверчиво сморщила свой маленький носик, решив, что у этого важного человека слишком уж переменчивое настроение. Но поскольку он был весьма влиятельным сановником, она всё же приняла его бокал и нехотя отпила небольшой глоток.

Остальные гости недоумённо переглянулись, пытаясь понять, что же внезапно произошло с обычно таким надменным и суровым судьёй Чжао.

— Когда мы неоспоримо установили, что смертельным ядом была редкая трава беззаботности, я поспешил исключить из списка подозреваемых многих посторонних, тщательно проверив распределение этого вещества из дворцовой аптеки за последние два года, — объяснил судья, обращаясь к внимательно слушавшему его князю Гуну. — Но простые, но такие мудрые слова барышни Мин неожиданно указали мне совершенно новый и многообещающий путь в этом запутанном деле.

Князь Гун одобрительно взглянул на смущённую Мин И:

— В таком случае, очаровательная барышня Мин, вы совершили поистине доблестный поступок, неожиданно проявив свою проницательность.

Он тут же обратился к стоявшим рядом слугам:

— Немедленно принесите две лучшие коробки новых румян из наших личных запасов в качестве щедрого подарка этой умной и смелой девушке. Она это заслужила.

Глаза Мин И тут же радостно загорелись от такого неожиданного щедрого подарка. Она уже было собралась выразить свою искреннюю благодарность, но вовремя спохватилась и робко посмотрела на своего покровителя Цзи Боцзая, ожидая его реакции.

Тот с самого начала этого напряжённого разговора не проронил ни единого слова. Пока все вокруг восхищались её неожиданной проницательностью и смелостью, он сохранял совершенно бесстрастное выражение лица, не выдавая никаких своих истинных эмоций.

Неужели она всё-таки переступила какие-то невидимые границы дозволенного поведения?