Глава 10. Избалованные дети - самые счастливые

Слова Мин И в целом совпадали с тем, что рассказывал Шу Чжунлинь о её происхождении: тяжёлая работа в деревне действительно могла оставить на нежных руках мозоли. Но Цзи Боцзая всё равно смущало её странное поведение — зачем она пошла ждать именно в его рабочий кабинет?

Подозрения в его душе лишь едва зародились, но внешне он оставался совершенно спокоен, нежно утешая заплаканную красавицу, лёгкими поцелуями смахивая с её влажных щёк горькие слёзы, а затем мягко проговорил:

— В ближайшие несколько дней я буду весьма занят неотложными делами. Если тебе что-нибудь понадобится — просто скажи об этом тётушке Сюнь. Она позаботится обо всём.

Мин И, с покрасневшим от слёз маленьким носиком, глухо спросила, не поднимая взгляда:

— И ночевать сегодня не вернётесь?

— Вернусь, моя капризная. Куда же я от тебя денусь? — Он тихо рассмеялся, ласково трепля её по щеке. — И-эр слишком опасна, чтобы оставлять её одну надолго.

Её щёки слегка порозовели от его слов, она недовольно фыркнула, но тут же сладко зевнула, словно утомилась от своих же слёз и переживаний.

Он всегда был снисходителен к прекрасным женщинам и не особо утруждал себя строгим соблюдением правил приличия, поэтому просто сказал, поднимаясь с края ложа:

— Поспи ещё немного, моя сонная пташка. Когда обед будет полностью готов, добрая тётушка Сюнь сама принесёт его тебе прямо в постель.

— Хорошо... — наконец она сквозь ещё не высохшие слёзы слабо улыбнулась ему.

Нежно погладив её по мягким волосам, Цзи Боцзай поднялся и неспешно вышел из спальни.

Князь Гун, наследник влиятельного города Мусин, одновременно и опасался его стремительно растущего влияния, и в то же время во многом полагался на его острый ум и решительность. Послав ему эту очаровательную танцовщицу, он явно хотел исподволь проверить его реакцию. Сейчас у Цзи Боцзая совершенно не было ни малейшего желания вступать в открытую ссору с такими влиятельными людьми, поэтому отказаться от его «подарка» он, конечно же, не мог.

Просто он никак не ожидал, что дома его будет ждать такая бурная и ревнивая реакция.

Что ж, пока новизна их отношений ещё не прошла, можно будет побаловать эту маленькую фурию ещё пару дней.

— Господин, — тихо заговорил Бу Сю, неотступно следуя за ним по коридору. — Сыпань со своими людьми отправился в старый, заброшенный дом семьи Мэн.

Цзи Боцзай нахмурил свои густые брови:

— Зачем? Какая ему там понадобилась надобность?

— Говорят, молодой господин Янь устроил такой громкий скандал прямо в центре города, что у Сыпаня просто не осталось другого выхода — ему пришлось искать хоть какие-нибудь зацепки в давно опустевшем доме Мэн.

Род Мэн некогда считался первым среди всех знатных семей Мусина. Их старшая дочь, Мэн Сяньань, занимала исключительно высокое положение при дворе в качестве уважаемой Сихоу и даже родила Великому судье долгожданного наследника — казалось, их безоблачному благополучию не будет конца. Но кто-то коварно донёс, что Мэн Сяньань тайно изменяла своему высокопоставленному супругу с посторонним мужчиной, тем самым навсегда опозорив внутренние покои дворца. Разгневанный Дасы в ярости приказал немедленно казнить опозорившуюся Сихоу, а весь её некогда влиятельный род Мэн отправил в позорную ссылку.

Тот старый, величественный дом с изумрудной черепицей на крыше и алыми декоративными элементами был слишком роскошен и значим, чтобы его просто так отдали кому-то. Никто ещё не удостоился милости поселиться в нём после трагических событий, потому он и стоял пустым и заброшенным до сих пор, напоминая о былом величии и несмываемом позоре.

Что же можно найти там сейчас, спустя столько лет?

Он едва заметно усмехнулся своим мыслям и равнодушно бросил своему верному слуге:

— Доложишь мне немедленно, если в этом деле появятся хоть какие-нибудь существенные подвижки.

— Слушаюсь, мой господин.

Поворачивая за угол длинной галереи, он ещё раз бросил мимолётный взгляд на тихий внутренний двор, где осталась его капризная Мин И.

— Когда у тебя появится свободное время, незаметно найди надёжных людей и тщательно проверь эту девушку. Выясни всё о её прошлом.

Немного помедлив, он добавил, опуская глаза, словно размышляя о чём-то своём:

— И пусть это будут те люди, которые действуют мягко и осторожно. Без лишней грубости.

Вдруг она и правда совершенно не владеет никакими боевыми искусствами? Тогда её могут случайно поранить во время проверки — и она снова проплачет целыми днями, а ему придётся тратить своё драгоценное время на её утешение.

Бу Сю удивлённо скосил взгляд на странное выражение лица своего обычно невозмутимого господина, но, немного помолчав, так ничего и не спросил, лишь тихо согласился с его приказом.

Снаружи небо неприветливо хмурилось, а в комнатах без зажжённых светильников постепенно сгущалась предвечерняя тьма.

Тётушка Сюнь осторожно открыла дверь и тихо вошла в комнату Мин И, будучи уверенной, что та всё ещё крепко спит. Но, осторожно отодвинув тяжёлый полог, она увидела, что девушка сидит на краю кровати, уставившись невидящим взглядом в пустоту с покрасневшими от слёз глазами — вся её поза выражала глубокую понурость и удручённость.

— Тётушка... — увидев её, Мин И слабо скривила свои нежные губы, и в её больших глазах снова предательски заблестели слёзы.

Тётушка Сюнь поспешно замахала на неё руками, словно отгоняя назойливую муху:

— Только не вздумай снова плакать передо мной! Я ведь совершенно не умею утешать расстроенных девиц. Это не моя сильная сторона.

Мин И жалобно шмыгнула покрасневшим носом, с трудом сглотнув половину своих горьких слёз:

— Обед уже совсем готов? Мне бы хоть немного поесть.

— Господин прислал меня узнать, чего бы ты сегодня хотела отведать, моя милая, — тётушка Сюнь невольно смягчила свой обычно строгий голос, глядя на её жалкий и несчастный вид. — Наш повар с радостью приготовит для тебя всё, что только пожелаешь. Не стесняйся.

— Мне совершенно ничего не хочется есть, тётушка, — безнадёжно опустила свою прекрасную головку Мин И. — В сердце господина для меня, кажется, совсем не осталось места.

«Что ж тут удивительного? — про себя философски подумала опытная тётушка Сюнь. — В этих стенах таких прекрасных девушек побывало больше, чем я за всю свою долгую жизнь съела риса. Долго она тут точно не задержится».

Но, несмотря на её меркантильность и болтливость, эта юная девица в душе оказалась совсем не злой и даже довольно милой, если присмотреться повнимательнее — вот тётушка Сюнь и не решилась сказать ей всю горькую правду прямо в лицо, лишь уклончиво промолвила:

— Будь ты совершенно безразлична господину, он бы тебя сюда и вовсе не привёз. Это очевидно.

— Но он и других женщин приводит в этот дом! И с ними он такой нежный... — Мин И внезапно схватилась за свою трепещущую грудь, снова судорожно всхлипывая. — Мне так больно на это смотреть!

Всего пару дней назад эта юная девушка казалась беспечной и ветреной кокеткой, а теперь — вот она, сидит перед ней влюблённая по самые уши, с разбитым сердцем.

Тётушка Сюнь тяжело вздохнула, взяла с туалетного столика изящный гребень из слоновой кости и принялась медленно расчёсывать её длинные, чёрные как вороново крыло, волосы:

— Милая моя девочка, женщине всегда стоит жить прежде всего для себя. Не убивайся так из-за мужчины, хоть немного поешь — не мори себя голодом. Береги своё здоровье.

— У-у-у, мне так больно... Тётушка, а ваш повар готовит в изысканном стиле «Летящих цветов» или в нежном стиле «Утреннего солнца»? Просто мне сейчас совсем не хочется тяжёлой пищи.

Тётушка Сюнь едва не поперхнулась от неожиданного вопроса, не зная, смеяться ей или плакать от её наивности:

— Хоть эти две знаменитые кухни и славятся своими изысканными блюдами, но мы-то живём в Мусине — естественно, наш повар готовит в традиционном мусинском стиле.

Жители Мусина предпочитали довольно пресную кухню без обилия специй, и Мин И слегка недовольно повела своим маленьким носиком:

— Ладно... тогда я постараюсь пересилить себя и немного поем. Только не слишком много.

Тётушка Сюнь уже собралась было покинуть комнату, как вдруг Мин И неожиданно ухватила её за рукав:

— А чёрный сахар с вяленой сушёной сливой у вас случайно есть? Для аппетита.

— Конечно, имеется. Всё, что пожелаешь, моя милая.

Мин И коротко кивнула, шмыгнула носом и добавила, словно вспомнив что-то очень важное:

— И ещё, пожалуйста, золотистых молочных пирожков на пару. Они такие нежные.

— В мусинской кухне особенно хорошо готовят жареные креветки в кисло-сладком соусе...

— А рыбу с ароматным османтусом — только, пожалуйста, без единой косточки! И оленьи сухожилия потушите подольше, чтобы они стали совсем мягкими-мягкими, словно клейкий сладкий рис. И ещё не забудьте мисочку холодной сладкой «снежной» лапши.

Тётушка Сюнь: ?

Это она называет «пересилить себя и немного поесть»? Да она заказала целый пир!

Тётушка Сюнь снова не знала, смеяться ей или плакать от такой детской хитрости:

— Милая детка, разве тебе всё ещё так плохо? Что-то незаметно.

— Пло-о-охо... — жалобно протянула Мин И, уставившись на неё блестящими от слёз глазами и обиженно надув свои пухлые губки. — Вот и поешьте со мной за компанию, а? Господин ведь всё равно не сидит со мной рядом...

Тётушка Сюнь уже собиралась было вежливо отказаться — в этой усадьбе не полагалось таких фамильярных вольностей, да и долго эта капризная девушка всё равно здесь не задержится, зачем заводить лишние привязанности? Но перед ней сидела такая миниатюрная и трогательная особа, да ещё и заказала все её любимые блюда...

— Ладно уж, — наконец кивнула она, сдаваясь под её очарованием. — Сейчас же вернусь и составлю тебе компанию за обедом.

Мин И послушно ждала её возвращения. Когда слуги внесли многочисленные заказанные яства и аппетитно расставили их на низком столике, она, с удовольствием уплетая нежные пирожки, вдруг спросила:

— Тётушка, а чем господин обычно занимается в своё свободное время? Чему мне следует научиться, чтобы ему угодить и завоевать его расположение?

Тётушка Сюнь мудро покачала головой:

— Если ты действительно пришлась ему по душе, моя милая, то любое твоё действие будет ему в радость. Не стоит из кожи вон лезть, пытаясь ему угодить. Это может дать обратный эффект.

Подтекст её слов был предельно ясен: стоит его мимолётному интересу угаснуть — все твои старания окажутся совершенно напрасными.

Мин И в расстройстве задумчиво покусывала край своей фарфоровой чашки:

— Я во внутренних покоях дворца усердно училась музыке, игре в го, изысканной каллиграфии и живописи, но всё это, похоже, совершенно бесполезно в глазах господина.

— Господин — могущественный воин-доу, он посвящает почти всё своё время изнурительным тренировкам и совершенствованию своего мастерства. Лишь в редкие часы досуга он может послушать нежную музыку или посмотреть изысканные танцы.

Она понимающе кивнула, затем уныло опустила уголки своих губ:

— Значит, в его рабочий кабинет мне больше никогда нельзя заходить? Я больше никогда туда не пойду, обещаю.

— Кабинет в этой загородной усадьбе вовсе не является запретным местом, моя милая, — тётушка Сюнь, наслаждаясь идеально протушенными оленьими сухожилиями, неожиданно разоткровенничалась. — Вот если тебе когда-нибудь выпадет великая честь попасть в главную резиденцию господина, там его личный кабинет действительно находится под строжайшим запретом. Кто бы ни осмелился войти туда без его личного приглашения — немедленно лишится головы. Таковы суровые правила.

Так значит, это всего лишь его загородный дом?!

Уголок губ Мин И едва заметно дёрнулся от внезапного осознания.

«Хитрый заяц трёх нор не зря боится» — и ведь старая поговорка не обманула! Такой огромный и роскошный особняк, а оказывается, это всего лишь его второстепенная загородная резиденция. Какого же невероятного размера тогда его главное имение?

— Кстати, господин распорядился передать тебе вот эти ключи от кладовой, — добавила тётушка Сюнь, протягивая ей связку серебряных ключей. — Отныне учёт всего имущества в этой усадьбе — твоя прямая обязанность. Следи за порядком.

Мин И сначала искренне удивилась: как такой влиятельный и богатый выскочка, как Цзи Боцзай, обладающий огромным состоянием, так легко доверяет учётные книги ей, мелкой и незначительной бестии? Но тут же до неё дошло, что речь идёт лишь о ведении учёта в этой загородной усадьбе — значит, он просто нашёл себе бесплатную прислугу для скучной и рутинной работы.

Но даже просто листать старые страницы, исписанные мелкими цифрами, оказалось довольно приятным занятием — всё равно ей совершенно нечем было заняться в этом огромном и чужом доме.

После обильного обеда Мин И без особого энтузиазма принялась за изучение старых отчётов. Ветхие учётные книги громоздились высокими стопками до самого потолка, поэтому она решила начать с беглого просмотра записей за текущий год.

Тётушка Сюнь заботливо зажгла для неё яркий светильник и уже собиралась составить ей компанию за этим скучным занятием, как вдруг с улицы донёсся отчётливый двукратный крик кукушки — слишком чёткий и неестественный, чтобы быть настоящим.