Глава 12. Подозреваемая

В мире Цинъюнь положение женщины всегда жёстко определялось отсутствием у неё силы юань-ли, которую могли практиковать исключительно мужчины. Поэтому от представительниц прекрасного пола ожидали нежности, хрупкости и очаровательной покорности.

Внешность Мин И идеально соответствовала изысканным вкусам Цзи Боцзая, и он, вопреки своему обычному непостоянству, провёл с ней почти целых полмесяца, наслаждаясь в её обществе свободным временем за вином и ароматным чаем, совершая неспешные конные прогулки по окрестностям и любуясь первыми весенними цветами в саду.

Она оказалась настоящей капризной неженкой: то неловко подвернёт изящную ножку, то случайно прищемит тонкие пальцы дверью — и тут же являлась к нему с красными от обильных слёз глазами, жалобно глядя исподлобья.

Как ни странно, будь на её месте кто-то другой с таким же количеством мелких, но постоянных проблем, Цзи Боцзай давно бы уже потерял терпение и пришёл в ярость. Но её поведение его совершенно не раздражало — напротив, он находил это даже милым и трогательным, словно завёл себе ласковую домашнюю кошечку, которая с нетерпением ждёт его у порога. Каждый день, едва он переступал порог своего дома, она уже бежала к нему навстречу мелкими шажками, с восторгом рассказывая, какие необыкновенные цветы распустились сегодня утром в саду или какие новые, восхитительные румяна скоро появятся в столичной лавке госпожи Ван.

— Эта парча из самой знаменитой «Башни Ткачихи» — просто восхитительна! Я сшила из неё новую, очень красивую одежду для моего господина. Надеюсь, вам понравится.

— Добрая тётушка Сюнь сказала, что сегодняшние лепёшки с зелёным луком получились особенно вкусными и ароматными, и купила мне целых две. Одну я специально оставила для вас, господин — пожалуйста, попробуйте, пока они ещё совсем горячие.

— Господин, как вы снова поранились? О, какая глубокая царапина! Позвольте мне обработать вам рану своей самой лучшей целебной мазью.

Каждый день она без умолку щебетала рядом с ним, словно у неё был совершенно неиссякаемый запас слов и новостей. Так незаметно прошло целых полмесяца, а Цзи Боцзай так и не удосужился навестить ту самую служанку, оставленную им в заднем дворе. Даже когда его снова пригласили на пышный пир в роскошную резиденцию князя Гуна, он взял с собой только её.

— Никогда бы не подумал, что в огромном городе Мусин найдётся такое запутанное дело, которое окажется не под силу расследовать даже самому опытному судебному следователю.

На пиру Шу Чжунлинь, сжимая в тонких пальцах изящный бокал с вином, сокрушённо вздохнул, делая вид, что глубоко опечален:

— Так и останутся те высокопоставленные господа из внутренних покоев дворца мёртвыми без всякого внятного объяснения. Какая досада!

— Нечего попусту пенять на бедного судью Чжао, — лениво покачал головой Лян Сююань, отпивая глоток вина. — Допросили до смерти столько несчастных танцовщиц, но ни одна из них так и не выдала ни единой мало-мальски полезной зацепки. Расследовать попросту нечего. Кто бы это ни был — удивительно искусный и хитрый тип: умудрился совершить целую серию убийств прямо под самым носом у всемогущего Великого судьи и всё равно ушёл сухим из воды, словно его и не было.

Яд, которым были отравлены жертвы, был доступен только во внутренних покоях дворца, а на самом злополучном пиру лишь танцовщицы имели возможность незаметно приблизиться к высокопоставленным жертвам — значит, без всяких сомнений, убийца скрывается среди них. Вот только с теми, кто ещё оставался во дворце, всё было довольно просто: пытай, бей — невелика потеря. Но некоторых из них уже успели забрать к себе влиятельные знатные господа, и теперь их даже допросить нельзя без серьёзных последствий. Вот и превратилось это резонансное дело в глухое и совершенно нераскрытое.

Мин И, чинно стоя на коленях рядом со своим покровителем Цзи Боцзаем, как раз размышляла, как бы половчее и изящнее приняться за аппетитно поданную сочную свиную рульку, как вдруг внезапно почувствовала на себе несколько пристальных, изучающих взглядов.

...Хм? Что такое?

Она очнулась от своих гастрономических раздумий, совершенно не понимая, в чём дело и почему все так странно на неё смотрят.

— Чего вы так уставились на мою маленькую птичку? — небрежно бросил Цзи Боцзай, одной рукой лениво обнимая её за плечи, а другой медленно проводя длинным пальцем по тонкому краю своего изящного бокала, полуприкрыв свои звёздные глаза. — Вчера я совершенно случайно ранил глупую птицу, неосторожно пролетевшую через мой двор, так она мне потом целых полдня выговаривала.

— Прости нас, дорогой Цзи, нам просто любопытно, — с хитрой усмешкой подал голос Лян Сююань. — Кажется, очаровательная барышня Мин задержалась с тобой гораздо дольше, чем все твои предыдущие мимолётные увлечения.

"Ну конечно дольше, — мысленно усмехнулся Цзи Боцзай. — За целых полмесяца я так и не смог найти ни одной красотки милее и очаровательнее её".

Но вслух он лишь равнодушно бросил, делая вид, что ему совершенно всё равно:

— Всему в этом мире рано или поздно приходит конец. Ничто не вечно под луной.

— Не верьте ни одному его слову, прелестная барышня Мин, — язвительно вставил Янь Сяо, небрежно помахивая своим расписным веером. — В прошлый раз он говорил точно такие же сладкие речи... а уже на следующее утро рядом с ним появилась совершенно другая очаровательная незнакомка.

Мин И внезапно замерла, её лицо выражало крайнее беспокойство, затем она жалобно повернулась к своему покровителю Цзи Боцзаю и тихо спросила:

— Господин... вы тоже хотите меня сменить на какую-нибудь другую, более достойную девушку?

— Не слушай всю эту пустую болтовню, моя маленькая, — брови Цзи Боцзая угрожающе сдвинулись на переносице. — Он только и мечтает о том, чтобы я как можно скорее отпустил тебя — тогда он тут же попытается утащить тебя в свой собственный дом. Вот увидишь.

Одна лишь мысль об этом вызвала у него неожиданное раздражение. Хотя последнее время в обществе этой капризной девушки ему действительно было очень приятно и спокойно, между ними всё же оставалась какая-то незримая преграда, тонкая, но ощутимая. Вспомнив, как раньше во внутренних покоях дворца она явно стремилась быть ближе к весёлому Янь Сяо, он никак не мог отделаться от неприятного ощущения, что она до сих пор тайно думает о нём.

Однако едва он произнёс эти ревнивые слова, как та, не задумываясь ни секунды, тут же отчаянно замотала своей прекрасной головкой:

— Раз уж я стала вашей, господин, значит, я ваша на всю оставшуюся жизнь. Пожалуйста, никогда не бросайте меня, хорошо? Я буду очень стараться быть хорошей.

Прекрасная, словно ожившая картина, она при всех присутствующих устремила на своего покровителя полный нежности и обожания взгляд, в котором, казалось, не было места ни для кого другого в этом огромном мире.

Ничто не могло польстить его самолюбию больше, чем эта искренняя преданность в её глазах.

Цзи Боцзай внезапно смягчился, взял изящные серебряные палочки и нежно поднёс к её алебастровым губам аппетитный кусочек сочной свиной рульки:

— Никогда не брошу тебя, моя маленькая. Да за тебя я и тысячу золотых не отдам ни одному другому мужчине. Ты бесценна.

Она тихо рассмеялась, и её лицо мгновенно расцвело, словно нежный весенний цветок, когда она грациозно взяла с кончика его палочек предложенное мясо.

Наблюдавший за этой трогательной сценой Янь Сяо лишь многозначительно покачал головой, прикрыв своё усмехающееся лицо расписным веером:

— Вот уж истинный губитель женских сердец.

Окружающие молодые аристократы, бросив мимолётные взгляды на довольного Цзи Боцзая, по молчаливому согласию быстро сменили тему разговора, переключившись на непринуждённый флирт со своими собственными многочисленными служанками.

На этом пышном пиру прислуживало множество молодых девушек, обычно вполне привлекательных, но сегодня, в ярком сравнении с ослепительной Мин И, все они казались бледными и совершенно заурядными. Неудивительно, что Цзи Боцзай взял с собой только её — с её необыкновенными, полукруглыми, словно крылья феникса, глазами, хранящими глубокую янтарную бездну, и алыми, словно спелые вишни, губами, она и вправду была ослепительно прекрасна. Даже в простом полупрозрачном платье, небрежно украшенном рассыпанными по ткани цветами, она затмевала своей неземной красотой даже чопорную княгиню, восседающую на почётном месте.

Княгиня Гун, медленно потягивая ароматное вино из своего изящного бокала, несколько раз бросила в их сторону мимолётный, но весьма красноречивый взгляд.

— А Тяньинь сегодня не пришла? — негромко спросила она у стоявшей рядом служанки.

Та почтительно и тихо покачала головой:

— Говорят, с тех самых пор, как её отправили жить в отдельный удалённый двор, она так ни разу и не удостоилась новой встречи с господином Цзи.

— Совершенно ни на что не годная! — сердито прошептала себе под нос княгиня, вновь недовольно нахмурившись в сторону очаровательной Мин И. — Следи за князем. Не спускай с него глаз.

Служанка лишь безмолвно вздохнула про себя — как будто она могла уследить за его ветреным поведением? Это было совершенно невозможно.

Тут как раз сам князь Гун в сопровождении важного судьи Чжао обошёл большой зал и направился прямо к столику Цзи Боцзая.

— Зная твою давнюю слабость к этим восхитительным засахаренным молочным лепёшкам, я специально велел приготовить для тебя ещё две дополнительные порции, — с добродушной улыбкой указал князь Гун на серебряное блюдо, стоявшее на столе Цзи Боцзая.

Цзи Боцзай учтиво склонил голову в знак благодарности:

— Благодарю за вашу щедрость, Ваше Высочество. Это очень любезно с вашей стороны.

— Между нами все эти излишние церемонии совершенно ни к чему, мой дорогой Боцзай, — громко рассмеялся князь, хлопнув его по плечу. — Слышал, сам Великий Судья недавно освободил тебя от ежедневных утомительных докладов во внутренних покоях дворца — это поистине редчайшая милость. Боцзай, тебя, без всяких сомнений, ждёт великое будущее.

— Ваше Высочество слишком щедры на похвалу, — скромно ответил Цзи Боцзай. — Великий Судья просто наконец понял, что из меня докладчик совершенно никудышный.

— Господин Цзи излишне скромничает, — внезапно вступил в разговор строгий судья Чжао, до этого молчаливо стоявший за спиной князя. — В таком молодом возрасте занять столь ответственный пост судебного следователя — за последние сто лет в нашем городе Мусине вы единственный, кто удостоился такой чести.

Его тон был подчёркнуто сух и официален, и звучало это скорее как скрытый выпад, чем как искренний комплимент.

Окружающие молодые аристократы замерли с поднятыми бокалами в руках, напряжённо наблюдая за дальнейшим развитием событий.

Судья Чжао, человек безупречной репутации и признанный мастер в проведении самых запутанных расследований, пользовался особым и безграничным доверием самого Великого Судьи. Неужели он явился сюда, на этот светский пир, чтобы открыто бросить вызов влиятельному Цзи Боцзаю?

Князь Гун поспешил сгладить возникшее неловкое напряжение:

— Судья Чжао всем известен своей исключительной прямотой и благородным нравом, он никогда не утруждает себя излишней вежливостью и церемонностью в своих высказываниях. Боцзай, мой друг, прошу тебя, не принимай его слова слишком близко к сердцу.

— Совершенно не стоит беспокоиться, Ваше Высочество, — спокойно поднял голову Цзи Боцзай, его взгляд был уверенным и открытым. — Я уже давно восхищаюсь безупречной репутацией уважаемого судьи Чжао. Я слышал, что за все тридцать лет его безупречной службы не было ни одного дела, которое оказалось бы ему не под силу раскрыть. Такому выдающемуся человеку вполне простительна некоторая резкость в его прямых словах.

Сидевший неподалёку Янь Сяо от этих слов неожиданно поперхнулся вином, едва не обрызгав свой дорогой рукав.

"Вот уж действительно — ткнул пальцем прямо в самое больное место!" — мысленно восхитился он дерзостью Цзи Боцзая. Вся безупречная репутация строгого судьи Чжао серьёзно пострадала из-за последнего так и нераскрытого резонансного дела об отравлении придворных, из-за чего он пребывал в состоянии скрытой ярости. И вот Цзи Боцзай нарочно тычется своим острым словцом прямо в эту открытую кровоточащую рану.

Как и следовало ожидать, лицо обычно невозмутимого судьи Чжао заметно потемнело от гнева. Он долго и изучающе смотрел прямо в глаза Цзи Боцзаю, затем медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на его прекрасную спутницу:

— Благодаря вам, господин Цзи...

Он уже давно хотел лично допросить эту изнеженную красавицу, но никто из нижестоящих чиновников не осмеливался требовать её присутствия у столь влиятельного и могущественного человека. Теперь же, столкнувшись с ним лицом к лицу и зайдя так далеко в этом напряжённом разговоре, строгий судья Чжао наконец решился:

— Некоторые из оставшихся в живых танцовщиц из внутренних покоев дворца утверждают, что эта молодая девушка вела себя весьма подозрительно ещё там, до всех этих трагических событий. У меня возникло несколько весьма важных вопросов к этой очаровательной госпоже. Позволите ли вы мне задать ей несколько вопросов? Это необходимо для скорейшего завершения расследования.